Амелия Хатчинс 
Пламя хаоса

Наследие Девяти королевств – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67730168
«А. Хатчинс. Пламя хаоса»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-113031-2
Аннотация

Много лет назад Арья Геката и ее сестры-ведьмы покинули город бессмертных существ Хейвен-Фолз, но теперь настала пора вернуться, чтобы отыскать близняшку Арьи, пропавшую без вести. Вскоре они обнаруживают, что в городе их детства все не так как раньше: в Хейвен-Фолз появился самопровозглашенный король – эгоистичный, беспощадный и раздражающе красивый Нокс.
Один взгляд друг на друга – и воздух заискрил от напряжения.
Что-то проснулось внутри Арьи и теперь навязчиво требует его горячих поцелуев и обжигающих объятий. Да и сам Нокс, кажется, не в состоянии отказать юной ведьме.
Но у каждого из них есть свои цели в Хейвен-Фолз, и внезапное увлечение может стоить исполнения желаний им обоим. Сможет ли Нокс отпустить воспоминания о прошлом и унять жажду мести, которая уничтожит Арью? И получится ли у маленькой ведьмы защитить свою семью от войны, которая назревает в Девяти королевствах более пятисот лет?
Книга содержит нецензурную брань.  

Амелия Хатчинс
Пламя хаоса

Amelia Hutchins
Flames of Chaos

© 2020 by Amelia Hutchins
© Ш. Маршал, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Посвящение

Всем, кто пытается удержаться на плаву – все получится. Пускай твой хаос сияет ярко, ни для кого не приглушай его свет, огонь души неистово пылает, а внутренний зверь сотрясет мироздание. Сожги этот мир и с улыбкой восстань из пепла. Ты по-своему безжалостно прекрасна.

Внимание!

Стой!! Прочитай, прежде чем покупать эту книгу. 

Внимание:  история в твоих руках – тяжелая . Сексуальная, горячая, пронзительная . Ее автор – как и ты, человек. Идеальна ли эта книга? Насколько мне удалось ее таковой сделать. Есть ли в ней ошибки? Вероятно, ведь крошечное их количество можно найти даже в топе публикаций «New Your Times» , потому что их редакторы, как и мои, тоже люди . В этой книге есть слова, которые не найти в нормативном словаре, потому что они созданы заложить фундамент для паранормально-урбанистического фэнтези-мира. Такие слова часто встречаются в книгах о паранормальных явлениях и описывают сюжет куда лучше. Они использованы умышленно, не по ошибке.
О герое:  скорее всего, ты не влюбишься  в него сразу , потому что я не пишу мужчин, в которых можно влюбиться мгновенно ; читатель покоряется им постепенно. Я не верю в любовь с первого взгляда . Я пишу порочных, необузданных ублюдков, которые в перспективе дают увидеть и свои положительные стороны. При первом знакомстве эти ублюдки агрессивны  и стоят примерно на ступеньку выше пещерного человека. Такой герой может не понравится даже к концу книги, но я обещаю: к концу серии  ты будешь его обожать. 
О героине:  скорее всего, ты подумаешь, что она малость наивна или слаба, но с другой стороны – а кто вообще начинает сразу крутышкой? Сильными женщины становятся в результате развития, и я собираюсь провести ее через ад , а ты будешь наблюдать, как она всеми силами  ухитряется подняться всякий раз, как я отвешиваю ей пинок под зад. Такой уж у меня метод. То, как она реагирует на обстоятельства, в которые попадает, может отличаться от того, как в схожей ситуации повели бы себя ты, читатель, или я, автор. Все реагируют по-своему, и то, как Арья Геката отвечает на возникающие перед ней трудности – есть то, как я вижу ее персонаж и личность.
Я не пишу любовные истории:  я пишу стремительные, хлесткие, как шлепок по заднице, заставляющие подскакивать со стула в попытках догадаться, что же будет дальше,  книги. Если ты ищешь типичную романтику – это произведение не для тебя. Если тебе не по зубам такой заезд – отстегивай ремень безопасности, вылезай из кабинки наших американских горок прямо сейчас. В общем, тебя предупредили.  Если перечисленное выше тебя не беспокоит, продолжай и лови кайф! 

Глава 1

Я с глубоким, прерывистым вздохом уставилась на огни под скалой, на которой стояла. Внизу лежал Хейвен-Фолз, город бессмертных существ, которые не принадлежали к миру людей. Место, которое преследовало меня во снах, являлось во всех до единого кошмарах. Он располагался меж извилистых долин, скрываясь среди них, дабы оставаться тайной для смертных, в чьем царстве мы обитали. Я простояла на месте так долго, что день сменился ночью. Город превратился из бурлящего жизнью улья в залитый светом фантастический пейзаж.
Тетушка Аврора увезла нас отсюда, прочь от жестокой чудовищности бессмертных миров, из которых мы родом, когда мне было двенадцать. Город не вызывал у меня ни приятных чувств, ни хороших воспоминаний. Он был сосредоточием всего, что я ненавидела, что желала сжечь дотла, дабы пройтись по пеплу руин босыми ногами. Однажды мне приснилось, что я так и поступила: выжгла, обратила в прах всех, кто стоял себе в сторонке и смотрел, как меня пытала, калечила, тиранила собственная мать.
Сестры моего видения не разделяли, но они и не пережили того, через что заставила меня пройти мамочка в попытках покончить с моей жизнью. Им нравилось бывать дома, встречаться со старыми друзьями, мимоходом помогать мне искать близняшку, которая пропала без вести уже несколько месяцев как.
Я подняла взгляд к звездным галактикам над головой, затем опустила на старшую из сестер, которая как раз ко мне подошла.
Сабина для нас – воплощение всего нежного и материнского, ведь она присутствовала при рождении каждой пары близнецов, а еще потому, что наша настоящая мать была бессердечной сукой. Чтобы выжить, нам пришлось быстро научиться держаться друг за друга. Прежде чем заговорить, сестра тоже глянула вверх, на звезды.
– Как только мы войдем в город, о нашем возвращении узнают, – пробормотала она приглушенно, смахивая золотистые кудри с лица; поднялся ветер, перекликаясь с напряжением, которое вызвали во мне ее слова.
– О нас уже и так знают, – парировала я, чувствуя взгляды, устремленные на нас из города. – Наблюдают с того момента, как мы вышли из машин.
– Пусть наблюдают сколько влезет. Кто-то здесь точно знает, что стряслось с Амарой, и мы не уйдем отсюда, пока ее не отыщем.
Нахмурившись, я обдумала слова сестры. Амара довольно давно от меня отдалилась, и я не была так уж уверена, хочет ли она, чтобы ее нашли. Пропасть надолго для нее – обычное дело, но на этот раз ее исчезновение казалось иным, неправильным. Все внутри меня твердило, что нужно ее отыскать и спасти, пока не поздно.
Обернувшись, я поймала пристальные взгляды сестер, которые собрались позади меня с той же целью – найти Амару. Каждая отказалась остаться в стороне, и за это я обожала их еще больше. Мы принадлежали к первородной семье, в жилах которой текла кровь Гекаты, Богини ведьм. Она была нашей бабушкой, и потому на наших плечах лежит определенный долг перед городом, из которого мы когда-то сбежали. Мы оставили последствия на мать, Фрейю, однако она была слабой и славилась способностью увиливать от обязанностей. Так что вскоре она просто исчезла. Какая неожиданность.
Амара, с которой в течение последних лет я металась от любви до ненависти, вернулась в город занять место нашей семьи в совете Девяти миров, когда до нас дошло известие, что Фрейя испарилась без единого слова. Впору встревожиться… если бы такое ее поведение оказалось нам в новинку. Фрейя любила мужчин, и когда заводила любовников, ее мало заботили приличия и репутация. А быть частью совета, который следил за входящими в мир людей бессмертными, она ненавидела.
В совете Девяти миров могли заседать лишь те, чья родословная чище некуда. Вместе они решали, достаточно ли благоразумны бессмертные, чтобы шагнуть в мир людей, и сумеют ли они сохранить наши тайны. В центре города есть портал между этим миром и входом в Девять миров. Те, кто им пользовался, должны были встретиться с советом и получить документы, которые давали право здесь находиться.
Итак, Амара вернулась в Хейвен-Фолз в одиночку, ради места в совете. Я умоляла ее передумать, но она твердо стояла на своем. Сестра напомнила мне, что ни один бессмертный не получит никакого доступа, пока наряду с остальными не проголосует ведьма из рода Гекаты. И все же – отправиться туда могла любая. Вскоре после отбытия Амара наведывалась обратно, но зачастую пропускала встречи. Она отстранилась от всего и всех, отчего по городу поползли слухи. Амара отошла даже от магии: она не желала творить заклинания для ковена и утверждала, дескать, что в дни, когда в ней нуждались, была истощена или больна.
По возвращении в мир людей Амара отмечалась каждую неделю, давала нам знать, что все в порядке. Потом недели превратились в месяцы, а чуть позже наступила тишина. Как будто она просто исчезла. Мы ей звонили, отправляли голосовые и текстовые сообщения, но все без толку. Затем настал день, когда ее телефон оказался выключен. Попытки разузнать что-то у других первородных семей не обнадежили. Никто не видел ее уже несколько недель, и что еще хуже – магазин, которым мы управляли, был закрыт. Связь, которую я разделяла с Амарой, оборвалась, словно сестра вдруг перестала существовать. Я тяжело переносила невозможность дотянуться, ощутить присутствие близняшки. От меня как будто часть отрезали, и как бы я ни старалась, я не могла ее вернуть.
– Кто-то в городе наверняка знает, что с ней случилось, – сказала другая сестра, Луна, и сжала мою руку, чтобы ободрить. – Тот, кто тронул одну из нас, пожалеет. Нас достаточно, чтобы развязать войну, если с ее хорошенькой головки упал хоть волосок.
Нас достаточно. 
Моя семья состояла исключительно из женщин, из восьми пар близняшек. Геката обрекла свой род вынашивать сразу двух детей одновременно, и все потомство рождалось женского пола. Она позаботилась, чтобы мы никогда не остались в одиночестве, но за это пришлось дорого заплатить. Любая женщина, зачавшая мальчика, быстро узнавала, чего ей это будет стоить. Моя мать была дочерью Гекаты, кровь от крови; однако она рожала близняшек, и ей было совершенно плевать, что с нами станет после того, как мы отделились от ее чрева. С результатами столь гиперактивного либидо приходилось возиться ее собственным сестрам, Авроре и Истерии.
Фрейя мечтала об армии ведьм, но не желала брать на себя ответственность, которая приходила с рождением этой армии, своими силами. Так что она бросала дочерей на сестер, которые любили нас, как собственных, и чаще это была Аврора.
Истерия шагнула в портал, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. Сама Геката родила две пары близнецов: Фрейю и Аврору, Истерию и Камару. Последняя исчезла много столетий назад – или предпочла уйти сама. Никто не знал, что с ней стряслось, только что она пропала без вести.
– Нам, возможно, придется рассмотреть вариант, что она ушла с матерью, – заявила Кинвара и пожала плечами, когда я уставилась на нее, вопросительно вскинув бровь.
– Я его рассматривала, но Амара не настолько глупа, – я нахмурилась, понимая, что объяснение вполне разумное, но сестру оно не спасет. – Ей хватит ума не доверять мамаше-душегубке.
– Не думаю, что она попыталась бы убить Амару, – заметила Сабина. – Мать, конечно, не знает жалости, но она не убийца. Может, Амара ей нужна заманивать мужчин в постель, но убийство? Не думаю, что она сотворила бы такое со своим собственным ребенком.
– Серьезно? – фыркнула я. – Да эта сука постоянно пыталась меня прикончить. Черт, да она вообще пыталась устроить из Амары и меня выкидыш. Если б в каждое покушение на мою жизнь не вмешивалась Аврора, я была бы мертва. Вот тебе и ребенок.
Сабина хмуро кивнула, ощущая гнев и ненависть, которыми сочилось каждое мое слово.
– Она вернулась уже не в себе. Что-то случилось, Арья. Не знаю, почему она так поступала, но знай: когда мать вернулась из Девяти миров, глубоко беременная тобой и Амарой, она не была прежней.
– Это не оправдание, Сабина. Она пыталась меня прикончить.
– Да, и Аврора тебя спасала. Мать не стремилась убить непосредственно Амару. Ну, когда вы вдвоем были в ее утробе, разве что. И поэтому вряд ли есть смысл предполагать, что мать нападет на нее теперь. Вот о чем речь, и с тех пор, как мы покинули город, мать не могла тебя найти. Нас было не выследить, Аврора об этом позаботилась.
Наша мать, храни ее бог, не особо избирательна в отношении существ, которых допускала между ног. А еще Фрейя даже не следила, кто нас зачинал, а потому мы никак не могли узнать, кто мы, пока в организме не начинались перемены; и справляться с происходящим нам приходилось самостоятельно. Айне и Луна щеголяли сияющими голубыми глазами, что определяло их как альфа-волчиц. Сабина и Каллиста оказались то ли нимфами, то ли сиренами, трудно сказать наверняка, слишком уж между этими видами мало различий. Мы сошлись на том, чтобы именовать их шлюшками, потому что это их каждый раз веселило. Кинвара и Валерия – суккубы, результат связи нашей мамочки с ордой инкубов во время очередного путешествия в Девять миров. Так что мамаша создала собственную извращенную версию Ноева ковчега из дочерей.
Кровь отца определяла нас лишь наполовину; остальное – кровь матери. В отличие от сестер, которые выяснили, кем являются, к шестнадцатому дню рождения, я понятия не имела, какова же моя сущность. Если они, чтобы творить чары и заклинания, зависели от природы, я черпала эту способность откуда-то еще. Магия меня пьянила – и взывала к чему-то темному внутри, что горделиво вспыхивало всякий раз, как я ее использовала. Словно внутри меня дремало нечто смертоносное, и ему еще предстояло проснуться полностью.
– С востока едут машины, – объявила Луна, глядя в упомянутом направлении.
Она склонила голову, прислушалась.
– Друг или враг, Луна? – тихо спросила Сабина, будто боялась, что ее услышат.
– Глупая сестренка, – мрачно хмыкнула я. – Они все враги.
Я вгляделась в темное шоссе позади нас, прищурилась – в поле зрения наконец вполз свет фар.
Луна потянула воздух носом и широко ухмыльнулась.
– Чую мужчин… к слову, приятно пахнущих. Волки, альфы… или что-то вроде того по составу генов. Разит грубой силой, жестокостью, все буквально звенит опасностью. Их восьмеро или около, – она принюхалась еще раз, кивнула. – Голосую: враги.
– Но мы любим мужчин, – подала голос Айне, вскидывая нос и тоже глубоко вдыхая. – Особенно тех, кто пахнет, как эти существа. Мяу, мамули, всем на старт и внимание. Изобразить лицами боевой настрой.
Она вспушила прическу и поправила груди, прежде чем продолжить.
– Определенно враги, но мне сейчас перепихон по ненависти не помешает.
– Откуда вы знаете, что они враги? – спросила Сабина, терзая нижнюю губку зубами в ожидании ответа.
– Элементарно, Арья же сказала, что они все враги, – фыркнула Луна, закатывая глаза, тоже поправила буфера и сравнила объемы с близняшкой, а потом достала тюбик блеска и нанесла его на губы под нашими взглядами, изучающими ее приготовления к сексу.

– Вы, девчонки, иногда пугаете, – пробормотала я и заправила серебристые волосы за уши. Не то чтобы, правда, это имело смысл – с тем, как вокруг завывал ветер.
Я и без зеркала знала, что у меня в глазах читается недосып. От мысли о возвращении сюда меня преследовали кошмары, и я забила на попытки заснуть.
Машина притормозила, вперив прямо в нас дальний свет. Чувствительным к яркости пришлось прикрыть глаза рукой. Я молча разглядывала мужчин, которые выгрузились из черных внедорожников и заскользили к нам с той хищностью, смертоносностью, которую ничем не скрыть, какую бы маску цивилизованности они ни надели, дабы проникнуть в этот мир.
Мой взгляд остановился на самом высоком, чьи мышцы заметно бугрились, натягивая ткань рубашки – он возвышался над остальными на добрую голову и буквально источал мощь, которую я ощущала физически. Он откинул с лица светло-каштановые волосы; глаза цвета океана небрежно оглядели нашу компанию, потом уставились на меня, нос вздернулся, втягивая наши запахи.
– Вам здесь не рады. Уходите – и выживете. Останьтесь – и умрете, – объявил он с акцентом, который я не узнала. Прямо чистый секс во плоти, даже я не могла оторвать от него глаз – пока Кинвара не фыркнула.
– Это так вы в городе приветствуете дам? – поинтересовалась сестра, наполняя воздух своими феромонами в стремлении захомутать самца. Потаскушка.
– Я не стану повторять, дамы.
– Ты не властен нам приказывать, – заговорила я, оттягивая с сестры на себя его пристальный, беспощадный взгляд, и скрестила руки на груди, мол, слабо сказать, что я не права? Если уж я злилась, то всегда упиралась рогом, не сдавая ни миллиметра позиций, не позволяя никому мной помыкать.

Глава 2

Незнакомец холодно улыбнулся, изучая мое лицо; я отвечала тем же. Его сила свилась вокруг меня грозной петлей – изнуряющая, сжимающая горло, отчего волоски на загривке вставали дыбом. Ухмылка на соблазнительных губах подтверждала, что он делал это нарочно, зная, что такое нельзя не заметить. Пристальный взгляд поглотил меня целиком, медленно погружая в глубокие воды, волны с белыми шапками пены, сулящие гибель.

– О, таки властен, малышка, – мрачно усмехнулся незнакомец. – Я здесь король. То есть я властен над любым, кто ступает в Хейвен-Фолз и на мою территорию.
Он шагнул ближе, замер почти вплотную и снова потянул воздух носом.
Я тоже вдохнула и едва сдержала дрожь, пробежавшую по спине. Незнакомец пах сандаловым деревом с легким привкусом виски. Рубашка почти не скрывала контуров тела, рассеянно отмечала я. Не слишком накачанный, но фигура лучше, чем у пловца. На руках виднелось немного татуировок с письменами, если я не ошибалась, на древних языках. Мощные ноги были обтянуты джинсами, и довершали всю эту картину черные «мартинсы». Я оторвала взгляд от его тела и остановила на лице, рассматривая резкую линию подбородка, припорошенную легкой щетиной. Полные, чувственные губы шевельнулись, являя улыбку во все тридцать два.
– Закончила меня взглядом трахать? – мрачно поинтересовался незнакомец, и от его голоса по моей спине снова пробежали мурашки.
– Может быть, – отозвалась я, прежде чем наконец мысленно встряхнулась. – С каких это пор в Хейвен-Фолз нужен король?
Он медленно обвел меня взглядом, ненадолго остановившись на топе, который крест-накрест пересекал грудь и обнажал живот и бока – и тем самым оставлял чуть больше кожи жаркому вниманию, чем я находила комфортным. Вырезы по обе стороны юбки открывали бедра почти до самого верха. Ботинки я носила почти такие же, разве что сделала выбор в пользу удобства, а не убийственности. Взгляд незнакомца все также медленно поднялся обратно к моей груди, потом впился в лицо.
– С таких, что я взял его под контроль, – прорычал мужчина; звук скользнул по моей плоти, обвил горло, сжал, не пуская воздух в дыхательные пути. – А ты кто, мать твою, такая, малышка?
– Арья Геката, дочь Фрейи, дочери Гекаты, – озорно ухмыльнулась я, замечая, как сощурились его глаза, как заходили под кожей желваки при упоминании моего имени. – А это – мои сестры, и уверяю, даже будучи королем, ты не властен выставить нас отсюда.
Новоявленный король соблазнительно усмехнулся, сокращая дистанцию, пока не оказался действительно вплотную, вдыхая со мной один воздух на двоих, пока его не осталось достаточно лишь для одного. Дыхание обдало мою кожу; такая близость вынудила запрокинуть голову, чтобы удержать взгляд. Незнакомец поднял руку и почти невесомо провел пальцем по моей щеке, глядя сверху вниз.
– Геката, – с шипением выплюнул он, словно имя было чем-то мерзким, прилипшим к кончику языка. – Ведьмы гребаные.
Снова фыркнув, он уставился мне прямо в глаза так, будто сразу стал бы куда счастливей, если бы мог стиснуть ручищами мое горло.
– Насчет гребаных не уверена, но ведьмы определенно.
– И какая же у тебя вторая половина, Арья Геката? Твоя мать была шлюхой, которая спала с любым существом, кому хватало смелости пролезть ей между ног.
– У меня? Кто знает, ведь как ты тонко подметил, моя мать – шлюха, – парировала я, изучая, как он сощурился, как снова задрал нос и глубоко вдохнул. – Задницу тоже понюхаешь?
Я предполагала, что передо мной альфа-волк, однако сила, которая от него исходила, была мне совсем незнакома.
– Убирайтесь, пока не поздно, ведьмы.
Его люди, держащиеся позади, захихикали. Я тоже сощурилась, скользнула взглядом по его телу вниз и снова вверх, а потом нахмурилась, как будто обнаружила, что в стратегических местах он мелковат.
– От вашего племени одни, мать их, беды.
– Ты меня не знаешь, так что давай-ка перестанешь меня сравнивать с другими ведьмами? Я не уйду, потому что так мне приказывает какой-то мудак. Мне достоверно известно, что в данный момент в совете нет ни одной ведьмы из рода Гекаты, а значит, из желающих попасть в этот мир собралась целая очередь, которую никак не пропустят. Скажи, что я не права, о великий король Хейвен-Фолз?
Он смерил меня холодным взглядом, от которого кровь в венах обратилась в лед.
– Без ведьмы из рода Гекаты в совете нельзя предоставить бессмертным гражданство. Без нашей представительницы не одобрить такие заявки, ведь процесс требует голос от каждого первородного семейства, или теперь, когда ты провозгласил себя королем, все иначе?
Я ждала ответа, но незнакомец просто холодно смотрел мне в глаза. Я сглотнула ком, чувствуя, как уверенность дает трещину, и продолжила:
– М-м, не думаю. Даже самопровозглашенный король не властен опровергнуть завет.
– Арья, – произнес он, пробуя имя на вкус, пока я ухмылялась.
Я-то думала, «король» примется спорить, а не скользнет ближе и приподнимет мне подбородок. От его прикосновения внутри как будто запорхали бабочки.
– Мне насрать, кто ты и какой фамилией козыряешь. Я – хозяин этого гребаного города. Я тебя с потрохами сожру, малышка, и я обожаю лакомиться прелестями.
– Надеюсь, это не эвфемизм для куни! Арья еще девственница, и чпокнуть эту перезрелую вишенку еще только предстоит! – крикнула Кинвара, и я, развернувшись, вперилась в нее взглядом.
На поляне повисла гробовая тишина.
Я вспыхнула под пристальным вниманием мужчины, который явно заметил заливший мои щеки румянец. Он по-волчьи ухмыльнулся, что моментально заставило меня взглянуть на его чувственный рот. Я высвободила подбородок из его хватки, бросив на Кинвару мрачный, убийственный взгляд. Сестра невинно пожала плечами.
– Эй, ну я всеми руками за то, чтобы эту вишенку наконец слопали. Видят боги, тебе бы подцепить кого, пока не взорвалась, – протянула она, поморщившись.
– Заткнись, Кинвара, ты не помогаешь, – застонала Сабина.
«Король» изучал меня взглядом, выбивая из колеи его пристальностью. Над нами затрещала молния, и я запрокинула голову к небу, затянутому плотными облаками. Молния ударила снова рядом, отчего я невольно сощурилась, а мои сестры подпрыгнули. Мужчина так и не отвел глаз, и когда я снова на него посмотрела, в них появилось зловещее выражение. Пугающе завыл, поднимаясь, ветер, взметнувшиеся пряди волос захлестали меня по лицу. Повернувшись к мужчине спиной, я уставилась туда, куда без перерыва била молния. Рассеянно отступила на шаг назад, не в силах избавиться от ощущения, что в лесу что-то есть и оно за нами наблюдает.
Я врезалась во что-то твердое и неподвижное. Бросила взгляд через плечо – и посмотрела в грозный прищур глаз. «Король» вновь вздохнул. По обнаженной коже заструился жар его тела, но сила, которую он источал, была куда хуже. С трудом оторвав взгляд, я заметила, как из леса выскользнула тень.
– Что за чертовщина? – прошептала я едва слышно за треском бьющей в землю молнии.
– Это ты мне скажи, Арья, – потребовал мужчина, дотронувшись до моей талии, и от одного этого прикосновения кожа покрылась мурашками.
– Моя, – зашипела тень, как мелкий уродец Голлум из «Властелина колец». – Арья Геката моя! – проскрежетала она, заставив меня вопросительно склонить голову набок.
– Не, я пас, – буркнула я. – Как-то недостаточно зловеще.
– Иди ко мне, Арья. Дай вкусить твою сладость, малышка, – продолжала тень.

Приглашение мне было не нужно. Сорвавшись с места, я метнулась к существу, и вокруг меня вспыхнула сила. Тень улыбнулась, махнула рукой, подзывая ближе. Я затормозила там, где она стояла, развернулась на все триста шестьдесят, но не обнаружила ни единого следа манившего меня существа. Вскинула руки, вырывая деревья из земли, удерживая их в воздухе – и снова ни намека на то существо. Я медленно и методично вернула деревья в почву. Рядом со мной ударила молния, и я вдохнула горелый озон, а потом повернулась было к сестрам… и врезалась прямиком в божественно пахнущую мужскую грудь.
Я с подозрением нахмурилась, глядя на «короля» снизу вверх. Он смотрел сверху вниз в ответ, а его руки схватили меня за талию, притянули вплотную.
– Сейчас же отпусти, – холодно потребовала я.
– Ведьма, да? – прошипел «король». – Ведьмы не повелевают стихиями, и у них недостаточно сил, чтобы вырвать с корнем сотни деревьев, не говоря уже о том, чтобы вернуть их обратно в землю.
– Ты не смеешь меня жамкать или допрашивать. Я даже имени твоего не знаю, – вымучила я, чувствуя, как от прикосновения меня прошило пульсирующим электрическим током.
– Нокс. Ты кто такая, мать твою, Арья?
– М-м-м, а ты кто, черт возьми, такой? Не альфа-волк, глаза недостаточно голубые. Не инкуб, не источаешь такой секс, чтобы я срывала с себя одежду и умоляла меня потрогать. Не демон, нет характерного запаха. Судя по писанине на руках, ты не местный, так ты кто, мать твою, такой, Нокс? И почему ты в моем городе?
– Я первый спросил.
– Ну конечно, тебе интересно, – прошептала я и облизнула губы. – Отпусти, мудак. Ты мне не понравишься, это я тебе уже точно могу сказать. Так что, если не планируешь перехватить базу, отвали от меня на хрен. Я не люблю бейсбол.
– Боишься биты или просто не сильна в играх с шарами?
– Все дело в шарах. Постоянно заставляю их внезапно взорваться. А никому, похоже, не нравится, когда у них шары раньше времени разрывает.
– Смотря в ком они взрываются.
Я заикнулась было парировать, но захлопнула рот и растерянно заморгала. М-да, сама нарвалась.
– Держи свои шары от меня подальше.
– Боишься, что понравится мой член? – поинтересовался Нокс, убрав с моего лица упавшую прядь. – Будь хорошей девочкой, и я, может, даже позволю тебе его пососать.
– Вы там потрахаетесь наконец или еще пару минут поворковать надо? – крикнула Луна, наблюдая за нами.
Я проигнорировала сестру, выдернула руку из хватки Нокса и бочком отодвинулась, не переставая играть с ним в гляделки.
– Да я не буду сосать твой член, даже если в нем останется последняя молекула воздуха во всей вселенной, псенок. Да и вообще ты недостаточно мужик, чтобы со мной справиться. Наверняка очередной тип, который считает, что сучки должны преклоняться и боготворить сморчок у него между ног. А я, мать твою, ни перед кем не преклоняюсь. И уж точно не перед каким-то заносчивым и эгоцентричным самопровозглашенным корольком города, который надо сжечь дотла, мудила, – выдала я и, развернувшись, направилась к сестрам, которые ловили каждое слово нашей «беседы». – Пойдем отсюда, пока нас что-нибудь еще не встретило с распростертыми или не попыталось убить.
– Советую явиться на завтрашнее заседание совета и усвоить новые законы Хейвен-Фолз. Будешь трахать мне мозги, малышка, так я трахну в ответ. И я не знаю жалости, когда трахаю врагов. Не нравятся новые законы – вали на хер из моего города.
– А кто сказал, что мне нужна твоя жалость? – фыркнула я, резко развернувшись к Ноксу и вскинув бровь. – Ты меня не пугаешь, Нокс. Ты вообще по шкале моих страхов болтаешь ниже нуля.
– Ага, ну давай-ка проверим эту, мать твою, теорию, м-м? – поинтересовался он.
Раздался громкий треск, и мир вокруг меня исчез.

Глава 3

Я вцепилась в Нокса, уткнулась в него лицом, и мир постепенно перестал вращаться. Я понимала, что Нокс переместил нас так, как способны лишь некоторые бессмертные: этот дар боги ниспосылали самым сильным, могущественным существам.
Я задышала чаще, хоть и пыталась унять реакцию тела на то, что его подняли слишком высоко над землей. Воздух был разрежен, а значит мы находились далеко над городом, на высочайшем пике высочайшей горы, балансируя на чем-то мне невидимом. Никак не находя под ногами опоры, я подняла взгляд и обнаружила с интересом изучающие меня глаза цвета морской волны.
– Ну как, уже страшно? – хрипло спросил Нокс.
– Да кто ты, черт возьми, такой? – прошептала я, осторожно поглядывая вниз с опасного обрыва и чувствуя, как сердце колотится все быстрее.
Нокс положил ладонь на мою щеку, и я прижалась к нему еще крепче. Со скалы, над которой он меня держал, срывались камни.
– Кто ты, черт возьми, Арья? – с любопытством парировал Нокс, легонько поглаживая мою скулу большим пальцем.
– Не знаю, – ответила я дрожащими губами; тело реагировало на чертовски близкую возможность рухнуть вниз страхом… и в то же время нет. Нокс держал меня над обрывом, и мои ноги не касались земли, но я не боялась упасть, пока была в его руках. – Мать не говорила ничего кроме того, что я зло.
– Ты меня боишься? – спросил Нокс, опуская лицо и легонько касаясь моих губ своими, отчего меня накрыло волной жара. – Тебе надо быть в ужасе, – мрачно хохотнул он, и звук эхом отразился от гор. – Ты понятия не имеешь, что такое страх. Была б ты умной, Арья, уже бы сбежала. Входишь в мой город – играешь по моим правилам. Я здесь владею всем и всеми. Тебе не понравлюсь ни я, ни изменения, которые я внес.
– Об этом я уже догадалась. И я не хочу здесь находиться, но бывают в жизни огорчения, и вот мы здесь. Ты, может, и владеешь всем, но не всеми. Мной – уж точно нет, Нокс. Или мне следует называть тебя «вашим величеством»? – фыркнула я под пристальным взглядом. – Не жди от меня поклонов, Нокс. Я ни перед кем не преклоняю колени.
– М-м-м, а ты много лучше бы смотрелась на коленях с чем-нибудь в миленьком ротике. Жаль, что ты ведьма.
– Да что, черт возьми, тебе сделали ведьмы?! – огрызнулась я, раздраженная оскорбительными намеками в наш адрес. Не все ведьмы одинаковы, и стричь нас под одну гребенку – херово.
– Все, я ненавижу решительно все в тебе подобных, – прорычал Нокс, обнажая истинные чувства, отчего у меня предостерегающе сжалось сердце. – Вы – само воплощение зла, вы ломаете жизни только потому, что можете. Вы убиваете невинных и коверкаете судьбы так, мать вашу, легко, потому что вам никогда не приходится задержаться и увидеть результат.
– Да не сдерживайся, – ухмыльнулась я.
– Вы все никчемные сучки, которые разрушают все, к чему прикасаются. Не говоря уже о том, что вы трахаете все, что готово плеснуть семенем в вашу ядовитую утробу.
– Я в жизни никого не убивала. А еще у меня даже порыва захотеть мужчину не было, как и сломать ему жизнь. Меня не касался ни один мужчина, Нокс, и я не опущусь до убийства ради траха. Не надо судить обо мне по стереотипам. Я не такая, как другие ведьмы, можешь быть уверен. А вот разрушения на своем пути я действительно оставляю, если кто-то причиняет боль моим соплеменникам. Давай-ка заключим сделку, прямо здесь и сейчас? Держись, нахрен, от меня подальше, а я буду держаться подальше от тебя.
– Город недостаточно велик для этого, Арья.
– Ты удивишься тому, что я умею в тесных пространствах.
– От тебя смердит нуждой, чтобы тебя нагнули и трахнули.
– Так заткни нос, потому что нагнешь меня уж точно не ты, – огрызнулась я, с отвращением чувствуя, как от гудящего между нами электричества у меня затвердели соски.
Бабочки в животе, кажется, устроили дискотеку, и что-то происходило с мозгом. Обычно я умнее. Обычно я не заигрываю со смертью. Этот мужчина был хищником, пусть я и знала, каким именно, но в его личности хватало острых граней, которые об этом буквально кричали. То, как он за мной наблюдал, высматривая малейшие перемены, вставало у меня в горле комом, а затем последовала и реакция моего тела на Нокса.
Я никогда ничего не замечала в мужчинах, никогда ими не интересовалась, и все же успела запомнить, что в океанских глубинах его глаз пляшут сапфировые искорки. Что его волосы не каштановые, они светло-песочные, просто в бледном свете луны кажутся темнее. Что его тело создано для скорости, для горячей силы – и в то же время он не нуждался в физической мощи для достижения своих целей, потому что он умен.
– Или целуй уже, или возвращай меня на землю. У меня сегодня вечером еще до черта дел.
Нокс улыбнулся, задержал взгляд на моих губах – а потом опустил нас вниз, но не только. Он заморозил время и пространство. Губы невидимого мне Нокса коснулись моих – и я выдохнула, вдруг наблюдая, как отъезжает темный внедорожник. Нокс вернул меня обратно и заморозил время. Заморозил время для меня! Никому еще не удавалось применить ко мне магию, что всех озадачивало… но, с другой стороны, мы ведь понятия не имели, кто наш с Амарой отец. Я сглотнула ком страха и, развернувшись, уставилась на сестер, которые глазели в ответ.
– Он, сука, меня заморозил, – призналась я дрожащими губами.
– Плохо дело.
– Очень плохо, – я всмотрелась в задние габаритные огни машины, гадая, кто же он все-таки, черт возьми, такой. Я не собиралась уезжать, пока не выясню, что стряслось с моей сестрой. Я отказывалась допускать, чтобы какой-то хер, который кипятком ссыт от собственных попыток быковать, выгонял меня из города.
– Его присутствие здесь меня беспокоит, – объявила Сабина, чем заставила нас всех обратить на нее внимание. – Знаете же, как мы обязаны входить в Девять миров и обозначать там свое положение? Может, Амара отправилась в Дом ведьм. Я слышала о протоколе, согласно которому, если одна из нас незаконно останется в Девяти мирах или явится раньше времени, за ней отправят убийцу. Что, если он охотится на Амару, а она скрывается?
Я рассеянно пожевала губу, гадая, правда ли это. Не исключено. Ну, то есть мы в ближайшее время должны были отправить в Дом ведьм еще одну ведьму из рода Гекаты. Это демонстрация силы, напоминающая людям, почему они удерживают замок, знак одобрения короля и королевы, которых мы оставили править в наше отсутствие. А еще усиление магии двора, то, что способны сделать лишь в нашем роду, ведь мы создали эту землю. Без нашего ежегодного возвращения магия в Девяти мирах иссякнет.
Каждая первородная семья была обязана раз в год возвращаться в Девять миров. Это укрепляло их власть и одновременно демонстрировало мощь законов, заверяло людей, что короли и королевы, наши наместники, достойны править, восполняло магию.
– Думаешь, она заявилась раньше времени? – я не могла избавиться от страха, скользнувшего мурашками по спине.
– Ей всегда не терпелось, Арья. Так что вполне возможно. В этой версии больше смысла, чем если б она была с Фрейей.
– Сабина, попасть в Девять миров без пропуска – пойти против завета, а мы уже знаем, что Амара его не получала. Повсюду расставлена охрана. Как Амара вообще туда пробралась? – спросила я, прокручивая в голове миллион сценариев. – А еще я не думаю, что Нокс убийца. Они не заявляют о своем присутствии, а просто убивают. Нокс… однозначно смертоносен, однако не то чтобы это скрывает, как и свою силу. Он просто-напросто заморозил меня во времени, унес на вершину горы и подержал над обрывом. Нокс – король, а в каком мире – можно только догадываться. Я не считаю его подозреваемым, но что-то в нем взывает ко мне, и это пугает.
– Взывает к тебе как? – прищурилась Сабина.
– Не знаю, он словно чувствует то, что внутри меня, а оно – его. Он издал звук, и у меня горло сжалось, как будто хотело повторить. Я никогда не испытывала острой нужды заниматься чем-то, кроме магии, но что бы он ни сделал, во мне что-то изменилось. Словно он ощутил это нечто и пробудил ото сна.
– Тебе почти двадцать пять, так что если он пробуждает твою вторую половину, то пусть. Для поисков Амары пригодятся все силы. – Сабина пристально меня оглядела, потом указала на машину. – Поехали домой, дамы.
Я проследила, как сестры загружаются в салон, и медленно выдохнула. Нокс был другим, и не в хорошем смысле. Я отозвалась на его прикосновение, а ведь раньше я никогда не реагировала на мужчин. Внутри кипели возбуждение и страх, словно все тело вспыхнуло огнем. А это могло вылиться в проблемку, которую придется решать осторожными шажками.
Гибнуть во время поисков Амары я не собиралась, особенно, если она покинула нас по собственной воле. Ужасно, что такое возможно – или что она исчезла без следа. Люди просто так не исчезают, не растворяются. Она должна была оставить след, надо просто найти его и выяснить, что с ней случилось. Может, она где-то рядом и жалеет, что я не спасла ее раньше.
– Садишься? – позвала Сабина.
Я, кивнув, шагнула к автомобилю.

Глава 4

Мы подъехали к старинному особняку, Дому магии, около часа ночи. Плакучие ивы, под которыми я проводила бесчисленные лета, как будто приветливо мне помахали, когда я выпрыгнула из внедорожника и огляделась. Защиты загудели в нашем присутствии, руны эротично качнулись, вставая на места, чтобы открыть нам дом.
Все ждали, затаив дыхание, пока я переступала линию защиты. Мы управляли особняком с помощью живой магии, а значит, она могла тебя либо принять, либо отвергнуть. Иногда она чуяла, что мы не полнокровные ведьмы, и не пускала.
Я повернулась сказать сестрам, что все безопасно, как вдруг заметила краем глаза внушительных размеров дом. Он располагался на углу квартала, а его территория граничила с нашей. Вот только в прошлый раз его здесь не было, ведь нечто столь прекрасное я бы запомнила. Он казался едва ли не чуждым здесь, посрамляя остальные дома.
Забор украшала буква «Н», обрамленная летящими вокруг нее воронами. Кто, черт возьми, отгрохал в нашем квартале такую махину и как никто на него не наехал за эту монструозность?
Все остальные особняки располагались перед своими территориями, которые тянулись на многие километры вдаль от самого квартала. Их строили по принципу человеческих домов – на случай, если защитный барьер вокруг Хейвен-Фолз прорвут или он выйдет из строя. Перед особняком был, конечно, обычный дворик, но сзади простирался настоящий оазис.
– Итак, защиты по-прежнему на месте. В доме все тихо. Машины Амары нет, так что, возможно, она уехала добровольно, – заметила Луна. – Запаха гниющей плоти я не чувствую, но внутри испортились какие-то фрукты и еще что-то, снаружи не определю.
Я глянула на Луну, потом встряхнулась. Я бы соврала, если бы сказала, что не готовилась к худшему. Амара не беспечна… или не была таковой до недавнего времени. Она отправилась в город защищать нашу семью. Она – моя сестра, с которой я делила утробу. Она не уехала бы, не предупредив меня, и уж точно не заставила бы нас о ней тревожиться.
Зашагав к дому, я прошептала заклинание, чтобы отпереть дверь и включить на крыльце свет, однако он не загорелся. Внутри я прошептала еще одно заклинание, чтобы зажечь свечи, и снова ничего не произошло. Сглотнув, я скорчила гримасу.
– Электричества нет, – я прошла дальше, придерживаясь за стену, и врезалась носком во что-то твердое: – Черт!
Дотянувшись, я щелкнула следующим выключателем… и опять ноль реакции.
– Ни электричества, ни свечей.
– Это Дом магии. В смысле нет свечей?! – изумилась Сабина.
– В других домах есть свет, так почему его нет у нас? – спросила Кинвара совсем рядом, отчего я подпрыгнула.
– Господи! Не пугай! – вскрикнула я, хватаясь за сердце. – Проверю тумблер, но, может, придется ждать утра и кого-то вызывать. А еще кто-то должен сбегать в магазин за свечами и едой. Помираю с голоду.
– И за пивом или вином, или и тем, и другим, – добавила Луна. – Нихрена тут не вижу.
– Это защиты, блокируют все, кроме магии. В пределах территории работает только родовая магия Гекаты, – Сабине было чуть за двадцать, когда мы покинули город, что делало ее самой взрослой. По крайней мере, насколько мы знали. – Кто-нибудь, пойдем со мной в магазин, посмотрим, что можно найти.
– Потыкаю пока в электрощиток, – пробормотала я.
– Я тоже пойду! – крикнула Кинвара и вместе с остальными последовала за Сабиной, оставив меня одну в темноте.
– Ну спасибо, говнючки…
Я по памяти двинулась вдоль стены и толкнула дверь подвала. Медленно спустилась по лестнице, нащупывая каждую ступеньку, прежде чем сойти на нее обеими ногами.
Оказавшись на ровном полу, я опять попробовала заклинание, чтобы зажечь огни, но подвал остался во власти мрака. Здесь внизу располагался алтарь, состоящий из свеч, а значит кто-то здесь побывал – или же особняк долго пустовал. Я скользнула рукой по стене, нашла металлическую коробку и открыла, по пути от рывка сломав ноготь.
– Ах ты ж сука! – взвыла я, чувствуя запах крови – пластина лопнула немного ниже начала кожи.
Я щелкнула тумблером подвала, ничего не изменилось. Попробовала общий – и взвизгнула, когда из щитка посыпались искры и снаружи донеслись странные звуки.
Застонав громче, я тем же путем вернулась к лестнице и поднялась на кухню. Сила забурлила, обволакивая плоть, я исследовала темноту и не обнаружила ничего необычного. Выглянув в окно, отметила, что теперь во мрак погрузились и остальные дома.
– Черт, – буркнула я, в отчаянии потирая виски.
Я ненадолго уперлась ладонями в стол, а потом развернулась, снова почуяв неладное. Размахнулась, намереваясь ударить то или того, кто был передо мной, и нога вдруг поехала на чем-то мокром. Поскользнувшись еще раз, я лихорадочно попыталась за что-нибудь ухватиться, но все-таки рухнула на колени.
В полете я успела вцепиться пальцами во что-то вполне осязаемое, и оно не сдвинулось с места. Вдохнув, я приподнялась и обнаружила, что ткань, за которую я держусь, прикреплена к чему-то твердому. Пахнущему чувственностью, мужественностью. И если я ее отпущу, то распластаюсь на полу у чертовых ног Нокса.

Глава 5

Дом все так же был окутан мраком. А я держалась за тело, в которое вцепилась во время падения. Закрыв глаза, я поискала в себе все доступные силы, чтобы встать на и так уже предавшие меня ноги и не шлепнуться на задницу. Щеки пылали; я распахнула глаза и всмотрелась в Нокса снизу вверх, надеясь, что его зрение в темноте настолько же плохое.
– А ты солгала, Арья, – произнес звучный, глубокий голос.
– Да что ты здесь делаешь?! – сердито рявкнула я.
– Ты передо мной на коленях, и тебе это очень идет.
– Почему ты в моем доме?
– Ты вырубила электричество у меня и у всех вокруг, – с раздражением прорычал Нокс.
– Вряд ли, Нокс, в этом квартале разрешено жить только первородным семьям. А ты не первородный, – пробормотала я.
– Зажги сраную свечку, ведьма.
– Во всем доме нет ни одной свечи, придурок.
Я одернула топ, радуясь, что Нокс не мог видеть существенно обнажившуюся во время падения грудь. Юбку тоже перекосило, но она не открывала ничего неприличного, поэтому я не стала заморачиваться.
Щелкнула зажигалка, и в его руке ожило пламя свечи. Нокс поставил ее на столешницу и скомандовал мужчине, которого я даже не заметила, принести из их дома еще. Нахмурившись, я уже было заикнулась, дескать, мы не нуждаемся в благотворительности, как Нокс вскинул бровь, словно мысли прочитал. Мой рот сразу захлопнулся, а плечи поникли в знак поражения.
Снова взяв свечу, Нокс поднес ее к лицу, и я открыто на него уставилась. На обочине дороги, под флуоресцентной луной он выглядел вполне пристойно. Но в мягком свете свечи?.. Нокс был воплощением секса, первобытным, хищным, и все это в одном опасном флаконе. С ним было страшно оставаться наедине. Таким существам девственницы пачками валились на жертвенный алтарь при одной мысли о сексе, как только достигнут земель обетованных. Его темные волосы были взъерошены, и он щеголял без рубашки, словно я только что оторвала его от подобной жертвоприносящейся девственницы.
Мой взгляд скользнул по его точеному прессу и остановился на воронах, изображенных на его бедре в разных стадиях полета. Он и весь будто вышел из-под кисти искусного художника и сочился мужественностью. Будто его отправили в мир с единственной целью – заставлять женщин терять трусики или чтобы оные прямо на женщинах плавились. Мой взгляд поднялся выше, встретился со взглядом Нокса, и я снова залилась краской.
– Щиток? – слегка вскинул бровь Нокс, будто мои бесконечные разглядывания ему наскучили.
Я развернулась с намерением провести его к щитку… и снова поскользнулась – а он поймал меня за локоть, притянул к себе так, что наша кожа соприкоснулась, и меня охватил жар, словно Нокс меня буквально поджег.
– Сможешь не пытаться сломать свою хорошенькую шейку, пока я не уйду? – огрызнулся он.
Я выпрямилась, мысленно отвешивая себе пинок за то, что веду себя перед ним как идиотка. Нокс опустился на колени, демонстрируя мощные мышцы спины и воронов, которые перетекали от бедра к лопатке. Я, наклонившись, уставилась на красную субстанцию и сощурила глаза, когда Нокс провел по ней пальцем и поднес к носу.
– Весь пол залит кровью, – объявил он.
– Что? – изумилась я.
Уставилась сперва на юбку, которая, как явила свеча, оказалась заляпана, потом на ладони и громко застонала.
– Такого не должно быть, защиты на месте, я их потревожила, только когда зашла во двор, – принялась я размышлять вслух.
Кровь была холодной, но достаточно свежей, ведь еще не высохла. Я распустила и заново собрала свой конский хвост, не замечая, как пачкаю серебристые пряди багровым. Просто всегда так делала, когда нервничала, волновалась.
– В доме никого не было. Я первая, кто зашел.
Я рассеянно затрясла головой, снова уставившись на кровь.
– Ты бы, что ли, перестала себя трогать. Начинаешь смахивать на жертву маньяка, а у меня от этого, мать его, стояк.
– Черт! – застонала я, пытаясь оттереть испорченную юбку. – Щиток – туда.
Я мысленно проиграла в голове слова Нокса, наклонившись снять ботинки, чтобы не растащить кровь по всему дому. С такой подошвой по крови и так хреново ходится, а я еще и сама по себе достаточно неуклюжая. Оставив ботинки на рабочей столешнице, я на цыпочках обошла кровавую полосу и замерла, проследив за ней взглядом… к двери подвала.
– Невозможно. Я только что была внизу и ни разу не поскользнулась.
– Удивлен, что ты себе шею на хрен не сломала, – буркнул Нокс, хватая меня за руку на пути к двери. – Хватит со мной бороться.
Он подтянул меня ближе, не обращая внимания на мои попытки выдернуть ладонь.
– Ну-ну, я же так хорошо тебя знаю. Вообще-то я собираюсь спуститься с тобой в темный подвал, и кто знает, вдруг ты серийный убийца.
– То была не человеческая кровь, Арья. Хотел бы – уже б, твою налево, прикончил, а не тащил бы ради этого в подвал. Тут бы, блядь, убил, чтобы о себе заявить.
– Именно так убийца бы и сказал. Ты же знаешь, что первой всегда умирает блондинка, да?
– Ты серебристая, а не блондинка.
– Угу, ну, может, хождение с тобой за ручку нарушает мою женскую тонкую душевную организацию.
– Боишься остаться со мной наедине в темноте, малышка?
– Безусловно, – кивнула я, и Нокс расплылся в улыбке. – И ты же знаешь, что я не такая маленькая? Во мне метр шестьдесят, а для женщины это всего на каплю ниже среднего.
Нокс развернулся, окинул меня взглядом и уставился в глаза, заставляя почувствовать себя крошечной и незначительной.
– Ты всегда такая надоедливая?
– Я не надоедливая, я нервничаю. Мне не нравится быть с тобой наедине. Мне не нравится темнота. Сама по себе она меня не смущает, но темные места меня нервируют.
– Ведьмы не боятся темноты, – выдохнул Нокс.
– Ага, у нормальных ведьм нет матери, которая запирает их в темной камере, дескать, злу место в тени. То, что рождено из тьмы, должно быть возвращено тьме, из которой оно явилось, как я.
Я пожевала губу, не желая встречаться с Ноксом взглядом, пока кричала внутри, как ребенок, которым тогда была, испуганная темнотой. Меня нашла и освободила Амара, чем навлекла на себя гнев Фрейи. Сестра всегда меня находила, а я теперь не могла ее почувствовать, чтобы помочь.
– Грустная история, маленькая ведьма, – рассеянно пробормотал Нокс.
– Это жизнь, – возразила я. – Пойдем.
– Уже спешишь остаться со мной наедине? – поинтересовался он, приподняв темную бровь.
Его кожа отливала бронзой, вероятно, от долгого отдыха в тропиках с распитием коктейлей с зонтиками. В отличие от моей – бледной и почти незагорелой. Последние каникулы я провела у детского бассейна, который мы купили, чтобы валяться вокруг него в шезлонгах с «маргаритами», притворяясь, что мы на Багамах.
Нокс, отвернувшись, медленно спустился по лестнице, я проследовала за ним по пятам. Руку мою он так и не отпустил – наверняка потому, что это меня напрягало. Когда ступеньки кончились, вдруг поднявшийся ветер задул свечу. Я быстро шепнула заклинание и проследила, как пламя вновь оживает.
Нокс прошел к щитку, открыл его, поднял свечу. Крысы. Не в переносном смысле – в прямом. Провода были разгрызены на части, обнажившиеся концы коснулись друг друга, что вызвало короткое замыкание. Я вздохнула и завизжала, когда что-то пробежало по моей босой ноге. Рывком развернувшись, я попятилась, пока не уперлась в Нокса.
– Маленькая ведьма боится и крыс тоже? – промурлыкал он мне на ухо.
– Они грызуны и переносят чуму.
Губы невесомо мазнули по моему уху, посылая по всему телу волны жара, пока в нем не вспыхнули все нервные окончания.
– Ты права, ты не нормальная. Ведьма Арья, боящаяся темноты и крыс, – пробормотал Нокс, после чего ткнулся носом в мои волосы и вдохнул. – Пахнешь кровью и розами.
Я уставилась на него, повернув голову.
– Ты же вроде не любишь ведьм?
– Не люблю, но ты не пахнешь ведьмой. Не ведешь себя, как они, не орудуешь магией, как должна. Ты – загадка, а я люблю их разгадывать.
– Понял все это за столь короткий срок нашего знакомства? Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.
– Ты не любишь темноту, если вокруг стены, которые тебя стесняют. У тебя шампунь с запахом роз, но ты добавляешь в него собственное зелье, чтобы усилить аромат. Ты не отталкиваешься от природы, чтобы применять магию, ты просто, мать твою, используешь ее без раздумий. У тебя бирюзовые глаза, но когда ты заводишься, они скорее голубые. А когда злишься, то скорее зеленые. Не хотелось бы смотреть в них, когда ты плачешь, потому что такие глаза обнажают душу и все, что в ней творится, когда ты уязвлена. Ты метр шестьдесят, почти среднего роста у женщин по стране, но чуть ниже. А еще у тебя симпатичные сиськи с маленькими розовыми сосками, которые встают, когда я понижаю голос. А еще ты девственница. Это я знаю не со слов твоей сестры, потому что от тебя разит желанием, чтобы тебя нагнули и сделали женщиной.
– И ничего не встают! – огрызнулась я, скрещивая руки на груди. – И от меня не разит.
– Докажи, что не встали прямо сейчас, – голос Нокса прозвучал смесью похоти и шероховатости, отчего мои соски затвердели так, что хоть стекло режь.
– Большую часть я рассказала тебе сама, – сменила я тему, когда он с ухмылкой опустил глаза.
Нокс пожал широкими плечами.
– Я так или иначе это знаю, и это правда, – он осмотрел подвал и остановил взгляд на останках скелета на древнем алтаре. – Родич?
– Спутник Гекаты, – негромко призналась я, ведь его присутствия здесь никто не скрывал. Или, по крайней мере, мы считали, что питает наш дом из подвала именно он. Предположительно, это был отец мамы и Авроры. – Придание гласит, что он пожертвовал жизнью для защиты этого рода. Кто-то говорит, мол, это сам Мерлин, но я не верю. Геката и есть причина, по которой ведьмы сплошь и рядом теряют тормоза и впадают в гон, как дикие твари, не привязываясь к единственному мужчине. Она хотела удостовериться, что ее род никогда не вымрет, поэтому зачаровала кровь, чтобы мы трахались, как кролики.
– А ты? – поинтересовался Нокс.
– Я не набрасываюсь на мужчин, – сама не знала, зачем все это ему раскрывала. – По мнению сестер, я ненормальная. Может, дело в моей второй половине по линии отца, но я понятия не имею, кем или чем он был.
– Потому что ты все еще девственница, – мрачно усмехнулся Нокс.
– Это вообще тебя не касается, и кстати, только потому что так сказала сестрица, еще не значит, что это правда.
– Ты определенно девственница, Арья. Я чую это по твоему запаху. Твоя чистота, аромат нетронутой женщины – большая редкость. А от тебя ей, мать твою, разит. В этом городе тебя сожрут с потрохами, как ягненка на заклание.
– Попытаются, – рассеянно согласилась я с мнением о городе, потом встретилась с Ноксом взглядом. – И умрут. Я не ягненок. В моих жилах течет кровь богини. Что бы отец ни добавил, это само по себе уже мощь. Не суй язык к вопросу того, что у меня между ног, уж будь добр. Имей в виду, когда будешь за мной наблюдать, Нокс.
– Так почему ты и сестры вернулись в Хейвен-Фолз на самом деле? – парировал он, застав меня врасплох.
– Уж не по своей воле. Этот город – последнее место, где я хотела бы оказаться. Мои сестры здесь, так что и я с ними. Кончил допрос, потому что сестры дома?
Не успела я это сказать, как наверху раздались смех и болтовня.
– В следующий раз, Нокс, если собрался изображать помощника, чтобы меня порасспрашивать, захвати вискарик. Ты король, ты должен знать, что дабы дева потеряла бдительность и раскрыла свои секреты, нужно большее, чем щеголять без рубашки и обезоруживать ее улыбкой. Хочешь выведать мои тайны, так потрудись сперва.
– Эй, мы принесли пиво и свечки! И, кажется, не особо впечатлили остальные семьи. Большинство торчат снаружи и мрачно на нас пялятся! – крикнула Валерия у вершины лестницы. – Фу, повсюду кровь.
– Крысиная, – определила Луна скучающим тоном. – Очень много!
– А они веселые, – Нокс так и не отвел от меня взгляда, несмотря на то как я только что бросила ему вызов.
– Душа и сердце любой вечеринки, – буркнула я, на всякий случай внимательно за ним наблюдая.
– М-да? Можно подумать, что это ты, с твоей неспособностью устоять на ногах даже трезвой.
Синие глаза проследили, как я сощурилась и мои губы тронула легкая улыбка. Я не была глупой, я видела, как он тайком щелкает темный подвал на телефон.
– Можешь убирать телефон. Дом не позволит сфоткать алтарь. Он защищает себя от злоумышленников и утечки тайн. Доброй ночи, Нокс, – я, больше не оглядываясь, зашагала вверх по лестнице; он поднялся следом.
Я взяла у Луны протянутую бутылку пива как раз когда в дверном проеме возник Нокс, чем заставил всю болтовню мгновенно смолкнуть. Все взгляды обратились от его обнаженной груди к месту, куда уселась я, едва успев схватить «Корону». Нокс кивнул моим сестрам и повернулся ко мне:
– В Хейвен-Фолз нет электриков, ближайший в двух городах отсюда, а с вашим алтаришкой может возникнуть проблемка, потому как он человек. Брандер, мой брат, хорошо сечет в проводке. Пришлю его утром, чтобы вы перестали отрубать электричество во всем, мать его, квартале. Доброй ночи, Арья.
– Ночи, Нокс, – отозвалась я, пялясь на мышцы, что перекатывались на спине мужчины с каждым его шагом к выходу.
Когда он скрылся из виду, Луна громко фыркнула и похлопала меня по спине.
– Ты б лучше позволила ему сорвать твой цветок невинности. В наши дни таких мужиков не встретишь. Если не собираешься его трахнуть, дай нам знать. Он же пальчики оближешь.
– Забирайте, – кивнула я. – А я – спать.

Глава 6

Брандер заявился еще даже до того, как солнце выползло из-за горизонта. Я открыла дверь и уставилась на пришедшего, пытаясь проморгаться и проснуться. Мы всю ночь просидели в гостиной, напиваясь. Не потому что боялись темноты: мы в принципе большую часть ночей проводили, напиваясь вместе, чтобы не обращать внимания на личные проблемы. Так проще.
Правда о ведьмах заключалась в том, что мы очень любили повеселиться. Пошуметь, дать себе волю. Ну, легче же игнорировать сильное напряжение, которое на нас оказывала магия, чем с ним разбираться. Мы его дробили, загоняли поглубже, пока не становилось слишком трудно держать в себе, и в итоге вымещали в самое неподходящее время, какое только можно придумать. А это могло быть опасно, учитывая, что мы по идее должны скрывать свое существование от людей.
Такой уж результат нашего создания, превращения в самых совершенных заклинателей, которых этот мир когда-либо знал или когда-либо узнает. Богиня Геката сама обожала вечеринки, ей нравилось жить быстро и жестко, и она очень мало что скрывала от миров, где жила.
– Ты, видимо, Брандер? – я сонно зевнула, прикрывая рот ладонью, чтобы уберечь гостя от перегара.
– Он самый. Слышал, у вас проводку перегрызли и нужна помощь?
Вчера я переоделась, не желая спать в наряде, который купила специально для возвращения в родные края. В ретроспективе идея оказалась ужасная. Брандер скользнул по моему телу горячим взглядом, после чего устремил его поверх моего плеча в гостиную, на мешанину из тел и конечностей, и негромко присвистнул.
– Господи помилуй, сколько вас там?
– Шестнадцать: восемь пар близняшек, – я скрестила руки поверх черной майки с надписью «По щщам стукачам».
Брандер ни черта не походил на Нокса, разве что был таким же безбожно высоким. Где волосы Нокса будто поглощали свет и сами становились то светлее, то темнее в зависимости от этого, Брандер оказался черным как смоль, с синим отливом, отчего еще ярче, если таковое вообще реально, выделялись голубые глаза. Он был более светлокож, словно не проводил столько времени на солнце, а предпочитал находиться в четырех стенах. На руках он щеголял схожими татуировками, но каждая была выведена чернилами нового цвета. Верх его одежды, мало скрывающей гладкие мышцы, перекатывающиеся под тканью, был темно-синим.
Я отступила, пропуская его в дом.
– Щиток в той стороне.
Брандер сощурил свои небесно-голубые глаза, и я заметила, что в его руках пусто.
– Принес инструменты?
– Мне нужно увидеть, что стряслось. Прикинуть, что понадобится для починки.
Я кивнула, понимая его логику: проще сперва глянуть, что не так, чем таскать за собой туда-сюда весь набор инструментов. На кухне я нахмурилась на высохшую кровь и проследила, как Брандер прошел мимо, не моргнув глазом, даже несмотря на ее немалое количество.
Откуда в доме, когда мы приехали, взялась крысиная кровь, по-прежнему оставалось неясным. И я не могла объяснить, что за существо исчезло при нашем прибытии, не оставив магического следа или отпечатка. Я не ощутила ничего, кроме аромата корицы, столь слабого, что заставлял сомневаться, не померещилось ли мне вообще.
Уже в подвале я отступила в сторону, отметив, как Брандер медленно оглядел ярко освещенный алтарь, который мы готовили к сегодняшнему вечеру.
Возвращение домой означало увеличение мощи алтаря, укрепление его связи с домом, что защитит нас в случае необходимости. Скелет освежили: смахнули пыль, искупали его в свежей чистой воде. Пол вокруг был усыпан кварцами и аметистами, а свечи расставлены пентаграммой, чтобы усилить заклинание.
На алтаре, рядом со скелетом, лежали осколки лунных камней для защиты и кристаллы обсидиана для заземления магии, большего питания энергией и ее поддержания. Меньшие, гладкие камешки впечатляющего множества цветов были выложены разными символами, а в руках скелета лежал единственный свиток пергамента.
Склонив голову набок, Брандер оглядел алтарь, потом повернулся ко мне.
– Вы что тут задумали?
– Это укрепляет дом, – я зажгла шалфей в маленьких чашах розового кварца. – Прости, может немного пованивать. У тебя обостренные чувства? Если да, могу их погасить.
Я закидывала удочку, пытаясь выловить хоть какую-нибудь зацепку, которая помогла бы мне понять, кто такой Нокс.
– Я не против капли шалфея временами, ведьмочка, – пожав плечами, Брандер подошел к щитку и принялся изучать провода.
Стоя позади Брандера, я тоже уставилась на разрывы.
– Быть не может, чтобы такое натворила крыса.
Провода не оголили, но перегрызли, а потом связали обратно, чтобы вызвать короткое замыкание, когда кто-нибудь щелкнет выключателем. Прошлой ночью я чудом избежала прожарки током. Ладно, может, это и сильно сказано, потому что у меня на ботинках резиновая подошва, но кто-то налил на пол крови, передвигаясь из кухни к электрощитку. Судя по виду поврежденной панели, прямо перед ним осушили гигантского грызуна, чтобы какой-нибудь счастливец, щелкая тумблером, стоял прямо в луже.
– Крыса точно не могла так. Это сделал человек. Видишь, как сплетены провода? Собирались вырубить электричество в доме, но как предполагаю, что-то помешало. А мерзкая лужа крови, вот тут? Бедолагу, который щелкнул выключателем, поджарило бы, так как питание не отключено, а перенаправлено. Починить будет нелегко. Вот, смотри, – Брандер указал на шнур за щитком. – Откуда-то обрезали питание, возможно, от комнаты. Потребуется серьезный ремонт, если учесть возраст щитка.
– Во сколько нам это встанет? – спросила я, рассеянно покусывая губу.
– Нокс сказал починить, – Брандер прикинул стоимость в уме, потирая большим пальцем рот. – Наверное, три с чем-то или около.
– Три сотни долларов? – дело обстояло не так плохо, как я думала.
Рассмеявшись, Брандер покачал головой.
– Нет, ремонт обойдется вам примерно в три тысячи. Что не так много, с учетом масштаба ущерба.
– Да, не так плохо, – я сглотнула ком, с ненавистью чувствуя, как сжимается нутро при одной мысли о необходимости найти столько денег, не прикасаясь к счету Гекаты, которым пользовалась наша мать. Потому что тогда она точно поймет, где мы находимся. Я, конечно, могла снять нужную сумму в кредит с другого счета, но понятия не имела, как ее потом вернуть. Магазин не приносил прибыли с тех пор, как исчезла Амара, и с тех пор, как она приехала сюда, наши накопления в банке не пополнялись. Еще одна причина, по которой мы вернулись.
– Деньги будут.
Брандер изогнул губы в мрачной усмешке. Вновь мельком окинув скелет взглядом, он зашагал вверх по лестнице.
– Вернусь завтра за деньгами.
– Спасибо, – еще раз посмотрев на щиток, я поднялась по ступенькам следом. Уже на кухне, я снова обратилась к Брандеру: – Нокс дома?
– Ага, он как раз тот самый мудак, который разбудил меня в раннюю срань для помощи вам, дамы.
– Спасибо, Брандер?.. – повторила я и сделала паузу, невинно склонив голову. – Не знаю твоей фамилии.
– А я ее не называл, – с ухмылкой пожал он плечами и вышел из дома прежде, чем я успела расспросить его подробнее.
Великолепно, спасибо возвращению в этот адский котел за еще больше дерьма, которое придется разгребать. Нам что, мало проблем?

Глава 7

Я обрисовала ситуацию остальным и, вместо выслушивания жалоб про отсутствие электричества в самый разгар лета, вернулась к себе в комнату, где умылась из ведра ледяной водой, которую набрала в ручье на заднем дворе, так как воды в доме тоже, по всей видимости, не было. Два часа спустя, уставившись в зеркало, я поразилась, что выгляжу в принципе довольно живенько. Без кофе, который никак не сварить, без завтрака, который никак не приготовить.
Как будто возвращение домой само по себе не было взъебом психики безбожных масштабов, оно оказалось самым полным трудностей, паршивым событием последних двенадцати лет моей жизни. Я взяла телефон, уставилась на мигающую в углу экрана красную батарейку и положила его обратно.
На комоде стояла бутылка трехсотлетнего скотча, который до этого чах в подвале. Бутылку я берегла для празднования, но с учетом полной жопы, в которой мы очутились, я сомневалась, что оно случится в ближайшее время.
Изменить ситуацию я не могла, но была благодарна за мудака, который протягивал в знак перемирия оливковую ветвь, пусть та и усеяна шипами. Нокс был прав: нам нельзя вызывать настоящего электрика, так как, что бы ни случилось с домом, алтарь нельзя передвигать. Мы возвели особняк вокруг алтаря. Надстройка за надстройкой, пока Фрейя и Аврора не остались довольны результатом, который для здравого человека выглядел полным месивом.
Алтарь был центральным источником энергии в доме до того, как туда провели электричество. И нет бы разместить щиток подальше от алтаря, так они, черт их дери, воткнули его прямо над ним. Этажи вообще представляли собой лабиринты из дверей и коридоров. Пытаешься в подпитии найти свою спальню? А вот хрен тебе, почти нереально. Не раз кому-нибудь случалось вырубиться у сестры в комнате на полу, потому что заблудилась.
Я надела мягкие черные сандалии, бросила последний взгляд в зеркало на свое черное же платье с коротким и широким подолом, подхватила бутылку выдержанного скотча и спустилась на первый этаж. Попетляв минут пятнадцать по коридорам, я оказалась в гостиной. Никто еще даже не пошевелился, даже Айне, которой в лицо утыкалась нога Луны.
Выйдя из дома, я ненадолго замерла и окинула взглядом сидящих на крыльце своих особняков людей, которые за мной наблюдали. Добро пожаловать в Фриквилль, количество населения: неизвестно.
Я закрыла за собой входную дверь и шепнула заклинание, чтобы она стала непроницаемой для зла, после чего направилась к самому большому дому в квартале. Ладно, я не могла сказать наверняка, что он тут самый внушительный, так как он скрывался за оградой, но все же он выглядел больше квартала целиком, а это на фоне остальных особняков что-то да говорило. Он располагался глубже на территории, чем другие, скрытый за воротами и кустарниками.
У ворот я ткнула кнопку домофона и, подождав, уставилась на ворота, которые распахнулись без единого звука. Я прошла по подъездной дорожке, отмечая продуманный ландшафтный дизайн и фонтаны. Перед домом стоял черный внедорожник, на котором Нокс заявился прошлой ночью, а рядом с ним – спортивная «бугатти», которая стоила больше, чем я заработала за всю жизнь. И ничего потрясающего в том, что машина была цвета морской волны или что на номерах значилось «КОРОЛЬ 1».
Я взялась за металлический дверной молоток, трижды постучала и не успела отступить и на шаг, как мне открыл мужчина в черном смокинге. У него были проницательные серые глаза и седеющие, убранные в конский хвост волосы.
– Вас не ожидают, – объявил мужчина, недовольный моим явлением.
– Я пришла извиниться перед Ноксом за вчера и поблагодарить за помощь, – объяснила я визит.
– Кто там, Грир? – поинтересовался томный женский голос.
– К хозяину, – явно раздраженный, мужчина отступил и распахнул дверь шире, чтобы я вошла и женщина меня увидела.
– Ясно, – заключила она.
Ее волосы цвета ночи ниспадали мягкими волнами до самой задницы, изумрудно-зеленые глаза были подведены темным кайалом. Женщина окинула меня взглядом и поджала рубиновые губы, выражая нечто даже большее, чем презрение. Ее наряд, если его можно назвать таковым, представлял собой прозрачную ночную рубашку, которая мало что оставляла на откуп воображению. Женщина еще поизучала меня взглядом, перевела его на бутылку скотча и, когда вдруг повеяло силой, развернулась.
– Кто там? – спросил Нокс, спускаясь по лестнице в домашних брюках, которые, вероятно, стоили больше, чем весь мой гардероб.
– Мусор, дорогой, – так приторно, что аж зубы свело, отозвалась женщина. – Вынеси, пожалуйста. Воняет.
Я прикусила язык и растянула губы в улыбке, чтобы не ответить на оскорбление тем же. У меня тут миротворческая миссия, и крыть ее руганью делу не поможет. Нокс подпер стенку плечом, стоя на широкой, роскошной лестнице, окинул меня взглядом, который точно так же упал на бутылку скотча.
– Какого ты тут забыла?
– Пришла извиниться за вчера. Кажется, наше знакомство не задалось, – я заметила, как он переглянулся с женщиной, потом снова медленно обратил пристальный взор на меня. – Принесла вот в знак примирения.
– Сомневаюсь, что с тобой оно способно задаться.
– Да, что-то я определенно погорячилась, – я развернулась на выход, но не успела переступить порог, как дверь прямо перед моим носом захлопнулась.
– Уходишь так скоро, Арья? – хрипло спросил Нокс.
Меня прошило вспышкой магии, я вздрогнула от ее удара. Темные чары заскользили по всему телу, оно сотряслось от их мощи под горящим торжеством взглядом наблюдающей за мной ведьмы.
Я закашлялась, схватившись за горло, начала давиться рвотными позывами: что-то изнутри пробиралось вверх, наружу. Бутылка скотча, вылетев из руки, вдребезги разбилась о пол. Я полезла в рот, вытянула склизкую змею, швырнула ее на пол и затоптала до брызнувшей на безупречную белизну мрамора крови.
– Лейси, что я говорил про змей в моем доме? – тихо и нежно поинтересовался Нокс.
– Открой сраную дверь! – рявкнула я на Грира.
– Нет, пока хозяин не скажет, что пора.
– Твой хозяин и его ведьма  могут раком встать. Открывай, или твой хозяин захочет нарушить завет изначальных родов? Открывай сраную дверь!
– Выпусти ее, Грир, – плутовато ухмыльнулся Нокс. – А то заплачет.
Дверь распахнулась по велению магии, и в дом друг за другом хлынули мужчины. Пока остальные проходили мимо так, будто меня не существуют, один остановился.
– Джаспер? – выдавила я разодранным горлом.
– Етитская сила, Арья Геката? А ты подросла, – он всмотрелся во что-то поверх моего плеча, потом снова перевел на меня взгляд. – Очень подросла, красотка.
– Где твоя мама? – спросила я, памятуя, что она была здесь в числе немногих порядочных личностей.
– Мертва, – пожал он плечами, как будто это его ничуть не беспокоило. – Потеряла голову, так сказать.
Я потрясенно на него уставилась, остальные столпились вокруг. Один, со светящимися янтарем глазами и платиновыми волосами, источал пульсирующую мощь, которая выбивала меня из колеи.
– Вот это у тебя вкусный запах, детка… самый цимес, – проговорил он, и я отступила, чувствуя тянущую силу его магии. – Иди ко мне. Хочу попробовать твою дырку на вкус.
– А такие подкаты вообще работают? Мол, «иди сюда, девочка, сымай трусы, я хорошенько вылижу твою щелку»? А она тебе: «О-о, малыш, трахни меня»? Я этого как-то не вижу, а ты? Так что вы со своим хозяином-извращенцем хоть раком тут стойте, но без меня. Мудаки.
Я обогнула нескольких, кто преграждал мне путь, и направилась к воротам из этого дома страха.
– Ты куда, малышка? Папочка голоден! – крикнул мужик под смех остальных.
– На нейтральную территорию, ушлепок. Иди там со мной поиграй, – бросила я через плечо, проскальзывая за ворота.
Как только моя нога коснулась бетона, мужик вырос у меня перед носом. Я холодно улыбнулась, презрительно на него глядя, как вдруг мир вокруг потемнел, и ясное голубое небо взрезал гром. Мужик поднял взгляд – и я без объявления войны врезала кулаком ему в горло.
– Не трахай ведьме мозги, когда ее уже выбесили.
Невидимая магия обволокла мое тело; я, развернувшись, уставилась на ведьму, которая еще не сошла с тротуара.
– А с тобой мы скоро увидимся.
Притянув ее магию так, что наши силы смешались, я, с развевающимися от бурлящей мощи волосами, выстрелила в ведьму всем зарядом. Та с криком рухнула на колени. Я подняла взгляд и обнаружила, что Нокс молча за мной наблюдает.
Я круто развернулась и перешла с проезжей части на противоположный тротуар, не обращая внимания на прохладные взгляды соседей. Один даже покинул двор и направился ко мне. Он быстро приблизился, и я вновь окружила себя магией в безмолвном предостережении. Сосед не внял и продолжал надвигаться, будто собирался напасть.
– На что пялишься, ушлепок? – с вызовом спросила я, когда альфа встал прямо у меня на пути, и вскинула руки: – Тоже хочешь?
– Сраная ведьма, – ощерился он с ухмылкой.
Я холодно рассмеялась.
– Да, мы вернулись. Все мы вернулись, ушлепок. Так что если тоже хочешь – милости просим, получишь. Меня нетрудно найти. Давай, если думаешь, что уже дорос, волчок, или убирайся с дороги.
– Арья, ты там войну начинаешь? Мы здесь еще даже сутки не пробыли! – подала голос Сабина, вместе с остальными сестрами наблюдая наши с оборотнем стойки.
– Нет, война в мои намерения не входила. Я не собиралась нарываться на драку, но уж точно, черт возьми, от нее не отступлю, – я сделала паузу и выразительно посмотрела на Нокса. – Я ни перед кем не склоняюсь.

Глава 8

В особняке я принялась расхаживать туда-сюда, клокоча от едва сдерживаемой ярости – на меня опять наложили чары. Со мной еще никогда такого не случалось, а тут хоп, и дважды за меньше, чем двадцать четыре часа. И оба раза рядом был он . И мне хватило идиотизма подумать, что я смогу предложить мировую кому-то столь тупорылому, как этот грязный хряк.
– О чем ты думала? – спросила Сабина, и Каллиста покачала головой, молча предупреждая ее, что не нужно.
– Что могу предложить мировую! Откуда мне было знать, что он позволит на меня напасть в его собственном доме! Его ведьма меня закляла, и чары сработали! У меня изо рта вылезла змея, и не просто какая-то, мать ее, а черная мамба! Она могла меня, на хрен, прикончить! А потом еще другой мудак выдал, мол, чтобы я дала ему отлизать. И я этого захотела! Я была беззащитной, вокруг эти, и да, я чертовски запаниковала.
– У тебя иммунитет к магии, – заметила Каллиста.
– Был иммунитет. А здесь его нет, – я замерла. – И значит, у Амары его тоже нет. То есть она может быть у него в доме, а туда никак не проникнуть.
– Ты не знаешь наверняка, милая, – печально улыбнулась Каллиста, спокойно стоя рядом со мной. – Нет доказательств, и нельзя никого просто так обвинить. Ты же помнишь законы, совет не отреагирует без веских причин.
– Нокс даже не первородный. Кто он, черт его дери, такой? Мы о нем ничего не слышали, и он даже намека нам не дает. Вокруг повсюду первородные семьи, все те, с кем мы бок о бок выросли. Его же тогда тут не было, правда?
– Не было, Арья, и одно это уже должно тебя пугать. Он явился из ниоткуда, и все первородные на его стороне? Да для этого нужно быть чуть ли не богом.
– Он не бог. Ушлепок просто хочет им быть.
Раздался стук в дверь. Я нахмурилась.
– Пойду к себе, отмоюсь от змеи. Удачи на сегодняшней встрече, – и вышла из гостиной прежде, чем кто-либо успел возразить.
В спальне я сняла платье и бросила его на кровать. Используя магию, ополоснулась и вздрогнула, когда на кожу налипли остаточные чары.
Я плохо отреагировала. Страх заставлял меня действовать жестко. И сегодня не было исключением. Я в жизни не чувствовала себя настолько беззащитной, уязвимой и пришла ведь туда по своей воле. Сдвинув дверцу гардероба, я уставилась на свою одежду, которая мне уже никогда не подойдет. Не то чтобы я сильно вымахала с двенадцати лет, но у меня налилась грудь, плюс готический период у меня был не очень приятным, как и тогдашние шмотки.
Мое внимание привлекла голубая коробка «Тиффани», я наклонилась ее достать, как вдруг дверь комнаты открылась. Я подождала, но никто так и не заговорил, а обернуться я не потрудилась – слишком уж бурлил внутри меня гнев.
– Я не собираюсь идти на заседание сегодня или общаться с советом. С моим-то везением я только еще больше взбешу этого напыщенного ушлепка. Какой же он возмутительный и высокомерный. Не, ну вы можете представить наглость этого мудака? Я берегла тот вискарь с двенадцати лет. А теперь он на полу с кишками мамбы, полный перевод продукта.
Я сняла крышку, и печаль врезалась мне прямо под дых: из коробки на меня смотрели мы с Амарой на детских фотографиях. Я закрыла ее, сдерживая желание в отчаянии заорать, бросила обратно, зажмурилась, потерла глаза и тихо застонала.
– Таки могу представить наглость этого мудака, – произнес чувственный мужской голос.
Я застыла, а потом развернулась и увидела Нокса, который подпирал плечом дверной косяк.
– Пошел вон! – у меня аж лицо запылало от гнева.
Нокс все продолжал наблюдать, с этой его искусительной ухмылкой на губах.
– Сегодня ты сунулась на запретную территорию. Глупый поступок, маленькая ведьма, – он шагнул ко мне, и я вышла из гардероба, мрачно зыркая на чужака в ожидании, что дом защитит, уверенная, что дом поставит этого мудака на колени и заставит склониться передо мной. – Ты ведь должна знать, что не стоит ступать на чужую землю, Арья. Ты проникла в мой мир, и тебя туда никто не приглашал. Правила, которые затрагивают тех, кто принадлежит к первородным семьям? Так вот они, мать их, не касаются ни моей земли, ни вашей.
– Хрен те в жопу! – я вдохнула его запах и уперлась спиной в стену, глядя на Нокса снизу вверх. Прикинула расстояние до двери и свои шансы дать деру из комнаты прежде, чем он меня поймает.
– И это попробуем, но не раньше, чем я до тебя доберусь, малышка. Обещаю, – хрипло проговорил Нокс.
Он лениво скользнул по мне взглядом, и я поморщилась, вспомнив, что я тут вообще-то почти голая после попыток избавиться от скользкого ощущения чар и змеюки на коже. На мне не было ничего, кроме тонких черных кружевных трусиков и лифчика в тон. Нокс остановился передо мной и медленно устремил пристальный взгляд мне в глаза.
– Ты, блядь, моему братцу врезала, – все так же хрипло обвинил он меня.
– О, как нехорошо вышло.
Я с трудом сглотнула и нервно прикусила губу, чувствуя, как его сила обжигает мою плоть до полуобморочного состояния. Кем бы он ни был, он могущественен. И это не просто энергия – а грубая, плотская мощь, которая тянула к себе мою, требуя разрешения поиграть. Я чувствовала, как она давит на мои защиты, зудит над черепной коробкой – Нокс попытался войти в мой разум и не смог.
Он взбесился, сощурил глаза, и силы хлынуло еще больше. Мою голову пронзила боль, рот разинулся. Губы тряслись, колени угрожали вот-вот подкоситься, однако Нокс всунул мне между ног бедро, удерживая. Виски буквально раскалывались, но я не сдавалась, не подпускала его к разуму. Он склонился, пока его лоб не прижался к моему, обхватил мою щеку ладонью, выискивая в глазах отголоски мыслей.
– Выдай мне свои тайны, маленькая ведьма, – потребовал Нокс.
– Иди. Ты. Нахер!
У меня из горла вырвался стон, за которым последовало рычание из глубин груди Нокса, и он мягко мазнул мои губы своими. От невесомого, как перышко, касания у меня между бедрами все налилось жаром.
– Вали свою ведьму дрючь! – рявкнула я, сражаясь против его магии. – Мистер я-не-трахаю-ведьм, мудила лицемерный!
– Ты сильна, Арья. Но не сильнее меня.
Нокс надавил локтем на мое горло, продолжая хлестать волнами силы, заставляя меня сотрясаться и стучать зубами.
– Знаешь, в чем разница между тобой и Лейси? Эта шалава – моя собственность. Она дышит лишь потому, что я позволяю. Она мне помогает, и ровно в тот миг, когда оступится и покажет истинное лицо… дышать она перестанет. В моем мире она играет свою роль и сосет.
– Спасибо, мудила, я не хотела этого знать, – я обрушила на Нокса собственную магию, а он под ее натиском не то что не сдвинулся – даже не моргнул. – Да кто ты, мать твою, такой?
– То же самое могу спросить у тебя.
Резко отступив, Нокс наблюдал, как я рухнула перед ним на колени. Я подняла взгляд и увидела в его глазах неприкрытый жар.
– А ты хорошо смотришься на коленях, Арья.
Хватая воздух ртом, я с откляченной задницей на четвереньках отползла в сторону. Взвизгнула, когда задницы коснулась рука Нокса – воронов, которые тянулись от бедра, обнимая ногу и поднимаясь к пупку и выше по телу. Развернулась, ударила, но он легко увернулся. Сделала обманку правой и навесила левой. Нокс опять уклонился и снова пошел в наступление.
– Откуда существо в лесу знало твое имя?
– Не знаю.
– Ты лжешь.
– Я не знаю! – прошипела я и вскрикнула, наткнувшись на кровать и рухнув на нее спиной. Забилась, пытаясь удрать подальше, а Нокс попросту дернул меня обратно за ноги и грубо перевернул. Я подобралась, намеренная дать отпор.
– Понятия не имею, откуда он взял мое имя и что он такое! А ты-то не должен все ведать, всемогущий, мать твою, король?
Нокс холодно ухмыльнулся, уставившись мне между ног, на едва скрытые женские прелести.
– Довольно ухоженная киска, любопытно обнаружить такую у девственницы. Это ты просто постоянно готова, чтобы тебя трахнули, или надеялась, что я налакаюсь достаточно виски, чтобы вляпаться в эту твою шелковую ловушку? Ты ведь говорила его прихватить, если я опять соберусь тебя допросить, не так ли?
– Это был чистый сарказм, – огрызнулась я. – Я родилась с разновидностью алопеции, которая затрагивает все, кроме головы. Тетя говорила, поэтому мои волосы и засеребрились, – признала я, поскольку сказанное не затрагивало ничего существенней моей девчачьей гордости.
– Ты не была серебряной в детстве? – отпустив мои ноги, Нокс отступил на шаг и скрестил руки на груди.
– Я была черноволосой, – пожала я плечами. – На пятый день рождения они за ночь превратились в серебряные, а у Амары из светлых стали черными. Как будто мы поменялись местами, но мы не полные близнецы.
– Что еще случилось?
– Ничего, – соврала я.
– Лгунья, – прошипел Нокс сквозь зубы. – Солжешь мне еще раз, и тебе не понравится, что произойдет, а мне – да, уверяю.
– Без обид, козлина, но я как-то не большой любитель того, что происходит сейчас.
– Из-за дерзкого ротика тебя однажды поимеют.
– Не ты, – фыркнула я.
– Я не про твою дырку.
– Меня сложно убить.
– Ты гребаный ягненок в городе голодных волков, малышка. В конце концов тебя кто-нибудь сожрет. Это уже не тот город, где ты выросла. Это теперь не самое приятное место.
– Да ну, Нокс? И когда же все изменилось? С твоим прибытием? – поинтересовалась я и, встав с кровати, мрачно на него воззрилась. – Сиськи на кон ставлю, что как только ты сюда заявился, все и пошло через жопу.
– Думаешь, меня волнует твой мыслительный процесс или что тут, по-твоему мнению, произошло? Позволь заверить: ничуть. Я тебе не друг, Арья. И поостерегся бы спорить на миленькие титечки с незнакомцами, потому что можешь и, мать твою, проиграть, а я, к гадалке не ходи, долги всегда получаю, особенно такие охрененно упругие. Нет, маленькая ведьма, меня зовут эту самую жопу разгребать, а здесь она полная. Я стал королем не потому, что так захотел. Я стал королем, потому что им, твою налево, родился. У тебя последний шанс отсюда убраться, но у меня такое чувство, что ты слишком долбаная идиотка, чтобы следовать моему совету.
– Я не уйду. Я здесь родилась и знаю, что здесь же и умру. Я не боюсь смерти, и я тебе никакой не сраный ягненок. Я тут потому, что у меня нет выбора. Сюда приехала моя сестра, и теперь она пропала. Без нее я никуда не уйду.
– Ты не выберешься отсюда живой, никто не выбирается. Ну, по крайней мере, ты с этим смирилась.
Нокс швырнул меня на кровать, хохотнул над тем, как у меня из легких вышибло весь воздух, и, вглядываясь мне в глаза, заговорил на странном языке, отчего мир вокруг закружился. Нокс опять перекрыл мне локтем дыхательные пути, и я забилась под ним, пытаясь спастись от той чертовщины, которую он со мной творил. Мои ноги раздвинулись, и Нокс вжался в меня, шумно вдохнул, и в его глубинах зародился жар.
– Перестань, – хрипло прошептала я под его горящим взглядом, который спустился к моим губам и снова поднялся.
– Выдай свои тайны – и все прекратится.
– У меня нет никаких тайн.
Его колено надавило сильнее, и я снова взвизгнула. Меня пронзило жаром, а Нокс все продолжал давить, раздувая ноздри, наблюдая, как я дрожу. Я взмокла от желания, и мои щеки вспыхнули от стыда.
– У всех есть тайны, Арья, у всех.
Из коридора донеслись шаги, Нокс бросил взгляд через плечо, прислушиваясь к их приближению. И вдруг, рассыпавшись стаей воронов, исчез за стеклянными дверями балкона.
Я осталась лежать и пытаться собраться с мыслями.
Кем бы Нокс ни был, он – зло. Он обладал такой силой, от которой существа либо ломаются, либо бегут. На то, чтобы не пустить его в разум, у меня ушли все силы. Каждую стену, которую я возводила, он сносил. Я чувствовала, как он касался меня, не притрагиваясь к плоти руками. Я ощущала его похоть, его потребность подавить меня и растерзать, когда он опустил собственные барьеры, чтобы прорвать мои. Он так увлекся рысканьем по моему разуму, что даже не заметил, как я проникла в его и уставилась там на склеп с большей защитой, чем любое существующее банковское хранилище. Кем бы он ни был, я уж точно намеревалась это выяснить и поставить его на колени.
Дверь открылась, девчонки ворвались в комнату и, обыскав ее, уставились на все еще трепетавшие после стремительного отступления Нокса шторы. Пол был усыпан черными перьями, а мое тело – красными отметинами, которые до утра превратятся в синяки.
– Что тут стряслось? – спросила Сабина.
– На Нокса не действуют защиты дома. Он был здесь, – хрипло выговорила я.
– Занимались тут всяким ? – осторожно уточнила Каллиста.
– Он меня немного пошвырял туда-сюда, если ты об этом, – я закуталась в одеяла, сильно дрожа. – Дом даже не почувствовал ни его, ни грозящую мне опасность.
– Проблемка, блядь, – сердито буркнула Луна. – Нужно исправить.
– И на него не действует моя магия, – продолжила я. – Он не такой, как мы, он не похож ни на кого из нас.
– На ведьм? – переспросила Каллиста.
– Нет, я вообще про всех нас. Все первородные семьи восприимчивы к силам друг друга. Нокс и глазом не моргнул, когда я ударила магией. Даже, блядь, не шелохнулся. Думаю, что он совсем чужак и, еще хуже, он знает куда больше нашего о том, что с Амарой. И я намерена выяснить все, что ему известно. Плюс в ту же копилку: рядом с ним я становлюсь уязвимой к магии. Его ведьма смогла наложить на меня чары, а на меня никогда не действовала ничья магия, кроме нашего рода.
– Ты хочешь сказать, что рядом с ним ты теряешь устойчивость к магии?
– Именно. Как будто он мой криптонит.

Глава 9

Я стояла посреди раскуроченного, увядшего и очень странного аптекарского огорода, который располагался за особняком. Еще один явный признак, что Амара отсутствует как минимум несколько недель: ее комната была безупречно чиста, а на сестру это вообще не похоже. Это я – помешанный на уборке псих с обсессивно-компульсивным расстройством, а она – любительница развести бардак.
Я успела просмотреть ее гардероб и взяла взаймы несколько шмоток, так как размер у нас один, и Аврора еще не отправила нам грузовик с одеждой и бытовой утварью, и вдобавок в доме не было воды.
Погружая пальцы в почву, я напитывала растения жизнью, пока огород не заколосился свежими травами, а воздух не наполнился смесью их ароматов. Прихватив ведро, я двинулась вниз по течению широкого ручья, который с журчанием утекал вглубь большого, цветущего двора. Большинство семей покрывали километры своей земли роскошью, но мы предпочитали природу. Ведьмы нуждались в ней, черпали из нее силу. У альфа-волков, в принципе, тоже делали выбор в пользу природы, но использовали ее, чтобы превращаться в полнолуние. В детстве Луна и Айне иногда присоединялись к молодым волкам и свободно с ними носились под защитой лунного света.
Я наклонилась у самой глубокой части ручья и набрала воды, но потом нахмурилась, когда ее нагретые капли коснулись моей руки. Я уставилась на ручей, затем внимательно оглядела густо поросшую зеленью, закрывающую обзор извне, местность.
Медленным шагом вернувшись в огород, я вылила воду в заранее вырытую траншею, отставила ведро и достала сухие травы, которые срезала для сегодняшнего вечера. Отряхнув руки, я молча зашагала к дому. Внутри я взяла несколько вещей и вернулась к ручью.
Я разделась до трусиков и пошла к воде, осторожно оставила на плоском камне, который делил поток на два разных течения к соседним владениям, шампунь и кондиционер, которые сделала сама. Снять трусики уже в воде оказалось непросто, но я справилась и бросила их к кучке одежды на илистом берегу.
Небо надо мной было идеально голубым, без единого облачка. Вокруг щебетали птицы. Припав к камню и устроив на нем руки, я отмокала и следила за домом, ведь знала, что рано или поздно кто-нибудь обнаружит мой маленький оазис, и тогда купаться в ручей полезут сразу все.
Иметь пятнадцать сестер означало, по сути, не иметь ничего, что принадлежало бы лично тебе. Не то чтобы меня это беспокоило, совсем наоборот. Не приходилось страдать, что друзья бросили, потому что моими друзьями были сестры. Мне просто нравилось время от времени насладиться одиночеством. Я нырнула под воду и снова всплыла, вдруг вспоминая, как мы с Амарой играли в пруду.
Мы проводили много времени вдали от остальных, жаждая уединения, которого так сложно добиться, когда рядом еще четырнадцать девчонок. Мы сбегали сюда на бесчисленные часы и лепили из грязи куличики, притворяясь, будто их изготовили в лучших пекарнях Девяти миров.
Амара всегда хотела стать шеф-поваром или открыть свою пекарню. А я, в противоположность ей, хотела книжный магазин, где из-под полы продавались бы тоники и зелья, а еще хранилась бы самая обширная коллекция кристаллов этого мира. Мы планировали накопить на и то, и другое, вот только вложить деньги куда-то нам не удавалось. Стоило нам пополнить наш счет, как Фрейя переводила все на совместный, к которому имели доступ и остальные. Нам не разрешалось мечтать о чем-либо, что не включало всех.
Я взялась за шампунь и намылила голову, вдыхая ароматы трав с розовой отдушкой, чтобы успокоить истерзанные за несколько дней нервы. Выполоскав волосы, я нанесла самодельный кондиционер. А после воспользовалась жидким мылом, принявшись медленно водить его пеной по телу, и мои веки сомкнулись. А потом перед внутренним взором все заполнили глаза цвета океана, заставив мои собственные в ужасе распахнуться. Ни за что, сказала я подсознанию. Не в этой жизни.
В кустах что-то шевельнулось, и я уставилась на потревоженные листья. Пристально всмотрелась в них и те, что росли глубже, выискивая малейшие признаки движения.
– Есть там кто? – подала я голос, выжидая, не пошевелится ли незваный гость снова. На ответ я не рассчитывала, но придется же ему как-то удирать со двора.
Я скользнула глубже в воду, пока она не скрыла меня по самый подбородок. Сердце екнуло и заколотилось чаще.
Прикрыв грудь руками, я следила за кустарником. Должен же пришелец оттуда выбежать. Я запустила магический импульс на разведку, мысленно раздвигая ветки, пока сама оставалась в ручье. Магия не ощутила ничьего присутствия, не нашла никого крупнее сидящей в самых зарослях птицы. Я развернулась было положить мыло на камень, как в поле моего зрения возникли ноги. Мой взгляд уперся в ботинки-«мартинсы» и медленно поднялся, встречаясь с глазами цвета океанской синевы.
– Смело, купаться здесь голышом в одиночестве, – пробормотал Нокс, наклоняясь поднять бутылку с мылом, которую он затем открыл и понюхал. – Косишь под водяную нимфу? Или спрайт? – поинтересовался он и захлопнул крышечку. – Кто ты сегодня, Арья?
– Убирайся к черту с моей земли, Нокс.
– С чего бы это? Мне принадлежит весь город. Так что технически – и твоя земля тоже. Не говоря уже о том, что своим запахом ты учиняешь настоящий переполох. Я только что не дал волку тебя сожрать, ягненочек.
– Здесь никого не было, – прошипела я.
– Из тех, кого ты способна увидеть, – по-волчьи ухмыльнулся Нокс.
Он пристально за мной следил. А я стояла, не зная, как добраться до берега и не засветить ему больше, чем он уже лицезрел. Нокс, казалось, пришел к тому же выводу, потому что его ухмылка стала змеиной, а глаза вспыхнули огнем.
– Отвернись, – раздраженно прорычала я, силясь сохранять спокойствие.
Нокс перевел взгляд на кусты, заставляя меня посмотреть в том же направлении. Воздух всколыхнулся, за сплетением ветвей что-то шевельнулось – что-то могущественное, и все же мои глаза его не видели. Как будто оно существовало не в этом мире, а где-то сразу за самой тонкой границей портала.
Сзади меня раздался плеск, Нокс сдвинул меня обеими руками, загородил собой. Волосы у меня на загривке встали дыбом, по спине пробежала сильная дрожь.
Нокс зарычал, и нечто внутри меня повторило этот вибрирующий звук, рожденный в его груди. Нокс, оглянувшись, всмотрелся мне в лицо, как вдруг что-то с силой его ударило, отчего я врезалась спиной в камень. Обнаженную кожу обожгло болью, и я вскрикнула, в ужасе глядя, как воду вокруг затягивает алым.
Нокс соткал из ниоткуда пару клинков и вонзил их в зверя чудовищных размеров, который возник в поле моего зрения за секунду до того, как его разрубило пополам.
Я разжала руки, перестав прикрываться, вода вновь пошла волнами. Нырнув, я открыла глаза и в страхе уставилась на несущиеся к нам собачьи лапы, а когда вынырнула обратно, ничего не увидела. Невидимые над водой . Погрузившись снова, я ударила этих существ потоком своей магии, и она врезалась в них с силой, достаточной, чтобы вырвать конечности с корнем. Поднявшись из нагретых глубин, я уставилась туда, где были существа, а ныне – безжизненные тела, всплывшие на поверхность.
Меня схватили за плечи, и я, заорав от неожиданности, уставилась в прищур поразительно синих глаз. Нокс притянул меня к себе, оцепеневшую от шока – а потом толкнул в красную воду и прижал своим телом к каменному дну. Я охнула, задыхаясь от хлынувшей в легкие жидкости.
Нокс качнул головой и без усилий вытащил меня обратно.
– Вдохни, блядь, и держи! – скомандовал он, и я без вопросов подчинилась.
Мы снова нырнули, и Нокс, удерживая меня, вгляделся туда, откуда явились существа. Его рука скользнула вокруг моей талии, а взгляд медленно переместился на покачивающиеся вместе движением воды обнаженные груди. Я вскинула руку залепить нахалу пощечину, но вышло как в замедленной съемке, и я добилась разве что очередной самодовольной змеиной усмешки. Я попыталась вынырнуть и глотнуть воздуха, однако Нокс прижал меня обратно и принялся поить мои изголодавшиеся, пылающие огнем легкие воздухом сам.
Как только наши рты соприкоснулись, меня прошибло молниями так, что перед глазами потемнело от желания исследовать его губы дальше. Я отстранилась, уставилась на него со смесью замешательства и злости на саму себя, что повелась на его херню. Снова потянулась было к поверхности, и Нокс вдруг оттолкнул меня от себя, и его руку вспороли когти – там, где я только что пряталась.
Моя магия вырвалась наружу потоком, врезалась в напавшее на него существо, заполняя воду кровью и оторванными кусками. Нокс встал и без спроса меня схватил. Я зашипела, когда коснулась грудью его тела, отчего меня омыло волной страха и возбуждения. Нокс усадил меня на камень, а сам повернулся спиной.
– Лезь, живо, – приказал он сквозь стиснутые зубы.
– Что это за твари? – я быстро обхватила его всеми конечностями.
– Лезь, пока новые не явились, женщина!
– Я залезла! – возмутилась я и взвизгнула, когда он устремился прочь из воды.
Вокруг нас, в ручье, который как будто увеличился в размерах с тех пор, как я в него вошла, повсюду плавали оторванные от волкоподобных существ куски. Придерживая меня за бедра, Нокс добрался до берега, а затем без предупреждения наклонился и подхватил мои снятые мокрые трусики.
– В следующий раз купайся, блядь, дома, – предупредил он.
– У нас воды нет, придурок. Да и вообще я играла в этом ручье бесчисленное количество раз, и на меня никогда никто не нападал.
– В детстве, – возразил Нокс. – Ты была не детородного возраста, и порталы между мирами не ослабевали. Либо, блядь, слушай, что я говорю, или убирайся на хер отсюда, пока тебя не сожрали.
– Я тут сражалась вообще-то, напыщенный ты мудила. Я спасла тебе жизнь! – яростно зашипела я, и Нокс фыркнул.
– Да, бля, аж два раза, – хохотнул он. – Единственная причина, почему я здесь – твои феромоны, которые даже я учуял, они на все Девять миров семафорят про течную сучку.
– Я не течная, мудила.
– Течная, еще какая, блядь, течная, – усмехнулся Нокс. – От тебя так и разит, от сестер твоих тоже. А значит каждый монстр, которому аж свербит попасть в этот мир, будет лезть вас покрыть, ведьмы. Как будто сама по себе мало бесишь, – бормоча, он направился в противоположную от черного хода особняка сторону.
– Стой, – раздраженно прорычала я. – Ты куда меня тащишь?
– К себе домой.
– О, нет, вот уж хренушки!
Я забилась, пытаясь слезть с его спины, хотя он и держал меня за ноги.
– Отпускай! – потребовала я, и мое желание внезапно исполнилось.
Нокс уронил меня на землю и, повернувшись, уставился таким взглядом, который говорил, что он жаждет сломать мне шею – и дело с концом.
– Ты меня никуда не потащишь.
– Думаешь, это были все? Глубоко ошибаешься, Арья. Это слабые паразиты, которые полезли за легкой пиздятинкой. Ты торчала тут как на ладони, незащищенная и доступная.
– Мог бы нас предупредить, что порталы слабеют. Но ты же не счел нужным, правда? – возмутилась я, все острее осознавая, что я тут вообще-то с голой жопой, а ему то ли плевать, то ли он делает вид, что ничего не замечает.
Его ноздри вдруг затрепетали, и уже через мгновение он сдернул с себя окровавленную рубашку, обнажая рваные следы когтей на коже.
– Ты ранен, – прошептала я.
– Надевай сраную рубашку, живо.
Ткань, пахнущая им и промокшая до нитки, облепила меня, как вторая кожа. Взгляд Нокса упал на мою грудь, отметил торчащие кончики сосков, потом проследил за изгибом бедер.
– Ваш дом еще небезопасен. Твоих сестер забирают, и вы останетесь в моем, пока не соберете нужные для благословения вашего предметы. Сабина согласилась, так как она в отличие от некоторых присутствовала на сраном совете и была посвящена во все, что происходит. А ты – нет, ни хера себе сюрприз.
– Я пыталась с тобой не встретиться.
Нокс холодно улыбнулся, и температура вокруг нас резко упала. С его руки по-прежнему капала кровь и уже в изобилии залила землю. Нокс шагнул ближе, я отступила, увидев, как от гнева у него подергивается жилка.
– У вас, блядь, ни электричества, ни воды, ни защиты. А ты вся готовенькая, осталось только взять, и пока мы сейчас тут с тобой болтаем, монстры уже в очередь встраиваются расхерачить твою девственную дырку. Арья, у тебя пять минут собраться – все, что тебе нужно на ближайшие двадцать четыре часа, пока я не оттащил твою голую задницу в мой дом, без твоего, мать твою, согласия, и хоть брыкайся, хоть ори.
– Ладно, – заключила я, бросая на него яростные взгляды. – Сейчас вернусь.
И помедлила, когда он двинулся следом.
– Мне телохранитель не нужен.
– О, да ладно?! – рявкнул Нокс.
– Рука болит?
– Жить буду.
– Жаль, – буркнула я под нос, когда мы направились к дому.

Глава 10

Сестры сидели в доме на диванах в окружении мужчин. Я остановилась, когда мы с Ноксом вошли – и к нам повернулись все взгляды. Сабина, мигом подскочив, принялась осматривать меня на предмет ран.
– Ты как? Надо было мне выйти наружу, прежде чем готовить кристаллы, и все тебе рассказать, – тараторила она, проверяя на мне каждый сантиметр. – Почему ты голая?
– Купалась в ручье, – призналась я. – Сад засох, и я его вылечила, чтобы раздобыть травы для благословения.
Сабина вздохнула.
– Здесь многое происходит, о чем мы оставались в неведении.
– Например, чудовища, которые проникают через нелегальные порталы? Это я из первых рук узнала, – фыркнула я.
– Порталы между Девятью мирами закрыты, что-то поражало порталы в мир людей и ослабляло их. Это и дает существам из Девяти миров сбежать. Они стремятся извлечь выгоду из закона, что если они расплодятся с кем-то из первородных в этом мире, то смогут остаться, потому что потомство их сюда привяжет. На бессмертных, которым предоставлен сюда безопасный проход, открыт сезон охоты, Арья.
– Так мы и укрепим порталы. Это задача ведьм из первородной семьи. Поэтому мы и входим в число.
– Да, но чтобы вывести порталы из строя в их нынешнем состоянии, им нужна ведьма, в жилах которой течет кровь Гекаты.
– Две минуты, – коротко бросил Нокс, прервав Сабину и вынудив меня встретиться с ним взглядом.
Если все сказанное правда, то дела не просто плохи, это зачатки самой настоящей катастрофы. Я пожевала губу, глядя на Сабину, потом заметила сумки у ног сестер. Не говоря больше ни слова, я зашагала вглубь дома – в сопровождении второй тени. Я бы закатила глаза, но у меня и так болела голова. Ободранная спина саднила.
Когда мы добрались до моей спальни, я схватила спортивную сумку, которую не успела распаковать, и повернулась к Ноксу.
– Если это твои игры, чтобы заставить нас покинуть город, ничего не выйдет. Мне плевать, что тут происходит и кто за нами охотится. Где-то здесь моя сестра, и либо ты, либо кто-то другой знает, где Амара.
– Вероятно, уже мертва или где-то вместе с другими членами первородных семей, пропавших без, мать их, следа. Она не могла благословить этот дом или защитить его от нападения в одиночку. Я предупреждал твою сестру, чтобы убиралась из города, она отказалась. А я, блядь, не могу требовать от народа валить, и уж точно ни хера не собирался нянчиться с дерьмом, которое тут заварилось.
Моя работа проста: починить сраные порталы и навести здесь порядок достаточно, чтобы снова открыть проходы в Девять миров. А ты с твоими сестрами? Не что иное, как еще одна проблема, которую мне разгребать. Вы взяли и привезли в Хейвен-Фолз тринадцать детородных маток, умоляющих, чтобы вас обрюхатили. Еще в пути, по словам твоей сестры. Итого пятнадцать ничейных сучек, которых можно силой заставить вынашивать детенышей тем, кто хочет войти в этот мир прежде, чем мы разберемся с порталами.
– Ты их не починишь без меня, и Амара не мертва. Я бы почувствовала, так что да, может, она и пропала, но уж точно не погибла, так что не повторяй этого больше. Пойдем.
– Влезь в штаны и перестань давать им так легко обнюхать твою дырку.
– Ого, как пошло, – тихо прорычала я, после чего уронила сумку и, отклячив скрытый его рубашкой голый зад, принялась в ней копаться.
Вытащив кружевные трусики и черные джоггеры, я выпрямилась.
– Отвернись, пожалуйста, – хрипло произнесла я, сдерживая чувства, которые пронизывали мой разум, заставляли сердце сжиматься, что меня пугало.
Нокс не стал спорить и повернулся спиной; я мигом просунула ноги и в трусики, и в штаны, и дернула их вверх, пока он не передумал.
– Я все.
От дрожи в собственном голосе коробило – мне представилось, как сестру пытают или, того хуже, насилуют.
Нокс не стал дожидаться и вышел из спальни в коридор. Фыркая, он сворачивал в нужные двери, новые переходы, и мне не было нужно показывать ему дорогу. То есть он знал планировку дома, и это меня беспокоило. А еще меня тревожило, что он как будто мог без особых раздумий просто хлоп – и появиться, причем часто это проделывал, где я становилась уязвима, незащищена. На этот раз магия рядом с ним все же сработала, как будто он позволил мне ее сохранить.
– Почему ты меня спас?
Нокс потряс головой и зарычал на меня сквозь стиснутые зубы.
– Я не собирался. Твои сестры отказались уходить без тебя.
– Ты мешаешь мне использовать магию, как? – настойчиво продолжила я и вскрикнула: Нокс вжал меня в стену, а я даже не заметила, как этот мудак шелохнулся.
– Я не играю с тобой в сраный вопрос-ответ, ягненочек. Ты вообще должна быть или мертва, или раком, пока тебя трахают, и ни то, ни другое меня ни хера не касается. Кому-то вы нужны живыми, и этому кому-то надо бы голову проверить, если они считают, что тебя и твоих сестер стоит спасать. Сделай одолжение, закрой свой хорошенький ротик нахер и шагай давай.
Он с рычанием двинулся вперед, и в моей груди зародился похожий звук. Нокс скосил взгляд и ухмыльнулся, будто счел это милым. Ублюдина.
– Ты мудак! – Я оттолкнула его с дороги и гордо продефилировала по коридору, роняя капли с мокрых волос на ковер.
Как только мы вошли в гостиную и я направилась на выход, передо мной вырос мужчина. Он уставился на меня льдисто-голубыми глазами и глубоко вздохнул. Улыбка, растянувшая его губы, была какой угодно, но не дружелюбной. Он поднял взгляд поверх моей головы и отступил назад как раз, когда что-то ударило о входную дверь. Я вскинула руку и приготовилась, как от второго удара уже сотрясся весь дом. Дверь распахнулась, и путь преградил еще один мужик.
– Ты моя! – прошипел он.
– Не интересует, – я щелкнула пальцами.
Его позвоночник разломился, и тело, скрючившись, безжизненно рухнуло на пол. Я, перешагнув его, шепнула заклинание, которое обратило труп в прах. На крыльце, остановившись, я мельком оглянулась на Нокса, который наблюдал за мной из дома.
– Пять минут истекли, пойдем.
Его особняк был роскошным, отметила я, когда нас проводили в вестибюль, где велели подождать. Мужчины, стоявшие тут и там, настороженно за нами следили, ловили малейшее наше движение. Я хмурилась, оттягивая рубашку от стесанной о камень спины.
Казалось, мы провели в полной тишине долгие часы, прежде чем Нокс наконец снова появился со своей ведьмой, следовавшей за ним по пятам.
– Сабина, это Лейси, – представил ту Нокс. – Она поможет вам с необходимым для благословения.
– Пас, – буркнула я.
– Арья? – шикнула Сабина, свирепо глядя на меня через плечо.
– Это его ведьма, а не одна из нас. Нихера она не будет собирать для помощи нам. Говорила же тебе, здесь нет друзей. Все враги. Не доверяй ей, Сабина. Сами справимся. А еще не забывай, что она направила против меня магию, а значит, объявила себя врагом нашего рода.
– Я очень искусна в ведьмовстве, – усмехнулась Лейси.
– В чем-то ты искусна, дорогуша, но не в истинном ведьмовстве. Ты переполнена тьмой, а дому нужен свет. И нам не нужно, чтобы твоя магия его касалась. Пас.
– Я знаю больше твоего, ведьмочка, – настояла та.
– Полынь, матка умирающей женщины, волос истинного гибридного волка и слюна лютого волка, – я ухмыльнулась. – Апорт, лапонька.
– Лютые волки вымерли сотни лет назад, – возразила Лейси, усмехаясь с горящим в глубинах изумрудных глаз огнем.
– Ох, милая, ну ты же особенная, не так ли? В этом мире они вымерли, да, – согласилась я с улыбкой во все тридцать два. – Сбор ингредиентов для благословения Дома магии не ограничивается этим миром, потому что мы сами-то ему не принадлежим. Чтобы заслужить уважение нашего дедули, придется пролить малость крови. Войти в портал, где по-прежнему блуждают лютые волки, могут лишь те, кто принадлежит к роду Гекаты. Поскольку в свое время они были ее избранными фамильярами, она их защищает. Матка должна быть от ведьмы, причем умирающей не от старости, и она должна расстаться с ней по собственной воле. Гибриды… тут сложно, но с другой стороны, они спят и видят, как обрюхатить ведьму, – я пожала плечами, зная, что это как раз для нее не проблема. – Полынь должна быть со скал у Башни Драгара. Скажи мне, Лейси. Все еще хочешь добыть необходимое? Я вот, например, полностью за то, чтобы посмотреть, как тебя порвут на части. Черт, я даже попкорн приготовлю.
– Мы полагали, вам нужны обычные ингредиенты.
– Верю, ты же обычная сука.
– Прекрати и веди себя любезно, Арья, – упрекнула Каллиста, предостерегая меня взглядом.
– Я очень любезна. Я только что спасла Лейси жизнь, – ухмыльнулась я.
И опустила глаза в пол, чувствуя, как Нокс пристально смотрит мне в лицо. Я ужасно замерзла, толком не высохнув после купания в ручье. В спутанных волосах остались кровавые клочки – адреналин схлынул, и я начала чувствовать их запах. Я рассеянно потерла уставшую руку, оставаясь единственной, кто не поставил тяжелую сумку на пол. Я перекинула ее на другое плечо и поморщилась от жжения в спине.
– Сабина, – мне показалось, что голос разнесся по комнате эхом, и я нахмурилась.
– Да?
– Посмотри мою спину, пожалуйста, – прошептала я, хотя меня все равно все услышали.
Сестра приблизилась, приподняла на мне рубашку и резко втянула воздух.
– Ты как умудрилась?
– Ударилась о камень в ручье, когда на нас напали. Насколько хреново?
– Не то чтобы… э-э, не так уж плохо.
– Врешь, – застонала я. – Как же я жалею, что мы не остались дома, а поперлись в этот сраный проклятый город.
– Никто бы не пустил тебя на поиски Амары в одиночку, Арья. Нужно просто немного мха, и будешь как новенькая. Думаю, этот твой камень, который вообще-то черный турмалин, неплохо бы хорошенько почистить.
– Татуировка не испорчена? – мне было нужно знать, не затронуло ли случившееся птиц у меня на спине – едва ли не первого рисунка, который я сделала на коже. Когда больше двух воронов собирались вместе, их назвали «сговором». Вороны – крайне смышленые птицы, многие даже понятия не имели насколько. Они вообще-то входили в десятку самой умной живности этого мира. И я нанесла их на себя потому, что они меня манили, взывая об этом.
– Нет, сговор не затронуло.
– Хорошо, не хотелось бы сейчас остаться в одиночестве, – я многозначительно смерила взглядом Нокса, который молча за нами наблюдал. – Так что, мы спим на полу? – поинтересовалась я, не желая больше стоять без дела.
– Гребаные ведьмы, – поворчал он.
– Племенные ведьмы, – добавил Брандер, уставившись на Луну, словно она его обед и он вот-вот позвонит в колокольчик.
– Основные правила, дамы, – Нокс выплюнул последнее слово так, словно оно горчило на языке. – Никакой магии в моих владениях, вообще никакой, даже для исцеления Арьи. У вас, может, и Дом магии, но уверяю, мой далеко не так великодушен, когда правила нарушают. Верхний этаж закрыт для посещения, не лезть.
Повар вам не сучка на побегушках, ужин подадут, когда я проголодаюсь, и только тогда. По дому ночью не шляться. Вообще до утра не выходить из комнат. Тогда мы соберемся в столовой и обсудим всю херню, которую Арья пропустила, пока впала в детство и пыталась меня избегать. Потом начнем собирать ту херню, которая вам нужна для благословления вашего дома, чтобы на хер убрались из моего. Никакого, блядь… никакого блядства. Ноги не раздвигать.
– Серьезно? – удивился кто-то, и Нокс смерил его убийственным взглядом.
– Обрюхатим их, и минус проблема, – пожал плечами еще один.
– Держи член в штанах, Киллиан. Ведьмы не стоят всей еботни с потомством, – зарычав на Киллиана, Нокс повернулся к нам. – Ваши комнаты на втором этаже, предлагаю отдохнуть до завтра.
Лейси заулыбалась ему, хотя Нокс, по сути, только что назвал ее никчемной. Я фыркнула, чем вновь заставила яростный взор синих глаз перехватить мой взгляд.
– Есть что сказать, Арья? – проговорил Нокс.
– Тогда я бы уже сказала, – сердито отозвалась я.
– Прими душ, рубашку выбрось, – дал указание он, прежде чем отпустить нас и скрыться за огромными резными дверями с изображением бьющихся друг с другом драконов.
Ночь нам предстояла долгая.

Глава 11

Спальня, куда меня проводили, оказалась гигантской. Одной кровати хватало, чтобы устроить на ней целую вечеринку. Сквозь алые шелковые занавеси, которые не пускали на оргию насекомых, как я подумала, виднелось черное постельное. Еще был большой малиновый диван, который тянулся вдоль целой стены, что только подтверждало мою теорию про частые оргии. Я опустила сумку на кровать, достала шелковые пижамные штаны с белой маечкой и направилась в ванную.
Уставившись на усталое отражение в зеркале, я хмуро сравнила свою бледность с золотистым сиянием Лейси, которую явно благословили боги солнца. Мои волосы свисали бледно-серебряными прядями, а ее сияли, когда на черные локоны падал свет.
Моим спасением были только бирюзовые глаза, слегка раскосые и обрамленные густыми ресницами, которые не нуждались в туши. Губы, от природы пухленькие, были тусклого розового цвета, в отличие от сочных, мать их, вишен, которые явно скрывались у Лейси под слоем красной помады. На лице в форме сердца, на щеках горел естественный румянец, который обожали сестры, а я – нет. Из-за него казалось, что я постоянно краснею от стыда.
Я выбралась из рубашки Нокса и швырнула ее в мусорное ведро, потом, развернувшись, уставилась на ярко-алую ссадину с крошечным порезом у основания. Выглядело не так уж плохо, но жгло так, будто меня жалили огненные муравьи. Дотянувшись до смесителя, я включила воду и дождалась, пока она нагреется.
В воздухе заклубился пар, поднимаясь к потолку ровной завесой. Я сняла штаны вместе с трусиками, сложила их на тумбе и, шагнув под воду, зашипела – слишком горячо. Сглотнув ругательство, я добавила холодной и сунула под воду руку. Через мгновение температура стала сносной, и я смогла смыть грязь. Стекающие по телу розоватые струйки заставляли меня морщиться. Подставив спину, я вскрикнула от боли, но закрыла глаза и стерпела – рану было необходимо промыть, чтобы не допустить заражения.
– Могу исцелить, – предложил знакомый голос.
– Вали отсюда, Лейси, – предупреждающе прорычала я. – Мне не нужна твоя помощь.
– Ты крутышка, но здесь ты в мире мужчин, дорогая. И лишь то, что мой род не столь могущественен, Арья Геката, не делает меня бесполезной.
– Но ты позволяешь мужику тебя унижать и мешать с дерьмом. Ты применила против меня магию, ты пролила первую кровь. Ведьмы никогда не нападают на себе подобных, если не желают развязать войну. А теперь выметайся нахер.
– Ты понятия не имеешь, какие хищники ведут за тобой охоту или под чьей крышей ты спишь. А я знаю, я способна помочь, – в ее голосе звучала настойчивая тревога, и все же я чуяла затаившуюся в ней ложь. – Ты в опасности, и остальные тоже. Она исходит не только тех, кто проходит сквозь порталы, но и от…
Лейси умокла, в спальне раздались шаги.
– Лейси, – заполнил комнату глубокий баритон Нокса.
– Арья ранена, и я решила дать ей знать про опасность заражения, – соврала ведьма.
Ее дыхание осталось ровным, сказанная ему ложь ничуть ее не обременила. По ванной разлилась сила, воцарилась тишина. Я высунула голову из-за шторки, увидела, что рядом никого нет, и задернулась обратно, после чего быстро домылась и переоделась в пижаму. В спальне обнаружился подпирающий дверной косяк Нокс. На его рубашке расцвело кровавое пятно. С трудом сглотнув, я перевела взгляд с него на лицо Нокса.
– Мне нужно осмотреть твою спину.
– Нет, не нужно, – нахмурилась я. – Подождет до завтра, когда мы свалим отсюда.
– Я не спрашивал, – он с рычанием оттолкнулся от косяка и начал медленно надвигаться.
Игнорируя его, я свернула полотенце, оглядела комнату на предмет корзины для стирки и, покачав головой, отступила в ванную, где оставила его на тумбе. Забрав оттуда же свою одежду, я сунула ее в отдельный карман сумки. Только потом я села на постель и, повернувшись к Ноксу спиной, задрала маечку.
Теплые пальцы тронули позвоночник, и я подалась вперед, отодвигаясь от касания и связи, которую ощутила. Просевшая рядом кровать заставила меня вскочить, убраться еще дальше, однако Нокс удержал меня за плечо.
– Пугливая малышка, м-м, Арья? – второй рукой он отвел мне волосы, открывая шею.
Он отпустил плечо и провел пальцами по царапине; я застонала, чувствуя спиной заскользившую по ней магию. Соски тут же откликнулись на прикосновение, и я уставилась на их торчащие кончики. Между ног вдруг судорожно сжалось, и я, отскочив, уставилась на Нокса. В его глазах стояло хищное выражение – и взгляд упал на мою маечку. Губы изогнулись в сардонической усмешке, после чего Нокс встал и ушел в ванную. Затем появился обратно с мешком из ведра, в которое я выбросила его рубашку.
Нокс застыл в дверном проеме, внимательно меня изучая. И это напрягало. Как будто лев наблюдал за добычей, решая, как лучше нанести смертельный удар. Улыбка Нокса стала шире, злее.
– Мог бы уже фотку сделать и на нее пялиться, было б не настолько жутко, – мрачно нахмурилась я.
Я не опустила взгляд, хотя все внутри меня этого требовало. Как будто чутье вопило, что я смотрю в глаза смерти, и совершенно не радовалось, что мне хватает на это идиотизма. Ноздри Нокса затрепетали, на лице заходили желваки, и я ухмыльнулась. Нокс ненавидел, когда с ним спорят – и определенно ненавидел, когда я бросала ему вызов.
– Если хочешь, ложись рядышком, щелкнем селфи, – расхрабрилась я, но вышло как-то плоско, потому что я до ужаса боялась этого мужчину.
Он высасывал, поглощал весь воздух так, словно тот ему принадлежал. Его сила скользила по моей плоти нескончаемым потоком, будто я стояла посреди электрической бури в ожидании удара, который случится в любой момент.
А хуже всего этого дерьма? Мое тело отзывалось на Нокса, как никогда прежде не реагировало на мужчину. Я сохранила девственность не потому, что так хотела, нет. Еще ни один мужчина не добивался от моего тела отклика, и все же Нокс заставлял его пробудиться к жизни, мурлыкать так сладко, как в бродвейской песне, которая вот-вот станет большим хитом.
Мои ноги сомкнулись, притягивая взгляд Нокса даже столь мелким движением, что большинство мужчин даже бы не заметили – но не он. Нокс увидел, его пристальный взгляд налился плещущим в них жаром и, медленно двинувшись вверх по моему телу, остановился на тонкой маечке, которая ничуть не скрывала торчащие соски.
– Что, никаких селфи? – хмыкнула я, поворачиваясь за одеялом, как вдруг в тишине комнаты эхом разнесся стук упавшей на пол сумки.
Я развернулась как раз вовремя, чтобы встретиться с Ноксом лицом к лицу. Он вжал меня в кровать, стискивая пальцами горло, и заглянул прямо в глаза.
– Продолжай, мать твою, дразнить, ягненочек. Я тебе покажу, почему пастухи по ночам прятали стада от волков. Увидишь, что бывает, когда столь нежных, сочных малышек отделить от стада. В итоге их имеют так жестко, что даже прочие овцы чуют, что от такой наутро осталось.
– Волки овец не имеют, Нокс, – просипела я. – Анатомически невозможно.
Он еще сильнее сжал мне горло и склонился к груди. Я вскрикнула: в сосок впились зубы так, что его обожгло болью. Мои бедра вскинулись сами собой, горячее дыхание воспламенило мою плоть, и я застонала, когда он разжал зубы и уставился на пятно, где ткань от слюны стала почти прозрачной.
– Ты меня за сосок укусил! – возмутилась я, когда хватка на моем горле исчезла, и я жадно нахваталась воздуха, кашляя от жжения в легких.
Нокс встал, пристально посмотрел на меня сверху вниз так, будто сам потрясен содеянным не меньше моего. Он быстрым, плавным движением схватил мешок со своей рубашкой и, не сказав ни слова, исчез из комнаты.
– Ночи? – бросила я ему вслед, прежде чем упасть обратно на кровать и в замешательстве устремить взгляд в потолок.
Что, черт возьми, это было? Медленно приподнявшись, я коснулась припухшего соска. Оттянув ткань, мрачно уставилась на покрасневшую отметину, которую оставили зубы.
– Придурок, да кто вообще за сосок грызет? – фыркнула я, снова падая на постель. – Мудак.

Глава 12

Я ворочалась и металась, спать было невозможно. В комнате стояла духота, заставившая меня сбросить одеяло и застонать – на коже выступил пот, и ткань, пропитавшись, неприятно липла. Сев, я стянула маечку с живота и принялась обмахивать лицо.
В углу комнаты шевельнулась тень. Я сглотнула вставший в горле ком, поднимаясь с постели. Из тени шагнул Нокс, одетый в темные спортивные штаны, которые совсем не скрывали очертания мускулистых бедер – и не только.
– Уходи, – предупредила я, усаживаясь обратно на постель.
Нокс молча подкрался ближе, наблюдая за мной холодным взглядом, и навис, отчего я почувствовала себя маленькой, уязвимой. Он заполз на кровать, заставляя меня отпрянуть, а потом ткнулся мне в шею, провел по бешено бьющейся венке языком. Втянул кожу в рот, покусывая артерию, по которой кровь на скорости уносилась к пульсирующим вискам.
– Нокс, – опять подала я голос, но его заглушило низкое рычание, что зародилось у Нокса в груди.
Его язык прижался к моей шее, посылая по всему моему телу волны тепла. Рука Нокса скользнула под мою маечку, медленно исследуя контуры живота, а затем нашла и стиснула округлость груди. Колено раздвинуло мне бедра, и я застонала, когда пальцы обвели и ущипнули нежную плоть соска.
Я понимала, что должна его остановить, оттолкнуть, но нет. Рука Нокса все так же плавно двинулась вниз, нырнула под шелк пижамных штанов, и я содрогнулась всем телом, когда пальцы почти невесомо коснулись клитора.
Нокс вскинул голову, глядя на меня сквозь полуопущенные веки, и завладел моими губами сперва мягко, затем более требовательно. Его язык боролся с моим, и Нокс с трудом вспоминал, что для жизни вообще-то нужен воздух.
Сочетание движений языка в идеальном ритме с пальцами было чувственным. Мои ноги раздвинулись шире, и кончики пальцев Нокса неторопливо прошлись по отверстию, как будто он изучал меня, открывая для себя мое тело. Палец вдруг скользнул внутрь, и я ахнула в поцелуй, невольно двинув бедрами навстречу. В изнывающее нутро толкнулся второй палец, я выгнулась от внезапной заполненности, и Нокс хрипло зарычал, разорвав поцелуй, и я дернулась за ним, требуя продолжения.
Нокс наблюдал за мной, вызывая к силе внутри моего тела, что угрожала меня сокрушить. Маечка задралась, обнажая торчащие соски, которые буквально умоляли, чтобы он их пососал, однако Нокс откинулся назад, погружая пальцы еще глубже и лениво потирая клитор большим.
Нокс сдвинул резинку своих штанов вниз, обнажил чудовищных размеров член, на широкой головке которого уже блестела капелька смазки. Свободной рукой он обвел бархатистую плоть, стирая каплю большим пальцем, и протолкнул его мне в рот. Я застонала, облизывая его, всасывая глубже.
Что я творила? Я должна была вышвырнуть этого придурка из комнаты, но нет. Я сосала его большой палец, пока он медленно доводил меня до грани оргазма.
Он устроился между моих бедер. Я приподнялась, чтобы сесть, твердо намеренная прекратить, пока он не зашел слишком далеко, но все вдруг переменилось.
Из его спины развернулись плотные черные крылья, его тело исчертили пульсирующие древней силой строки. Комнату заполнила чистая, темная магия, источающая само зло, и я открыла было рот, чтобы выпустить палец и возмутиться. Когти вытянулись, заполняя меня под пристальным взглядом Нокса. Это было больно, мучительно, пока все мое нутро не взбунтовалось против того, что он с ним творил.
– Нокс, нет, – хрипло выдавила я, когда пальцы наконец выскользнули наружу.
Он поднес коготь, которым только что меня трахал, ко рту и начисто облизал раздвоенным языком.
Я стиснула простыню в кулаках, готовая бежать. Крик, что я сдерживала, вырвался из горла, и жуткие глаза Нокса устремились туда, где он готовился слить нас воедино.
Он сжал в кулаке свой огромный член и потер его о мой вход, наблюдая, как я изо всех сил пыталась вырваться, но меня, дрожащую от страха, как будто прижимали к постели, удерживали невидимые руки.
– Я убью тебя и сожру с потрохами, ягненочек, – усмехнулся Нокс разными голосами, что слились в один, и толкнул массивную головку в мое нутро, глядя, как мои глаза расширяются от ужаса.
По моему животу прошлись когти, из ран хлынула кровь. Нокс запустил в них вторую руку, и я завопила. Я орала, пока он не извлек из меня что-то маленькое, неподвижное. В его ладонях был ребенок, крылатый ребенок, заходящийся криком. Я затрясла головой, рванулась прочь из невидимых рук и с глухим стуком скатилась с постели.
Я тут же вскочила на ноги, чтобы бежать, и замерла. Коснулась ладонью плоского живота – он был влажным. Но на ладони не оказалось крови, и когда я перевела взгляд на кровать, то обнаружила сбившиеся простыни. Кошмар был таким реальным. Я медленно выдохнула и вскинула голову: по коридору разнесся крик.
Он раздался снова, и я медленно двинулась к двери, слушая, как в пустом коридоре четко слышны удары кровати о стену. Зажмурилась, когда осознание пришло плевком в лицо и снова донеслись сладострастные вопли Лейси.
Кровать все грохотала, и Лейси орала все громче, настолько, что наутро явно должна была остаться без голоса. Фыркнув, я закрыла дверь, но вскоре крики стали совсем уж невыносимы.
Выйдя из комнаты, я поискала что-нибудь скоротать часы до утра и заметила мягкое свечение у двери в дальнем конце коридора. Туда я и направилась, не обращая внимания на одновременно непристойные и ужасающие звуки, которые издавали Нокс и Лейси. Я прошлепала босыми ногами по мраморному полу, как вдруг позади раздалось рычание.
Медленно выдохнув, я молча развернулась, но продолжила шагать спиной. Рычание становилось громче, а крики Лейси, наоборот, все тише, пока не перешли в полные слез крики, как будто ее разрывало на части. Волосы у меня на загривке встали дыбом, а звук открывающейся двери заставил повернуть обратно к цели.
Я метнулась в комнату и бесшумно закрыла за собой дверь, сердце бешено колотилось. Оглядевшись, я увидела заставленные древними томами полки.
Я всю жизнь любила книги. Не могла пройти мимо книжного магазина, не заскочив на минутку, пусть хотя бы прикоснуться к ним кончиками пальцев и уйти без покупок, к большому неудовольствию многих продавцов. Я никогда не могла раздобыть достаточно книг или прочитать достаточно слов, чтобы убежать от реальности. И все свои знания о романтике я почерпнула именно из них.
У Нокса были тысячи книг, которые только и ждали, когда их возьмут с полок, что тянулись вдоль стен, насколько хватало глаз. Подойдя ближе, я провела пальцами по древним корешкам, вдохнула земляной аромат. Пробежав глазами названия, улыбнулась: Нокс владел обширной подборкой человеческой литературы наряду с более старыми, первозданными и бесценными томами из Девяти миров.
Девять миров вечны, каждый был создан первородными, и в каждом же правила группа первородных семей. Они существовали задолго до того, как об этом или прочих мирах никто даже и не мечтал. Коллекция литературы из Девяти миров говорила о многом: такие книги давались на хранение лишь существам самого высокого статуса. Я вытащила увесистый фолиант, пролистала страницы, рассеянно покусывая губу и разглядывая древних зверей, когда-то бродивших по Норвалле.
Норвалла, самое удаленное от этого мира королевство из Девяти, походило на фейри-версию Двора ночи или кошмаров. В нем обитало зло, и все слухи свидетельствовали, что это худший из миров, где можно попасть под приговор, за исключением Пустоты небытия, которая служила Девяти мирам тюрьмой. Некоторые миры-королевства были цветущими, невероятными, полными магических существ и неземной, бесконечной красоты. И в противовес им Норвалла, и она была единственным местом, которое взывало ко мне, пробуждая любопытство. Сунув книгу на место, я уставилась на деревянную полку.
И охнула, осознав, что полки библиотеки сделаны из древних белых дубов, которые росли только в Норвалле. Сердце пропустило удар. Нокс владел не только тысячами книг и тезаурусов из того королевства, но и сотнями выполненных на заказ полок, перенесенных из самого дальнего из Девяти миров. Да кто он, черт возьми, такой? А его выбор книг?.. Я могла пропадать в них годами!
По выставленным книгам можно многое понять об их владельце. Все собирают книги, которые им нравятся, которыми дорожат, которые хочется держать под рукой, чтобы угнездиться на диване и на время погрузиться в другой мир. Покопаться в частной коллекции книг все равно что получить редкую возможность заглянуть ее хозяину в душу. То, что он читает, расскажет многое о нем и его личности, и если он предпочитает художественную литературу документальной, ему нужно сбежать от обыденности. Любители документального чтива предпочитают жить настоящим, узнавать факты, которые рассказчик или писатель изучил в мельчайших деталях. Я же предпочитала романтику или фэнтези, чтобы уйти от действительности, прожить тысячу жизней, испытать то, что никогда бы не смогла, если бы автор не подарил мне шанс проникнуть ему в душу, ненадолго сделать его книгу своим домом.
Вглядевшись вглубь комнаты, я отметила, что из белого дуба выполнены все до единой полки, и принялась лихорадочно соображать, как кто-либо вообще мог перенести в этот мир столько подобного материала. Ряды книг заполняли пространство, как в библиотеке, и тот, кто их разместил, не забывал и об удобстве. В каждом углу была вырезана голова мифического зверя, и я рассматривала их, пока комната не начала меняться, становиться темнее с каждым моим шагом, будто там не хватало свечей или ламп. Резко стало холоднее, и у меня замерзли голые руки.
Единственными звуками были мои шаги и дыхание. Когда оно начало вырываться облачками пара, я замерла, осмотрелась. Нахмурилась, увидев полки с книгами, которые перегородили путь назад.
Они сдвинулись! Прикусив нижнюю губу, я подумала вернуться и проверить, переместятся ли они снова, но во мне уже пробудилось любопытство: я должна была узнать, что еще скрывает эта комната. Она все тянулась, словно бесконечная, словно вместо библиотеки я попала в другой мир-королевство. Будь у меня хлебные крошки, я бы отмечала ими свои перемещения, чтобы найти дорогу назад, ведь библиотека Нокса походила на пряничный домик, а я нихера не хотела, чтобы меня сожрала старая карга.
Я поддалась любопытству и зашагала дальше, несмотря на очередной скачок температуры вниз. Ноги ступили на что-то скользкое, и я чудом не рухнула. Отступив, я присела на корточки и провела пальцами по полу: он был покрыт льдом. Но не простым, нет, а прекрасным, чистым, словно высококачественный кварц, который добывали в этом мире. Я поднесла руку к носу и медленно, глубоко вдохнула запах полночных роз.
Едрить твою налево. 
У Нокса был лед с самых высоких пиков Темных гор, которые разделяли два из Девяти миров: Норваллу и Королевство зверей. Этот лед пропитан богатым, опьяняющим ароматом редкой черной полночной розы, которая растет только в пределах горного хребта. Аромат высоко ценился среди ведьм, даже наша тетушка Аврора обожала драгоценное эфирное масло из таких роз.
Горный перевал, где они цвели, по слухам, охраняли чудовища настолько жуткие и сильные, что еще ни одной ведьме не удавалось заполучить больше капли. У Авроры, однако, был крошечный флакон, который она носила на шее и никогда не снимала. Она позволила нам его понюхать лишь однажды – и с тех пор я тоже жаждала его раздобыть.
Я встала и осторожно двинулась вперед, гадая, что же еще Нокс хранил в своей сокровищнице. Он, похоже, коллекционировал редкие вещи, что меня нисколько не удивляло. А что удивляло – так это обширная, богатейшая библиотека, заполненная редкостями, которых не должно существовать в здешнем мире. Он доставил сюда иней, который застлал весь пол. Иней с Темных гор живой, и в отличие от местных снега и льда он никогда не растает. Он продолжил расти, пока не покроет все, до чего он сумеет дотянуться.
Свернув за угол, я остановилась. Пол замысловатыми узорами усыпали кристаллы. У меня аж пальцы зачесались коснуться огромной сферы цитрина размером с мою голову или даже больше. Ее несовершенство сияло на пронизывающем ее свету. От поверхности отражались радуги, создавая на стенах переливы неземной красоты. Превосходные крупные кварцевые башни вокруг нее рисовали радужный калейдоскоп на потолке. Куда ни глянь, везде были кристаллы высочайшего качества, которые взывали к моей ведьминой сути, чтобы я их коснулась – и все же притрагиваться к ним считалось невежливым, ведь камни впитывали негатив и каждую испытанную в этот момент эмоцию. У Нокса их было больше, чем у нас: сферы, призмы, черепа, все идеально вырезанные с таким мастерством, которого я еще никогда не видела.
Я возненавидела его еще сильнее – потому что мне захотелось забрать их все себе.
Продолжая идти, я чуть не заплакала от облегчения, когда замерзшие ноги коснулись ковра, но и он оказался непростым. Это был тончайший шелк из Северного Эттлборо, небольшого городка в Норвалле, который славился мастерством в изготовлении тканей. Ковер был дорогим и в то же время таким утонченным, что я не смогла отказать себе в удовольствии по нему пройтись. Мне хотелось лечь на него, покататься туда-сюда, радуясь, что дыхание больше не вырывается облачками пара, что ступням больше не грозит обморожение.
Воздержавшись от выставления себя полной идиоткой, я обошла полный круг и охнула, когда поняла, что нет больше ни книжных шкафов, ни полок, а обратный путь похож на заполненный радугой ледяной тоннель, которому не видно конца. Что это, черт возьми, за место? Я шагнула глубже в комнату, и меня вдруг охватило дурное предчувствие и ощущение, что за мной наблюдают. Я вскинула взгляд вверх, где сидели статуи взирающих вниз горгулий.
– Ну не красавчики ли? – прошептала я едва слышно, словно боялась, что меня отругает какой-нибудь местный библиотекарь. Ну, по крайней мере, это не Нокс обнаружил, что я тут шныряю, так как в настоящее время он засаживал Лейси по самые помидоры – судя по непристойным звукам из соседней со мной комнаты.
Кто бы ни изваял горгулий, он выполнил свою работу идеально. Даже на таком расстоянии я видела всю любовь и старания, которые творец вложил в каждую. Они выглядели живыми, но не могли таковыми быть, ведь даже в пределах всех Девяти миров они вымерли. Потрескивание огня вернуло мое внимание обратно вниз, и я, последний раз содрогнувшись в ледяных пальцах холода, приблизилась к нему, чтобы согреться.
На пути к камину я хмуро окинула взглядом большую, роскошную кушетку из кварца, которая весила явно больше, чем способно поднять какое-либо существо. Она была покрыта дорогим малиновым бархатом, что выделялся на фоне светлого ковра ярким пятном.
Массивный камин был встроен в стену и окружен черным ониксом, отражающим танцующие язычки пламени. Выглядело это не просто красиво, а изысканно, и мне оказалось трудно поверить, что такой, как Нокс, склонен держать подобные радующие глаз предметы у себя дома.
Этот мужчина был загадкой. В его библиотеке находились редкие и смертоносные вещи, столько знаний в книгах, что их никогда не надоест впитывать. Я застонала от блаженства: огонь ласкал мою плоть, быстро согревая после прогулки по льду, который Нокс перенес сюда с собой.
Не будь он таким ушлепком, я бы попросила почитать некоторые драгоценные книги. А в нынешних обстоятельствах я и безо всяких вопросов знала, что ответом окажется категорическое «нет» и самодовольная ухмылка. За то, что он меня разбудил, я понадеялась, чтобы он подавился соками Лейси или в ней застрял. Впрочем, если бы не разбудил, я бы не наткнулась на его библиотеку и не увидела бы редкие прекрасные предметы, которые она скрывала.
Я развернулась, оглядывая остальную комнату, и замерла: на меня поверх книжки смотрел не кто иной, как оголенный по пояс мужчина из моих мыслей, расположившийся на еще одной кушетке типа той, мимо которой я прошла. Его волосы были взъерошены от полулежания на горе подушек, наверняка столь же мягких, как и ковер. Глаза цвета океана сузились, схлестнувшись с моими. Нокс излучал опасность.
– Тебе было сказано не покидать комнату.
– Я знаю, – с угрызениями совести отозвалась я, внимательно за ним наблюдая. – Не спалось, а здесь горел свет.
Я по своей воле нарушила его правило и, что еще хуже, оказалась с ним наедине. Я-то считала, что он занят с Лейси, раз уж она вопила за стенкой.
– Я сказал тебе не выходить из комнаты, Арья. Ты нарушила правила, – упрекнул Нокс, и под его мрачным, безжизненным взглядом я чувствовала себя обнаженной, уязвимой, будто он видел меня насквозь, будто он видел в глазах мой кошмар о нем во всех красках.
– Мне приснился кошмар, а потом вопли Лейси не давали заснуть. Отвратные и чрезвычайно раздражающие. Похоже, твоя подружка поскользнулась и села на чей-то член. Наверное, твой ей надоел, – предположила я, мельком проверив, что за книгу он читал: «Генеалогия рода Гекаты». – А это вряд ли поможет ее вернуть. На кого бы там она ни приземлилась, по звукам там реальный талант.
Почему я вообще не затыкалась? Нокс растянул губы в холодной улыбке и склонил голову набок, изучая мою тоненькую шелковую пижаму, прилипшую к коже. Я слишком долго простояла у камина и успела вспотеть.
– Ты, ягненочек, либо очень храбрая, либо очень глупая.

Глава 13

Судя по ледяному прищуру Нокса, мое присутствие в библиотеке его бесило. Я не планировала вторгаться в его личное пространство, но оказалась здесь и еще не была готова уходить. Нокс мог потребовать, чтобы я возвращалась в свою комнату, а я пришла в настроение не отступать от вызова.
Хрен ему, а не указывать мне, что делать, и ждать от меня слепого выполнения требований. Я, в конце концов, женщина. Его взгляд стал еще более пристальным и мрачным, будто Нокс решал, как лучше меня нашинковать и избавиться от останков.
Он начал было вставать с кушетки, как я двинулась к нему, забрала у него из рук томик и плюхнулась рядом, уставившись на открытую страницу. Нахмурившись, перепроверила название книги.
– Столько всего в библиотеке, а ты выбрал это? Ну серьезно, Нокс, – пробормотала я, вчитываясь.
Он откинулся на гору подушек, изучая меня, пока я же изучала в статью о… кхм, о себе.
– Из всех прекрасных фолиантов здесь ты решил почитать обо мне? Польщена.

Арья Примроуз Геката, рожденная от Фрейи Гекаты, первой рожденной дочери Гекаты. Отец Арьи неизвестен, ее родословная чиста и не запятнана, и все же тесты не сумели определить вторичную родословную по отцу в создании Арьи и Амары. В отличие от прочих дочерей Фрейи, Арья проводит время в одиночестве, изучая ремесло с усердием и умом, которыми не обладают другие по этой линии. 
Она не подвержена мужскому влиянию и была способна игнорировать мужчин-фейри, которые применяли к ней магию в нежном возрасте десяти лет. 
Арья признанно обладает внушительной магической силой, а также тьмой, смешанной со светлой магией, что вызывает беспокойство и интерес и требует наблюдения. Необходимо также проведение большего количества тестов для установления родословной со стороны отца. Тем не менее, без согласия Фрейи данный вопрос вынужденно откладывается, пока Арья не вступит в половую зрелость полностью, что развивается куда медленнее, чем у среднестатистической ведьмы. Данный пункт также требует особого наблюдения. 
Природа отвечает ей так, как прежде никогда не отвечала ни одной ведьме, Арья не похожа ни на что ранее изученное, что усиливает интригу. Амара, ее близнец, не проявляет схожих черт, как и не черпает силы из тьмы. Амара мила и достаточно послушна в сравнении с замкнутым характером Арьи, присущим ей защитным механизмом, который выражается в отталкивании окружающих. Судя по всему, Арья обещана тьме, в то время как Амара обещана свету. Было запрошено дальнейшее расследование, однако Оракул дал отказ. 
Заключение о данной ведьме: опасная, смертоносная, дикая. В случае, если она продолжит притягивать магию из родного мира, мы приходим к выводу, что ее следует устранить или отправить обратно, дабы защитить этот мир от мутации незаконно спаривающихся существ. 
Из рода Гекаты она – самое трудное и в то же время могущественное дитя из девяти пар близнецов по линии Фрейи. Следует отметить, что один рожденный у Фрейи мальчик также был близок по силе и магии к Арье, однако где она преуспела в умственных способностях, он потерпел неудачу. 

Ладно, не то чтобы здесь вообще все неправда, но было жутковато осознавать, что в школе нас проверяли, а мы об этом ничего не знали – и даже ничего не чувствовали. На страничке рядом с моей биографией – если сей текст можно так обозвать – разместили черно-белый снимок меня в кружевном летнем платьице. Фотограф щелкнул камерой в миг, когда я оторвала взгляд от белой розы, которую держала, и он был отнюдь не весел. Я выглядела в высшей мере взбешенной, враждебно настроенной к тому, кто скрывался за объективом. Судя по крошечной надписи под фото, на нем мне не больше десяти лет. Снимок был сделан спустя несколько дней после очередного покушения от моей «идеальной» мамочки.
– Неправда, я никого не отталкиваю. Я о них спотыкаюсь, а потом через них перешагиваю, – буркнула я, возвращая книгу Нокса.
– М-да? Или тебе просто не нравится, что о тебе написали? – отбросив томик в сторону, он скрестил руки на груди, как будто ему вообще на все это плевать с высокой колокольни.
– Здесь говорится, что у моей матери девять пар близнецов. А она родила восемь, я точно знаю, потому что мы спасали друг друга, когда мать нас бросила. А еще автор утверждает, что у нее был ребенок мужского пола, но по линии Гекаты их не бывает. Мы порождаем сучек, и порождаем их с легкостью. У большинства ведьм таких проблем с потомством мужского пола нет, а у нас вот только девочки, это широко известно. Так что, Нокс, твоя книга неверна.
– М-да?
– Что ты такое? – прошептала я, затаив дыхание.
По моей плоти вновь заскользила его сила, заставляя все внутри меня перейти в режим полной боеготовности. Ощущение накатывало волнами, как будто Нокс не всегда мог сдержаться.
– Откуда у тебя в этом мире лед с Темной горы и белый дуб из Норваллы? Ты там бывал? – допытывалась я, и у него снова заходили желваки.
– Иди спать, Арья.
– Ты там бывал? Там и правда есть такие большие чудовища, как говорят? Расскажи, Нокс, – зашептала я, потому как ученый внутри меня умолял разузнать больше. – И в Темных горах есть монстры, которые защищают розы? А ты можешь их раздобыть? Это и правда такая прекрасная и дикая земля, как пишут в книгах?
Нокс молчал, его грудь вздымалась и опадала, и в ней, я была уверена, клокотала досада. Закатив глаза, я вернулась к камину и уставилась на пламя.
– Большинство хочет полюбоваться красотой Девяти миров, а я хочу узнать их тайны. Увидеть Норваллу и попробовать на вкус пороги Валании, стоя на кристаллах кварца величиной с человеческий дом. Я жажду мира, в котором была создана и которого никогда не видела. Нам разрешили ступать в Девять миров лишь в случае, когда что-то случалось с правителями, оставленными вместо нас, пока мы не достигали определенного возраста. Меня, к сожалению, ни разу не допускали.
Наблюдая за мерцающим огнем, я вдруг заметила в камине…
– Ты сжигаешь белый дуб?!
Меня охватила непреодолимая потребность протянуть руку, защитить его от с упоением пляшущего пламени.
– Думаешь, я стал бы так бездарно его растрачивать? – раздался прямо у меня за спиной голос Нокса, и я, охнув от неожиданности, рывком обернулась.
Я совсем не слышала, как он пошевелился. Не ощутила, как он приблизился, а теперь наша плоть едва не соприкасалась. Он опустил темноволосую голову и начал выглядеть еще более зловеще с горящим в его красивых глазах отражением пламени. Я нервно облизнула губы, готова чуть что дать деру. Нокс ухмыльнулся, будто прочитал мои мысли, но не отступил ни на миллиметр, глубоко вдыхая так, что трепетали крылья носа.
– Не берусь утверждать, что знаю, как бы ты поступил или не поступил.
Дерево жарко горело, горячо целуя мою плоть, словно тянулось к нему. Я сглотнула сжавшимся горлом, по спине заструился пот.
– Глянь-ка еще, – хрипло произнес Нокс.
Я не решилась подставить ему спину. Его присутствие давило, заполняя собой все. Комната казалась красивой, роскошной ровно до тех пор, пока я его не заметила. Теперь Нокс перетягивал все внимание на себя, удерживал его в плену, заставлял упускать тонкие детали. Для меня существовали две разных комнаты до Нокса и после, и между их пространством лежала целая пропасть. Моя грудь беззвучно поднялась и опала, и лишь затем я наконец повернулась к камину.
Языки пламени, танцуя, ласкали древесину, но не оставляли обугленных следов. Огонь не сжигал. Он медленно вытачивал женское лицо, глаз не сразу уловил черты. Первым, что я увидела, были пухлые губки, кончик подбородка и наметки носа на лице в форме сердца, которые огонь вырезал с ловкостью мастера.
Я простояла без движения, глядя за работой пламени, чувствуя, как по телу струится пот, целую вечность. Подняв руку, я вытерла стекшую по виску каплю и уже хотела было развернуться к Ноксу, как он вдруг запустил пальцы мне в волосы и дернул голову назад, заставляя запрокинуть лицо к потолку.
– Не стоило, блядь, выходить из своей комнаты, – прошипел Нокс и потерся носом о мою шею.
Вторая его рука обхватила меня за талию, и я не осмелилась пошевелиться. Я была в его владениях, и об этом никто больше не знал.
– Ты и правда никого не слушаешь, да?
– Как правило, – хрипло согласилась я, затаив дыхание.
Мне становилось нестерпимо жарко от огня, еще одна капля пота щекотно стекла в ложбинку груди.
– Возвращайся в постель, пока тебя не сожрали.
– Я не могу спать вод вопли Лейси.
– А ты уверена, что это Лейси, а не кто-то из твоих сестричек самоутешением занимается? – прошептал Нокс, проводя ладонью вверх по моему плоскому животу, и я, зажатая, в ловушке, без магии никак не могла с ним ни сразиться, ни сбежать отсюда.
– Самоутешением? – переспросила я; термин оказался мне незнаком, хотя смысл я уловила.
– Играет со своей грязной пизденкой, – отпустив мои волосы, Нокс развернул меня к себе лицом и впился взглядом темных глаз, что превратились в щелочки расплавленного огня. – Трахает себя в изнывающую дырку пальцами, потому что в моих владениях получить хер им не светит, – хмыкнул он.
– Я уже поняла.
Я отступила от камина и вся подобралась, чтобы в случае необходимости сбежать. Мой взгляд оторвался от глаз Нокса и скользнул к проходу, который привел меня сюда, но там царила кромешная тьма, словно это уже был не коридор, а нечто иное. Осмелиться ли рвануть туда и молиться богине, чтобы Нокс меня не поймал?..
– У тебя не выйдет.
Поняв по растерянности на моем лице, что он прав, Нокс хмыкнул.
Я отступила еще на шаг, Нокс подобрался ближе. Я была готова убраться отсюда к чертовой матери, а он – прыгнуть и напасть. С дрожащими от страха губами я чувствовала, что Нокс, кем бы он ни был, куда смертоносней, чем я думала. Если поискать худший способ умереть, рядом несомненно обнаружится его портрет.
Задней стороной икр я уперлась в кушетку. Нокс толкнул меня обеими руками – я ахнула, шлепнувшись задницей на бархатную подушку. Моя пижама вся вымокла от пота и липла к коже, очерчивая для хищного взгляда каждый сантиметр. В груди Нокса зарокотало, и я содрогнулась, не осмеливаясь разорвать зрительный контакт, словно от него зависела моя жизнь.
– Боишься? – сжимая кулаки, поинтересовался Нокс.
Я хотела солгать, но его взгляд не позволил. Нокс мрачно улыбнулся, опершись коленом в кушетку меж моих бедер, заставив меня раздвинуть ноги шире и впустить его в свое пространство. От этого я прижалась спиной к подушке, будто решила немного расслабиться – странное ощущение. Страх заставлял мою грудь тяжело вздыматься, и я была уверена, что Нокс это все видит, чует его запах и вкус, нависая надо мной. Страх сочился из самых пор. Я не просто боялась, я была в ужасе и одновременно распалилась, что делало меня самой большой идиоткой на свете.
Его ладонь коснулась моей промежности, и я застыла, уже не столько боясь, сколько сомневаясь, к чему Нокс клонит. Он вскинул бровь – явно во всей красе оценил мое охреневшее выражение лица. Нокс надавил сильнее, с моих дрожащих губ сорвался тихий стон, и я уставилась вниз, между наших тел, где он медленно гладил меня всего одним пальцем. У меня затвердели соски, а тело стало податливым, будто подчиняясь воле Нокса. Колени сдвинулись, разделяя наши тела, и я уперлась ступней Ноксу в грудь. Сцена вышла какая-то максимально неловкая, он-то руку от моей промежности так и не убрал. Эдакая своеобразная версия «Твистера».
– Я все-таки пас, – я сглотнула.
Нокс опустился на меня с размаху, разом выбив воздух из легких, прижав упиравшуюся ему в грудь ногу к моему плечу. В недрах его груди зародилось рычание. Он не ласкал, не прикасался, только давил всем весом, удерживая меня на месте.
– Надо тебя в бараний рог скрутить и на две части порвать, – хрипло проговорил Нокс.
– Вообще-то я не настолько гибкая, – сообщила я из-под почти зажавшего мне рот его плеча, которое соблазнительно пахло самцом. – И тогда меня станет двое, справишься?
– С мертвой, мать твою, проблемы бы отпали, Арья Примроуз.
– Фу, не зови меня так. Так что, тут-то ты меня и задушишь? – просипела я, чувствуя, как его прибор наливается твердостью.
Нокс поднял голову, и его томный взгляд заставил мое сердце заколотиться еще чаще. В его груди снова зарокотало, он вжался в меня бедрами. Я облизнула пересохшие губы. Нокс выглядел так, будто вот-вот меня проглотит или, что еще хуже, поцелует. Хотя, врать не буду, мне хотелось попробовать его на вкус. Но я еще ни разу в жизни не целовалась по-настоящему, и потому сомневалась, стоит ли начинать с такого мудака.
Нокс фыркнул, плавно опустился к моим губам, и я закрыла глаза, готовясь к поцелую. Вот только его не случилось. Горячее дыхание обожгло мне ухо, и Нокс прошептал:
– Иди в гребаную постель, пока я не забыл, кто ты и что ты.
– А что, если забудешь? – тоже шепотом проговорила я, сконфуженная собственной глупостью – разумеется, он не собирался целовать меня, раз считал ниже себя.
– Беги, Арья, – он отстранился и встал. – У тебя есть пять секунд, прежде чем я брошусь в погоню, и если поймаю, тебе не понравится. Прочь.
Я мгновенно вскочила и дала деру сквозь темноту. Я бежала до самой комнаты, которую мне выделили, пока не захлопнула за собой дверь и не сползла по ней вниз под нечеловеческое рычание с той стороны. По стене постучали когти, я отползла подальше, не сводя с нее взгляда, и внутри меня все завопило, когда по коридору эхом разнесся зловещий смех.
Кем бы ни был этот гребаный Нокс, в справочнике животных он стремительно продвигался к самому внушительному чудовищу из тех, с которыми я когда-либо сталкивалась. Однако он меня не поймал. Что-то врезало по стене, и я подпрыгнула, удары продолжились, и я неотрывно следила за их перемещением, пока они не стихли.
Я прерывисто дышала, ноги дрожали, мышцы горели от бега, но я встала, готовая встретиться лицом к лицу с тем, что было с другой стороны этой стены. И меня жестко затрясло от осознания, что мое тело жаждало Нокса, что это распаляло сильнее, чем пугало.
Забравшись в постель, я натянула одеяло на голову и закрыла глаза, хотя знала, что после случившегося сон все равно не придет. Нокс хранил здесь редкости, предметы, которые не принадлежали этому миру.
Он владел целой библиотекой, которая не просто увеличивалась в размерах, но и менялась целиком. Я вошла в одну комнату, а выбежала уже из другой, не такой длинной, и там не было ни книг, ни льда, ни… просто ничего. Словно все исчезло без следа, прямо как Амара.
В голове не укладывалось, но если Нокс умудрился открыть проход в другое измерение, как могли некоторые из самых страшных чудовищ, становилось понятно, почему моя сестра исчезла и я никак ее не ощущала. Особенно, если она уже не в этом мире.

Глава 14

Сидя в тишине столовой, я беспокойно ерзала на стуле. Я пыталась внимательнее осмотреть дом, однако Грир, похоже, получил приказ этого не допускать. Всякий раз, как я делала по коридору шаг, Грир сразу маячил на горизонте и сверлил меня взглядом. Он меня невзлюбил, но я не обиделась. Это же всего лишь дворецкий, который обслуживал Нокса. Само собой, они одного поля мудацкие ягоды.
Я почуяла запах еще до того, как Нокс вошел; он испускал феромоны, и мои яичники тут же перевозбудились. У яичников нет мозгов, и Ноксу вот-вот предстояло получить тринадцать ведьм с ПМС в собственном доме, и я была не восторге от перспективы входить в их число. Я забарабанила пальцами по столу, подпирая голову второй рукой. Усталость накатывала волнами, к ней примешивалась тревога от того, что меня в таком состоянии повышенной готовности окружали мужчины.
Как правило, овуляция у ведьм проходила так же, как у человеческих женщин. Но не по нашей линии, потому что Геката приняла меры, дабы ее род размножался, отчего в период овуляции мы действительно становились похожи на течных сучек. Течки как таковой у нас, конечно, не было, но тела испускали феромоны, которые вызывали у самцов желание нас трахнуть… спасибо, бабуля.
Мои сестры становились невероятно взвинченными и обычно исчезали на сутки – или до конца своего цикла, если парень того стоил. А я же читала любовные романы и самоутешалась, потому что больше ничего не помогало, а игра не стоила свеч.
– Самоутешение… – подал голос Нокс, и я, подскочив, затрясла головой.
– Ты что, влез мне в голову?!
Нокс нахмурился, скрестив руки поверх белой хлопковой рубашки.
– Ты думала о рукоблудстве?
– Нет, конечно, – с подозрением ответила я.
– Тогда с хера ли ты решила, что я влез тебе в голову? – резонно заметил Нокс.
– Да и пофиг, – буркнула я, будто капризный ребенок, и плюхнулась обратно, уставившись в белую стену передо мной.
Сюда меня привели, и здесь вообще ничего не было. Не на что посмотреть, нечего заценить. Куда ни глянь, все белое, включая чайник и кофейник.
– Схожу за сестрами, – объявила я, чувствуя себя неловко из-за того, в какое русло свернул разговор и румянца, который все сильнее разгорался на моих щеках.
– Они сегодня позавтракают в другом месте, – сообщил Нокс, наливая немного кофе в чашечку для эспрессо, которая в его ручище выглядела нелепо. – Бери кофе.
– Нет, спасибо, – я снова уставилась в стену, словно она хранила тайны вселенной.
Он смерил меня тяжелым взглядом.
– Возьми, блядь, чашку кофе.
– Я не пью черный, – прошипела я, вскинув бровь. – И я не твоя сучка. Ты не имеешь права мне приказывать.
Он схватил весь кофейник, поставил передо мной, грохнул рядом чашкой и наполнил ее. Я открыла было рот сказать ему, куда эту чашку засунуть, как в столовую вошла женщина с большим подносом. Я, покусывая губы, проследила, как она опустила его на стол и так же быстро скрылась из виду.
– Держу пари, привык, чтоб женщины прислуживали? – раздраженно огрызнулась я. – А они ложатся и делают все, что ты им скажешь.
Я булькнула в чашку сливок, добавила сахар.
– Зачем я здесь и почему мы одни? – поинтересовалась я, потягивая горячий кофе. Вкус оказался божественным, да и кофеин был очень кстати, ведь ночью я почти не спала.
– Чтобы я перегнул тебя через стол и трахнул, – проговорил Нокс, и мой очередной глоток пошел не в то горло.
Я вскочила, кашляя и прикрывая рот ладонью, кофе хлынул из носа, раздражая слизистую.
– Я пас, – выдавила я, хватая салфетки.
– Если бы я хотел, то уже бы трахнул.
– Тогда хорошо, что ты меня ненавидишь, – напомнила ему я, вытирая декольте.
В столовую тут же, не дожидаясь указаний, вошли слуги для уборки. Одна женщина шагнула ко мне, протягивая руку, чтобы предложить помощь с испачканным сарафаном, но глаза ее при этом оставались совершенно пусты.
– Кэтлин, отойди от нее, живо, – Нокс встал, будто решил мне помочь сам, но я отвернулась. – Повернись, – потребовал он.
– Я как-нибудь справлюсь, придурок. И это было не смешно, вот ни капли.
– Тогда усядься, – резко бросил Нокс. – Кэтлин, завтрак подать через пять минут.
Я прошла мимо, зацепив его плечо. Убедившись, что стул чистый, я снова села и продолжила вычищать липкий кофе из ложбинки между сиськами и заляпанный лиф сарафана. Нокс тоже занял место за столом, наблюдая.
– Можешь его свести, – предложил он.
– Можешь пойти нахер.
Меня ужасно бесило, что он постоянно доставал меня скользкими намеками на секс. Обычно мужские слова были мне что с гуся вода, а вот Ноксу почему-то удавалось застать меня врасплох, и, что еще хуже, этот гад вынуждал меня заливаться краской.
– Итак, зачем я здесь на самом деле, раз уж у меня нет никаких намерений давать тебе перегнуть меня через стол? Кроме того, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду под «самоутешением», так что если собираешься меня в этом напутствовать, не утруждайся. Еще я знаю, что этим можно заниматься и тихо, а не орать во всю глотку и поднимать дом на уши, чтобы достичь искомого результата. Я девственница, а не святоша.
– Почему ты до сих пор девственница? – спросил Нокс, отмечая, как я медленно повернула голову в его сторону.
– Не твое дело.
– Еще ни одна ведьма не доживала до восемнадцати девственной, так кто ты, Арья? Двадцать четыре года – и до сих пор неваляшка, я чувствую запах.
– Чувствуешь запах? – я нахмурилась и заерзала под пристальным взглядом.
– Женщина, нетронутая, незапятнанная мужчиной, по-своему чиста.
– Потрясающе, – буркнула я.
– Так зачем ее хранить?
– Слушай, моя вагина не обсуждается. Я вообще бы предпочла, чтобы твой язык не молол чушь про мои женские прелести.
– Ты упускаешь из виду масштаб того, о чем я спрашиваю. Ты ведьма из рода Гекаты, проклятая сношаться раз в месяц, и все же ты никогда не раздвигала ноги и не впускала меж них мужчину.
Я отвернулась и рассеянно пожевала губу, обдумывая, как много ему рассказать. Уставилась в стену, чтобы не обращать внимания на жаркий взгляд, прожигающий во мне дыру.
– Тебе когда-нибудь было физически плохо, когда тебя касались? – тихо спросила я, не встречаясь с Ноксом глазами.
– Нет, – бросил он без колебаний.
– А мне – да, – выдохнула я. – Первый раз я попыталась в семнадцать. Его звали Томми Мейсон, и он был милым, но полез целоваться, и я блеванула. Мы остались хорошими друзьями, но от его прикосновений мне делалось плохо. Следующим оказался парень, с которым я познакомилась на танцах. Сестры тоже там были, и все при кавалерах. Так что я решила подарить свою невинность первому встречному, потому что до смерти надоело слушать болтовню сестер на эту тему. Он завел меня глубоко в лес и раздел догола. В процессе меня затошнило, так что я попыталась его остановить. А он разозлился и не отстал, и я заставила его задохнуться, медленно и насмерть. Он не понимал слово «нет», больной какой-то. В следующий раз я уже была постарше. Повстречалась с Джаредом несколько недель, но когда он меня трогал, я ничего не чувствовала, в буквальном смысле ничего. Он мог скользнуть рукой мне под кофту, а я этого не ощущала. Мы пробовали заклинания, пробовали создать мужчину из глины, что вообще оказалось ужасной идеей. В любом случае, ничего не помогло. Я дефектная.
– Меня ты чувствовала, – помолчав мгновение, заметил Нокс.
– Ага, повезло так повезло, – саркастически буркнула я, наконец поворачиваясь. – Категорическое нет. Ты мне не нравишься.
– Ты мне тоже, но чтобы потрахаться, это необязательно.
– Нокс, мне это не интересно. Я предпочту спать с тем, кто мне симпатичен.
– Секс с тем, кто тебе симпатичен – хлопотное дело. Все, что нужно для траха – элементарная химия. Дырка должна быть влажной, член должен быть достаточно твердым. Это и есть химия. Тело знает, что делать, и без твоих чувств, которые превращают все в гребаное месиво.
– Ты хочешь меня трахнуть, Нокс? – прозвучало так страстно, что я внутренне содрогнулась.
– Нет, – отбрил он. – Я люблю стремительных и жестких женщин, у которых опыта поболее, чем натирать клитор в темной комнате и кусать губы, а то вдруг кто узнает, что она дырку теребит, – фыркнул Нокс, наливая себе еще кофе, словно только что вовсе не размазал меня единственной фразой.
– Ладно, – буркнула я и поджала губы, чтобы не полезть в спор, хотя не то чтобы Нокс не был прав. Он отвесил мне такую «оплеуху», что меня до самой жопы проняло. Жестоко, но откровенно.
– Ты не в моем вкусе, – заявил Нокс.
– С первого раза дошло, – прорычала я, и мой желудок поддержал тем же.
В столовую как по сигналу вошли официанты; они убрали сливки и сахар, затем расставили блюда с фруктами, мясом и другими ароматными блюдами. Я изумленно уставилась на количество еды – ей можно было накормить целую толпу детей. Как только слуги снова покинули столовую, Нокс принялся подцеплять мясо вилкой и накладывать его себе на тарелку.
Я молча проследила, как он запихнул в рот большой кусок мяса и беззвучно прожевал. Потом медленно перевела взгляд на гору еды и прикусила губу.
– Ешь, ты слишком тощая.
– Не тощая, – буркнула я.
– Ешь.
– Я даже не знаю, с чего начать.
Когда живешь в большой семье, тебе обычно достаются объедки. Аврора старалась для нас как могла, но ртов было много, и наша мать просто мастерски месяцами опустошала счета – а потом вдруг пополняла, будто кипятком ссала от возможности показать, кто над нами властен.
– Тут еды хватит на целую школу голодающих детишек.
Я привстала, так как не могла дотянуться до большинства блюд сидя, и набрала тосты, клубнику и фруктовый салат. Сунула в рот кусочек ананаса и умудрилась упустить струйку сока, чуть не капнувшую с подбородка. Схватив салфетку, я промокнула кожу и откинулась на спинку стула.
– Ешь, или я приму это как приглашение таки перегнуть тебя через стол и заняться тем, чего мы оба сейчас очень хотим.
– Нет, говори за себя. Я не хочу ни через что перегибаться, – пропищала я, закидываясь едой, чтобы потянуть время.
Наблюдая, как я слизываю сок очередного фрукта, Нокс сверкнул дьявольской усмешкой.

Глава 15

Я надеялась, остальным так же повезло с завтраком, как и нам. Взяв гигантскую клубничку, я разломила ее, закинула кусочек в рот и облизнула большой палец. Глянула на Нокса, который с мрачным выражением лица следил за моими губами.
– Если порталы слабеют, почему сюда не стягивают больше сил, чтобы поддержать завет? – спросила я в попытке заставить Нокса перестать смотреть на меня так, словно я тоже часть трапезы.
– Я здесь, – заявил он, как будто разговор об этом закончен. – Любишь ананас?
Я сунула в рот очередной кусочек упомянутого плода, не обращая внимания на пристальный взгляд Нокса, и кивнула.
– Говорят, от него пиздятинка слаще на вкус, – продолжил он.
Я подавилась, и Нокс двинулся, как если бы хотел спасти меня от удушья. Я вскинула руку и, как только отдышалась, нарочно облизнула испачканные соком пальцы, отмечая, как он сразу на этом сосредоточился.
– Кто говорит? – поинтересовалась я, зная, что ему нужна реакция.
– Ученые и исследования, которые они проводят.
– Думаешь, они и правда такое исследуют? Типа заставляют женщин слопать кучу ананаса, а потом раздвинуть ноги, чтобы ученые отлизали и определили, есть ли разница? Ну, в смысле, вот до ананаса, вот после, а вот мужики, которые их пробовали ради науки?
Я схомячила еще кусок, потом встала, налила себе апельсинового сока и, усевшись обратно, невинно посмотрела на Нокса поверх стакана, пока пила.
– Я перепробовал много пиздятинки – и предпочитаю, когда женщина любит фрукты.
– Попробуй ей туда фрукт вставить, будет перекус на потом, – пожала я плечами. – Впрочем, вернемся к вопросу. Я уверена, что ты не отправил остальных завтракать в другом месте только для того, чтобы перегнуть меня через стол и трахнуть или фаршировать меня фруктами и надоедать постельными подвигами.
Я вскинула тонкую бровь, ожидая ответа.
– Может, и вставлю, – тоже пожал плечами Нокс, уминая мясо так, будто дышать ему при этом не требовалось. – Амара заявилась в город с определенной целью. Какой?
И он отложил вилку, видимо, наконец наевшись.
– Занять место в совете, раз уж Фрейя без предупреждения его освободила. А еще у нас тут есть магазин, которым должен управлять кто-то из нашего рода, что тоже сказалось. Амара вызвалась вернуться сюда, а когда я неохотно предложила составить ей компанию, она отказалась.
– И тебе не показалось странным, что она не захотела твоего присутствия здесь?
– Нет, потому что в последнее время она все больше от меня отдалялась, – призналась я, поводя плечами и чувствуя, как сердце пронзает болью. – Просто подумала, что ей нужно побыть одной, но потом она перестала отвечать на звонки. Я посылала ей сообщения, но они оставались непрочитанными, а потом ей вообще отключили номер. Вот мы и здесь.
– Амара появилась в городе с личным интересом, Арья. Она исчезла семь дней назад.
– Лжешь. Ее телефон отключен две недели как. Если она пропала всего неделю назад, значит она его отключила сама. Я смотрела в кристалл, чтобы отыскать сестру, и она не в Хейвен-Фолз. Иначе я бы ее нашла. А я еще не упускала ни одной цели. Не говоря уже о том, что я не чувствую ее здесь. И вообще, зачем было ждать, чтобы сказать это только сейчас? – осторожно спросила я.
– Потому что картинка не складывается, – ответил Нокс. – В первый же день здесь Амара сняла с вашего жилья защиту. Отключила Дом магии. Зачем? Защита бы пригодилась. Она трахала всех, кто ей давал, даже пыталась трахнуть меня. Фишка в том, что каждый, кого она поимела, мертв. И не просто так, Арья, их ставили на колени, казнили, а потом раскладывали на алтаре так, будто принесли в жертву. Подобным существа в здешнем мире обычно не занимаются. Так поступил бы кто-то из Девяти миров с тем, кто вторгся в его владения или что-либо украл.
Потом произошло нападение на порталы, в трех местах одновременно. Чтобы их так ослабить, желающим сюда проникнуть нужен инсайдер. И дело в том, Арья, что им нужна ведьма из рода Гекаты, так как именно богиня возвела порталы в мир людей. Существа, которые напали, пока ты свою девственную писю намывала в ручье? Они прошли сквозь прорыв в портале на вашей земле. И этот прорыв помог сделать кто-то из ваших. Потом мы нашли на вашем внешнем алтаре принесенного в жертву альфу. И алтарь, и альфа насквозь провоняли Амарой. Она не пропала, Арья. Она пошла на измену против Девяти миров.
– Ты лжешь, – сорвался с моих дрожащих губ шепот.
– Неужели? Или ты просто не хочешь верить, что сестричка на такое способна? Потому что это – единственное объяснение, – Нокс промокнул губы салфеткой и отхлебнул молока из стакана. – В Девяти мирах у Амары был любовник, не так ли?
– Пошел ты! – рявкнула я, вставая, чтобы уйти.
Не успела я сделать и пары шагов, как Нокс швырнул меня обратно на стул и навис, глядя прямо в глаза.
– Я не стану осуждать свою сестру.
– А тебе, блядь, и не надо, Арья, она уже приговорена. Был у нее гребаный любовник в Девяти мирах? Отвечай, от этого зависит твоя сраная жизнь.
Я сглотнула и заставила себя встряхнуться. Что сестра, черт возьми, натворила? От подобного, если все так, мне ее не спасти. В жизни бы не поверила, но и не могла подставить под удар весь наш род, если она виновна. Я могла бы доказать ее непричастность или выяснить правду, но если совет прислушивается к Ноксу, лгать нельзя.
Нокс зарычал, и я кивнула.
– Был, – признала я и на мгновение зажмурилась, охваченная виной.
Он выпрямился.
– Сходится, блядь, – буркнул он. – У вас, девчат, вообще ноги не сдвигаются, и плевать на законы, да?
Я встретилась с ним взглядом и приподняла тонкую бровь.
– Не-а. Ты – нечто совершенно иное, Арья.
– Прошу прощения?
– Ты ведьма, но лишь отчасти. Доминирует вторая половина. Иначе на пути твоих яичников не стояла бы эта досадная целочка.
– Держи свою пасть подальше от моих яичников, а?
– Это анатомически невозможно, Арья, – парировал он моими же словами, и я закатила глаза от такой попытки притянуть их к разговору. – По крайней мере, пока они в тебе.
Я вдохнула и, повернувшись, увидела вновь вошедших слуг. Они успели убрать всего-то единственную тарелку, как вдруг кто-то зашел мне за спину и зарычал. Я развернулась на стуле, глядя сверху вниз на мужчину, и он ринулся вперед. Я вскинула руки, чтобы прикрыть голову, но кто-то дернул его в сторону и вышвырнул за дверь. Вскочив, я уставилась на Нокса – он, принюхиваясь, следил, как на меня надвигается еще один самец.
– Чтоб тебя черти драли, – прошипел он.
Поймав слугу в полупрыжке, Нокс одной рукой сжал его шею. От стен столовой отразился влажный хруст перелома.
– Вон! – рявкнул Нокс, и я послушно двинулась было к выходу, как он поймал меня, толкнул обратно на стул и захлопнул дверь – и за ней остались все мои шансы на побег. – Твои яичники  только что выпустили яйцеклетку.
Я тупо моргнула, потом в ужасе уставилась на неподвижное тело на полу. Медленно перевела взгляд на Нокса, у которого трепетали крылья носа, и едва он сделал шаг ближе, вцепилась в соседний стул и выставила перед собой аки щит.
– Ты какого хера творишь, женщина?
– Я не собираюсь сегодня умирать, – предупредила я.
– Запах свой скрой! – рявкнул он, хватая мертвое тело и отшвыривая прочь, как будто жизнь этого мужчины ничего не значила. – Мне насрать как, просто скрой его немедленно.
Я растерянно уставилась на так и оставшуюся на столе еду.
– Чем? – спросила я и подпрыгнула, когда в дверь заскребли когти.
– Мне плевать, как у тебя это выйдет, просто сделай. Я не буду сражаться из-за тебя со своими людьми, просто выкину твою нетронутую жопу за дверь и полюбуюсь, как они бьются за твои ошметки.
Сглотнув ком, я тряхнула головой, чтобы прочистить мысли, а потом схватила кусок ананаса, сунула его в трусики и поморщилась.
– Ты только что сунула себе в дырку ананас? – уточнил Нокс, прислоняясь к дверному косяку и изучая меня горящими глазами.
– Сработало? – я не стала докладывать, куда именно определила фрукт, но совершенно точно не внутрь тела – потому что это мерзко.
– Ни капли, – хрипло сообщил Нокс.
– Думай, Арья, – тихо прошептала я. – Заклинания, которое волшебным образом сотрет мой запах, нет. Если у меня овуляция, то у сестер тоже.
– Разница между вами в том, что у тебя девственная дырка, и нужда на тебя залезть пересилит любые моральные ориентиры. Ты – редкость, и в Девяти мирах мужчины выследят запах и возьмут желаемое, хочешь ты этого или нет. Решай этот вопрос, или его решу я.
– Как? – прошептала я, стараясь не обращать внимания на рычание и звуки драк, доносящиеся из-за двери.
– Тебе не понравится, – предупредил Нокс.
– Если в итоге ты не сунешь в меня член, я в деле, – отозвалась я без колебаний.
Нокс мрачно усмехнулся и, оторвавшись от косяка, схватил меня за руку.
– Что ты делаешь?
– Решаю вопрос без того, чтобы ставить тебя раком, – ощерился он и развернулся к двери – та затрещала, давая слабину.
Нокс поставил меня перед собой, и я ощутила спиной его пульсирующий член. Взвизгнув, выгнулась, чтобы отстраниться, однако Нокс притянул меня обратно, набирая свободной рукой код на скрытой в белой стене панели. Как только она скользнула в сторону, он толкнул меня в проем и шагнул следом.
– Осторожно, ягненочек, – хрипло предупредил Нокс. – Сейчас даже я восприимчив к твоему запаху.
Он продолжал меня удерживать, из его груди донесся рокот, и мое тело в его руках вдруг стало податливым.
Я всматривалась в кромешную тьму коридора – по крайней мере, мне показалось, что это именно он – и ждала, пока его отпустит желание, что на него накатило. Даже не дышала, не говоря уже о том, чтобы двигаться.
– Иди, – приказал Нокс, и я дернулась прочь от звука его голоса, однако он рывком вернул меня обратно. – Побежишь – и все кончится тем, что ты будешь стонать подо мной мое имя, Арья. Не смей меня, блядь, провоцировать.

Глава 16

Нокс шагал позади меня, указывая направление в темноте и не давая мне врезаться в стены, пока мы пробирались по лабиринту потайных ходов его особняка. Мы проходили мимо стен с отверстиями, которые пропускали во мрак немного света, и я не упустила из виду, что они вели в спальни. А еще я не упустила из виду то, что у меня вся промежность в ананасе, который я оставила в трусиках, потому как в столовую в любой момент могли ворваться.
Мы приблизились к светящемуся дверному проему, я осторожно на него указала, и Нокс кивнул. За дверью обнаружилась библиотека: я огляделась, удивленно отмечая произошедшие с ней с ночи изменения. Мы были там, где я тогда обнаружила Нокса, однако камин исчез, на его месте возникло, так сказать, кресло – мягкое и большое настолько, что влезет несколько персон. Кушетка тоже пропала, как и весь проход, который вел из комнаты.
– Эм-м… – начала я шепотом, глядя куда угодно, но не на Нокса, который наблюдал за мной из-под полуприкрытых век. – А тут, случаем, нет мусорного ведра?
– Для?
– У меня проблемка с ананасом.
Нокс ощерился, как волк, и от этой улыбочки у меня все нервные окончания встали по стойке «смирно».
– Ну да, – хмыкнул он, делая шаг ближе и пристально наблюдая за малейшими моими движениями.
И это был не его привычный хищный взгляд. Он был диким, звериным. Словно волк высматривал у добычи малейшие признаки слабости, чтобы тут же наброситься и убить. Нокс остановился передо мной и, не разрывая зрительного контакта, одной рукой приподнял край сарафана, а другой скользнул мне между ног. Я охнула, а затем резко втянула воздух, чтобы сдержать стон – пальцы Нокса наткнулись на клитор, а затем провели по скользкому, липкому месиву, которое там устроил ананас.
И все это время Нокс внимательно за мной следил, видел дрожащие губы и так далее. Мое тело затрепетало, будто он был спичкой, что разожгла внутри меня огонь. Нокс вытащил ананас, обнюхал. Я открыла было рот… и захлопнула, когда Нокс улыбнулся, наконец-то почти по-настоящему улыбнулся с тех самых пор, как мы встретились. А потом он разомкнул губы – сверкнув при этом уже отнюдь не тупыми зубами; я сомневалась, что он сам обратил внимание на их преображение – и сожрал кусочек ананаса, только что был у меня в трусиках.
– Это что… едрить твою! – охнула я, когда Нокс облизнулся.
– И правда слаще, – прохрипел он, отчего каждый нерв у меня в теле опять перевозбудился.
– Фу мерзость! – возмутилась я, отшатываясь, и Нокс подался за мной. – Помни, я тебе не нравлюсь.
– Мне не нужно, чтобы ты нравилась, чтобы тебя трахнуть. Для тебя же так будет лучше.
– Нокс, – перешла я на шепот, облизывая пересохшие губы. – Я ведьма, помнишь?
– Я не собираюсь тебя трахать.
У меня подкосились ноги, и я неловко шмякнулась в кресло, на которое наткнулась при отступлении.
– Даже, блядь, не шелохайся. Я серьезно, Арья. Пошевелишься – и они тебя почуют. Они тебя почуют – и я нагну тебя и сам тебе вдую, женщина. Уяснила? – жестко бросил он. – Я возьму тебя первым, но им будет плевать, хватит и ошметков, если они останутся, когда я закончу брать то, что хочу.
– Поняла.
Я с трудом сглотнула ком в горле, сложила руки на коленях, закусила губу и принялась ждать. Глядя на Нокса снизу вверх, я проследила, как он сощурился, соблазнительно провел языком по нижней губе.
– Так ты умеешь слушать, – фыркнул Нокс, отступая на шаг. – Хорошая девочка.
Его глаза потемнели, он длинными злыми шагами переместился к стене, и она разверзлась за мгновение до того, как он в нее врезался. Стук шагов начал удаляться, однако Нокс вдруг глянул на меня через плечо, ухмыльнулся и негромко проговорил:
– Никого к ней не подпускать, пока она не пошевелится. Не причинять вред моим людям, если они явятся, просто не дать им до нее добраться, понятно?
Я подняла взгляд… и уронила челюсть: горгульи, которых я приняла за искусно вырезанные статуи, сдвинулись с места, выросли в размерах и, стремительно слетев со своих насестов, встали вокруг меня. Один зверь уставился на меня серыми глазами, рассматривая мои голые ноги.
– Мы все еще прекрасны, госпожа? – спросил он жутким, чуждым голосом, пусть и на безупречном английском, будто говорил на нем всю жизнь.
– Очень, – выдавила я сухим горлом.
Горгульи же, черт возьми, вымерли – и тут вдруг вот они, вполне себе живехонькие, прячутся у Нокса в гребаной библиотеке!
– Просто потрясающие, – я сглотнула вязкую слюну.
– Шевельнешься, маленькая? – зверь, с нехорошей ухмылкой за мной наблюдая, дрогнул и глубоко вздохнул.
– Нет, – отказала я. – Откуда вы родом?
– Не отсюда, и я не выдам его секреты его врагам.
– Я ему не враг.
– Враг, несомненно, ведь ты внучка Гекаты.
Зверь выпрямился, расправил крылья – уже не каменный. Он весь источал мужественность, секс и силу, которая ощутимо заструилась по моей коже.
– Ты мила и чиста. Ты не полнокровная ведьма, так?
– Нет, мой отец был другим, но неизвестно кем.
Горгулья наклонился ближе, обнюхивая меня, отчего я чуть не отшатнулась – но раздавшееся рычание заставило зверей быстро убраться. Я перевела взгляд на Нокса: он возвращался с двумя женщинами. Первая, Лейси, выглядела иначе, ее глаза стали пустыми, а на теле виднелись отметины, алые отпечатки ладоней на шее в том числе. Затем я рассмотрела вторую: незнакомка шла рядом с Ноксом, касаясь его ладонью. Женщины вешались на него со всех сторон, и я находила это убогим.
– Осмотри ее, Регина.
– Черта с два, – отрезала я.
– Вариант «а» или вариант «б», Арья?
Лицо Нокса было напряженным, и он холодно улыбнулся. Как будто надеялся, что я выберу «б». А там явно подразумевалось нечто жестокое, я это ясно услышала в его тоне.
– Расскажи про вариант «а».
– Я налью кровь во флакон и добавлю туда же чернила. Их смесью я нанесу на твою кожу свои личные руны и свое имя, и тогда каждый мужчина уяснит, что ты моя. Овуляция – процесс не однодневный, и метка должна продержаться до его конца.
– Сколько на мне пробудет твое имя? – осторожно уточнила я, прекрасно понимая, что он собирается провернуть со мной то, что делали мужчины в Девяти мирах со своими еще нетронутыми невестами. Это преподавали каждому ребенку в академии, где мы учились, – единственный способ не дать запаху привлекать ко мне толпы мужчин, однако в нем крылся подвох, и немаленький.
– Три недели, так как моя кровь чиста и мой запах довольно силен.
– Чтобы сработало… – я опустила взгляд на выдохе, потом вновь посмотрела на Нокса. – Ты должен быть самым сильным самцом в этом мире. Иначе твое право на меня могут оспорить, и ценой станет твоя жизнь.
– Я и есть, и никто не оспорит, – вот так просто, не колеблясь, Нокс меня заверил, что он самое сильное и властное существо в городе.
– Ты ощутишь меня на более глубоком уровне, чем тебе, вероятно, хотелось бы.
Я умолкла и, склонив голову набок, прикинула, чем это обернется. Если я себя приласкаю, он ощутит мое желание. Если кто-то коснется меня, не получив на то его разрешения, он может потребовать оплату жизнью. Я в буквальном смысле стану его собственностью, пока не сойдет метка.
– Почему ты мне помогаешь?
– Это не мой выбор. Как я уже говорил, кое-кому очень могущественному ты нужна живой. Будь моя воля, взял бы то, что хочу, потом свернул бы тебе шейку – и дело с концом. Ты – проблема. Я решаю проблемы.
– Ладно, – я с трудом сглотнула.
Женщина, которую он назвал Региной, мрачно на меня зыркнула и шагнула ближе. Она схватила мое запястье и поднесла к лицу, чтобы понюхать. Ее острые серебристо-голубые глаза сузились, мягкие черные пряди упали мне на руку, и через пару ударов сердца по моей коже скользнул язык. Регина отстранилась, глядя на меня сверху вниз с любопытством в ледяном взгляде.
– Ты прав. Она пахнет по-другому. Почти как розы или еще какой нежный цветок, – обращаясь к Ноксу, Регина заговорила мягко, и я было расслабилась, как вдруг она вцепилась в мой сарафан и рванула лиф. – Снимай, или я помогу.
– Ладно, – прорычала я в бешенстве, что мне придется сидеть полуобнаженной, уязвимой на всеобщем обозрении. Под магической глушилкой, одна и еще голая вдобавок – что может пойти не так?

Глава 17

Я встала, жалея, что не надела еще что-то кроме сарафана, который взяла из шкафа Амары. Я позволила ему соскользнуть на пол, прикрыла грудь и села обратно, остро осознавая, насколько я уязвима – в доме Нокса и без магии, способной меня защитить.
– Она очень красива. Зачем щадить? Мужчины оставят на ее нежной плоти такие славные отметины, и я исцелю.
– Займись, блядь, делом, Регина.
Я уставилась в пол, не желая поднимать взгляд и видеть в глазах Нокса как горячее желание, так и отвращение к моему слишком худому телу, ребрам, покрытым шрамами, которые оставила мать, когда пыталась ослабить меня смазанным болиголовом клинком и утопить.
– Откуда? – холодно спросила Регина.
– Нож, – ответила я, даже не глядя зная, куда она смотрит.
Я закусила губу, пожевала ее, сглатывая горечь воспоминаний.
– Ты ведьма. Почему они не зажили как положено?
– Болиголов на клинке.
Порезы зарубцевались тонкими серебристыми шрамами, которые не исчезли даже столько времени спустя. Аврора исцеляла их неделями, накладывая заклинание за заклинанием, вытягивая инфекцию, которая пыталась свести меня в могилу.
Болиголов – яд для ведьм, как аконит для оборотней. Он ослаблял, травил кровь и после упорной борьбы уносил жизнь своей жертвы, даже бессмертной.
– Она хотела тебя прикончить, – присвистнула Регина, хватая меня за предплечья, что заставило меня вскинуть на нее взгляд. – Мне нужно увидеть их все.
Я позволила ей выпрямить мне руки, а сама, отвернувшись, уставилась на спины горгулий, для которых нас как будто не существовало. Регина заценила мою грудь, обратила внимание на еще три более глубокие отметины слева, где Фрейя оказалась весьма близка к цели. Затем Регина, отступив на шаг, скользнула взглядом по животу и ниже.
– Осмотреть ее везде, любовь моя? – поинтересовалась она.
Нокс уставился на мою грудь, которую я сразу прикрыла, мысленно взмолившись, чтобы он сказал «нет».
– Она достаточно сильна?
– Вполне крепкая, но запах… не могу определить. Как ты и сказал, она – неизвестно что. Шрамы минимальны, хоть и уродство, но на генетический состав не влияют. Должна пережить и твою кровь, и метку.
– Хорошо, уходи, – гортанно бросил Нокс. – И вы тоже, создания. Охранять входы. В эту комнату этим вечером не войдет никто – вообще никто.
Я, нахмурившись, глянула на Лейси, которая до сих пор и не заговорила. Ее глаза так и остались пустыми – даже когда Нокс к ней обратился и она ему ответила. Нокс прошептал что-то на чужом языке, и Лейси, наконец пошевелившись, взяла чашу. Сам Нокс придвинул ближе стол со свечами и ониксами, выложенными узором, который я не узнала, достал кинжал и, когда свечи вспыхнули, полоснул себя по запястью.
Нокс не дернулся, ничем не выдал боль, которая наверняка была сильной. Затем он поднял запястье над чашей, устремив на меня горячий взгляд, и Лейси начала читать нараспев заклинания, заставляя пламя свечей взметаться все выше.
Кристаллы загудели; я с любопытством наблюдала за ритуалом, и чувственная магия все сильнее сгущалась, пока не стало трудно дышать.
Я творила тысячи заклинаний, но никогда не использовала такого количества крови, как Нокс, и никогда не произносила такие слова на чужом языке, какие слетали с губ Лейси. Эти слова сочились силой, она скользила по мне, и веки все больше наливались тяжестью. От страха по спине пробежали мурашки, но я не придала этому значения: у меня затвердели соски, а из горла рвался стон.
Когда Лейси умолкла, магия хлынула в комнату бурным потоком. Не светлая, не темная – совершенно иное. Она казалась древней, заставляла сердце заходиться, а внутренности пылать огнем – так меня тянуло присоединиться к заклинанию.
Мой рот открылся выпустить стон, однако жар взгляда и грешный изгиб губ Нокса заставили им подавиться. Я затрясла головой, силясь развеять туман силы и похоти, меня охвативших. Тело откинулось назад, спина выгнулась, я невольно отняла руки от груди, чтобы придержаться за кресло, и обнажила твердые соски. Это была первозданная, чистейшая магия, которая умоляла попробовать ее на вкус, прикоснуться к ней. Она опьянила меня, как наркотик, наполнила всю комнату темной чувственностью, от которой я никуда не могла деться.
Я все еще полулежала в кресле, затерявшись в магии, как вдруг Нокс меня коснулся, отчего сверхчувствительная кожа вся покрылась мурашками. Он ухмыльнулся, прекрасно понимая, что я уплывала под магическим кайфом.
Нокс из-под полуприкрытых век изучал, как двигалось мое тело, как я выгибала спину, а магия все обволакивала меня как будто изнутри, плавно касалась самым восхитительно преступным способом. От Нокса не ускользало ни малейшей детали, как я покачивала бедрами, нуждаясь сейчас в разрядке куда больше, чем в спасении.
– Сильно, не так ли? – прохрипел он, проводя кончиками пальцев по тонким шрамам на моих ребрах.
Моя плоть молила о его прикосновениях, а разум силился вспомнить, кто я и с кем. Пальцы Нокса продолжали неторопливо меня исследовать, как вдруг я осознала, где он меня трогал. Черные пятна воронов, которые сидели под каждым порезом или рядом. Сговор.
– Хорошо их прячешь, – заключил Нокс, пододвигая ко мне стул.
Я повернула голову, наблюдая.
– Куда ты ее нанесешь? – хрипло спросила я.
– Собирался – на твою голенькую писечку, – грубо заявил Нокс. – Однако потом решил выбрать внутреннюю сторону бедра, вот тут, – коснулся он места, где моя нога переходила в прикрытую трусиками промежность. – Каждый раз, как будешь самоутешаться, будешь вспоминать меня, – мрачно усмехнулся он.
– Ну ты урод.
– Мне норм, – пожал Нокс плечами, раздвигая мне ноги и глядя между ними.
Его ноздри затрепетали, на лице заходили желваки. Я приподнялась на локтях, наблюдая, как он сел между моих бедер, и оказалась перед ним распростертой в совершенно уязвимой позе. Нокс наклонился, и я вздрогнула – нежную кожу обдало горячим дыханием.
Высунув язык, Нокс влажно провел им по моей коже там, где намеревался нанести чернила, и мои глаза распахнулись шире, когда меня пронзило удовольствием, и оно вскрыло что-то, зарокотавшее внутри. Синие как океан глаза встретились с моими, бирюзовыми, и я соблазнительно улыбнулась, сама не зная, почему лыблюсь как идиотка.
Нокс отстранился, и я поборола желание потребовать, чтобы он продолжил, чтобы он выбрал вариант «б»… и это меня ужаснуло. Голова откинулась, руки прикрыли обнаженную грудь, на авансцену разума снова шагнул страх. Нокс хмыкнул, раздалось жужжание, и мою ногу пронзила, вгрызаясь, боль.
– Ай.
– Чувствительное место. Раз уж я спасаю твою задницу, мля, то потерпишь. Меня, знаешь ли, тоже твое состояние не обходит стороной. Я должен тут страдать, игнорировать всякий мужской инстинкт, который требует раздвинуть эту сладкую плоть и вогнать член по самые яйца в эту тугую дырку, Арья. Так что ты научишься находить удовольствие в боли, которую я намерен тебе причинить – по крайней мере сейчас. Либо так, либо возвращаемся к варианту «б», и я наслажусь каждым, блядь, его мгновением.
– Ничего, боль – это хорошо.
Я скользнула взглядом по комнате в поисках Лейси, затем снова сосредоточилась на боли от татуировки, которую мне наносили в худшем из возможных месте… ладно, есть еще и другие, тоже нежные, но это тем не менее входило в их число. Нокс задел кожу большим пальцем, и я, охнув, сердито на него воззрилась.
– Страдай, – огрызнулся Нокс. – Ты тут не одна мучаешься.
Я почти целый час терпела жалящие укусы машинки вперемешку с касаниями пальцев и уже была готова вот-вот потерять над собой контроль, как боль наконец стала терпимой. Нокс мрачно усмехнулся и опустил голову, принюхиваясь к месту, где продолжал водить по моей коже костяшками пальцев.
Я внимательно проследила, как он отложил тату-машинку и уставился на меня в ответ.
– Что ты делаешь? – прошептала я, охваченная вожделением, которым сочилось каждое мое слово.
Прежде чем я смогла остановить Нокса, он сдвинул мои трусики в сторону, скользнул языком по размазанным по коже крови и чернилам, а потом обвел клитор по кругу и мягко присосался. Я громко застонала, выгнувшись под его ртом, вцепившись в край кресла, все внутри меня ожило. И Нокс отстранился, с хищной улыбкой облизывая губы.
– Какого черта, ты зачем это сделал?!
У меня перехватило дыхание, я задрожала, все еще ощущая жар его рта. Все тело оставалось в напряжении, готовое к взрыву.
– Теперь у меня есть и твой запах, и твой вкус, Арья. Убежишь – я последую. Поимеешь меня – я тебя уничтожу. И ты сладкая, почти как ананас.
– Чертов псих.
От магии по-прежнему кружилась голова, но я медленно приходила в себя – по крайней мере до того состояния, как он меня «попробовал».
– Ага, но ты меня таки почувствовала, м-м? – голос Нокса был хриплым, исполненным бешеной похоти, которая пронеслась по моему телу жесткой вспышкой.
– Это неважно, Нокс. Ты как будто забываешь, что ты мне не нравишься, и пусть тебе на это плевать, мне – нет.
Он поднялся со стула, с высоты роста бросил взгляд на свои труды, а я попыталась сесть ровно и уставилась на длиннющее слово, которое шло от передней части ноги к паховой впадине. Из плюсов – тату никто не увидит, однако я была уверена, что это не его имя.
– Ты же знаешь, как пишется твое имя, да?
Нокс вскинул бровь, и его губах заиграла мрачная улыбка.
– Это моя фамилия, на моем языке, Арья.
– И какая же?
– Можешь сама разобрать. Ложись спать. Пока чернила не пустят корни, и пока мы не убедимся, что план сработал, ночевать будешь здесь.
Глянув ему за спину, я обнаружила кровать с серебристыми простынями и мягкими белыми подушками.
– А разве сейчас не… полдень? – нахмурилась я. – Мы же только что завтракали?
– Чтобы вбить тебе мое имя достаточно глубоко, ушли двенадцать часов. Поверь, ты без сил. Заклинание заставляет думать иначе. Иди, мать твою, в постель, женщина.
Я соскользнула с кресла и, морщась, пошла к постели. Тут же, стоило мне оказаться в вертикальном положении, накатила усталость. Мышцы болели даже в тех местах, где я не подозревала, что они вообще есть. А еще ситуации никак не помогала ноющая пульсация меж бедер. Я все еще ощущала его прикосновение. Даже образ того, как он сжевал злополучный кусок ананаса, не помогало избавиться от желания довести себя до финиша рукой. Я повернулась, чтобы поблагодарить Нокса, но тот исчез.
– Спасибо, мудак, – буркнула я и, усевшись, уставилась на вытатуированное имя.
Потом откинулась на мягчайшую постель и застонала от блаженства. Тело скрутило от напряжения между бедрами, где все ныло от накопившейся там нужды.
Приподнявшись, я оглядела комнату прищуренным взглядом, а потом натянула одеяло на голову. Просунула руку между ног и ахнула от того, как там все набухло от единственного касания предательского языка. Вспомнив его и удовольствие, которое он мне доставил, когда попробовал меня там, где еще не бывал ни один мужчина, я скользнула пальцами по пламени, которое он разжег. Два нажатия кончиками пальцев – и я зажала рот ладонью, чтобы заглушить крик, когда тело выгнулось и под веками заплясали цветные пятна. Пред внутренним взором вдруг все затопили глаза цвета океана. Я нахмурилась и села, сбросив одеяло.
У камина, который снова вернулся в комнату, стоял Нокс – и пялился прямо на меня жарким взглядом.
– Пожалуйста. Назовешь меня еще чем-нибудь нелестным, и в следующий раз будешь это делать с моим членом в глотке. А теперь кончай теребить письку и спи. Ты громкая, даже если уверена в обратном. Я пытаюсь читать, – прорычал он, разворачиваясь так, что стало видно выпуклость в серых спортивных штанах.
Я откинулась обратно и натянула одеяло по самую шею. Прислушиваясь к потрескиванию огня и шелесту страниц, я погрузилась в дрему, которая предшествовало глубокому сну. Этот мужчина опасен, он превращает мне мозг в кашу, и весь здравый смысл отправлялся погулять.
– Нокс, – прошептала я хрипло, в дремоте и отголосках оргазма. – Спасибо.
– Не за что, Арья, – послышались сдобренные мрачным смешком слова – и рычание, которое раздалось ближе к постели, или мне только так показалось. Наверняка ловила глюки после всего, что сегодня случилось. – Мне в удовольствие.

Глава 18

Я проснулась от того, что ко мне прижималось нечто твердое, и застонала – болел каждый сантиметр тела. Повернувшись, я молча окинула взглядом крепко спящего (по крайней мере, я так предположила) Нокса. Его грудь не вздымалась в такт дыханию. В постели, с закрытыми глазами, он выглядел по-другому, не таким суровым, менее холодным. Густые черные ресницы бросали тени на острые бронзовые скулы. Легкая щетина еще немного отросла, и мне захотелось к ней прикоснуться, проверить, будет ли она щекотать ладонь или колоть, как часто говорилось в книгах.
На вид ему было чуть за тридцать. Эротичный аромат его феромонов, наполняющий комнату, заставлял сексуальную извращенку внутри меня оживиться и возжелать впитать их насыщенный вкус. Во сне Нокс раскрылся, и я жадно изучила взглядом его тело. Крепкие, подтянутые мускулы, мужественность, которую нельзя было отрицать, как бы мне того ни хотелось.
Татуировки Нокса содержали слова, древние, и сколько я мысленно их ни шептала, я знала, что они неправильные. Все в Ноксе давало предельно ясно понять: он не из этого мира и ничуть не желает в него вписываться. Я скользнула взглядом ниже, и во рту пересохло от одного размера того, что приютилось на темных завитках волос. Природа Нокса одарила крайне щедро, и все внутри меня завопило, что я должна встать с постели и убраться от него подальше.
Я хотела было сесть, но не успела продвинуться и на сантиметр, как меня прижало к постели и этот здоровенный прибор вжался в мой голый живот. Я взвизгнула и уставилась в лазурные глаза, затуманенные похотью и сном. Нокс опустил голову, мазнул по моим губам своими. Из глубины его груди вырвалось рычание.
– Трындишь во сне, – хриплый голос звучал сексуально, однако Нокс не двигался и просто прижимал меня всем весом к матрасу. – Раздражает.
– А ты голый, – отметила я, что, вероятно, было не самым умным поступком в моем положении. – Тоже раздражает.
– Ты тоже можешь очень легко стать голой.
– Нет, спасибо, мне и так хорошо, – я залилась краской, когда он качнул бедрами, притираясь толстым членом плотнее.
Нокс приподнялся на руках ровно настолько, чтобы я увидела, как этот самый член достает мне аж до пупка, а значит, если он в меня войдет, то помнет легкие, если не что похуже. Может, я чуточку драматизировала, но мужика природа по этой части прямо благословила – и он это знал.
Я сглотнула, подняла взгляд обратно – и обнаружила, что Нокс изучает меня с весьма интригующей пристальностью. Я приподняла и снова уронила бедра, но он так и не сдвинулся. Его ладони упирались в постель по обе стороны от моей головы, перекрывая даже мысли о побеге.
Он поймал меня в ловушку, и матрас прогнулся под нашим общим весом так, что я никуда бы не делась, пока Нокс не позволит. Он молчал, и я была почти уверена, что он прекрасно понимает, насколько его молчание меня нервирует.
Соски затвердели, спина выгнулась от накатившего желания – и такое Нокс, как мужчина, не мог упустить. Я согнула ноги, и это лишь помогло ему вжаться сильнее.
Нокс изогнул губы в дьявольской усмешке, наблюдая, как я планирую половчее от него удрать. А вот до тела почему-то не дошло, что нам этот ублюдок не нравится. Оно ему ответило. Прелести вспыхнули жаром, взывающим, чтобы моя внутренняя женщина позволила этому самому ублюдку взять то, что никто другой не смог.
Воспоминание о том, как он припал ртом меж моих бедер, тоже не помогло – я вся взмокла, истекая соком от потребности, чтобы он меня взял. И Нокс чувствовал этот запах, о чем ясно дал понять, раздувая крылья носа.
Он даже ничего со мной не делал, а я уже сходила с ума от одного пылающего в его взгляде пламени. Его плечи напряглись, мышцы шеи – тоже. Черты лица еще сильнее заострились, и в груди зародился рокот, бросая мне вызов, повторю я его или нет. И я знала, что, если повторю, если этот звук сорвется с моих губ, меня ждет конец. И фигуральный, и буквальный, принадлежащий Ноксу. Тишину комнаты нарушало лишь наше дыхание – короткие, неглубокие вздохи.
Под взглядом Нокса я не осмеливалась ни шелохнуться, ни пикнуть. Просто лежала, казалось, часами и всматривалась в глубины его глаз, что грозили меня утопить. Вдыхала феромоны и дрожала от ноющего желания, которое не могла постичь. Я мало что знала о мужчинах не из книг, и все крохи моего реального опыта заканчивались полным провалом.
Может, я и не нравилась Ноксу, но он хотел сорвать с меня тонкие трусики и взять то, что еще не брал никто. Мою обнаженную плоть обволокло струящейся силой, от осознания на коже выступили мурашки. Они растеклись по всему телу, ведь я понимала: зверь, который за мной наблюдает, потрясет мой мир до основания, вывернет его наизнанку, если я хотя бы хныкну.
Нокс опустил голову, горячий рот скользнул по моему горлу, язык влажно прошел по бешено бьющемуся от страха и возбуждения пульсу – и комнату заполнил рокот, который издало то нечто внутри Нокса. Его член мягко терся по моему животу, и мне стоило огромных усилий не застонать от жара, который собрался раскаленной пружиной желания, что едва ли не сочилось из самих пор.
– Нокс, – шепнула я, задыхаясь – уже плевать, пусть даже он и сорвет эти трусики, и возьмет меня.
– Арья, – прорычал Нокс.
Его голос прозвучал не как обычно. Он был глухим, хриплым, от него по моему телу прошла волна тепла. Соски затвердели еще сильней, если это вообще возможно, а меж бедрами скопилась влага.
– Ситуация весьма щекотливая, – продолжила я, гадая, не следует ли заметить, что если мы в ближайшее время не прекратим, то я все же издам тот самый звук, и все перерастет в то, чего ни он, ни я не хотели.
– Закрой, нахрен, рот, женщина, – предупредил Нокс.
– Ладно, – покладисто согласилась я и зашипела – мне в шею впились зубы.
С губ сорвался хриплый вздох, от укуса тело вдруг начало расслабляться. Как будто зубы Нокса обладали магической властью над моим разумом сами по себе, и в миг соприкосновения все внутри меня успокоилось до состояния сладкой кашицы.
Нокс хмыкнул, не разжимая хватки, однако укус не причинял боли. Я скользнула ладонями по бокам Нокса, положила их ему на грудь. Он удерживал меня зубами, а я чуть ли не мертвой притворялась. Сдвинув руку, он медленно провел пальцами по моей груди.
Я ощущала его потребность изучить каждую деталь моего тела. Стремление войти в меня так глубоко, что я закричу, откровенно читалась в его пылающем взгляде. Грубое, животное стремление, которое я не должна была желать и все-таки желала. Хуже того, хотела сказать, чтобы он меня взял, чтобы он положил конец этой медленной пытке для нас обоих.
И я даже открыла было рот, однако прежде чем слова успели сорваться с языка, Нокс сжал зубы сильнее и прошептал, не выпуская закушенную кожу:
– Нет. Ты ни хера не понимаешь, о чем просишь, – он скользнул языком по артерии.
– Нокс, я…
Он разжал зубы, рывком перевернул меня на живот, запустил пальцы в мои волосы. Впечатал лицо в матрас, вновь навалился всем телом, прижимая здоровенный член к моей мокрой плоти. Заломил мне руку за спину, и я вскрикнула от боли. Меня пронзило здоровой дозой страха. Комнату снова заполнил рокот, и Нокс зловеще усмехнулся, продолжая валять меня, как тряпичную куклу.
– Еще несколько секунд, и я разорву тебя на части, блядь, ты меня понимаешь, малышка? Я не буду нежен, и я ни хера не буду с тобой обниматься, когда кончу. Я тебя уничтожу, и мне плевать, что от тебя останется. Поняла? – спросил Нокс, и когда я не ответила из-за кома в горле, он сильнее потянул за волосы и завел заломленную руку дальше, отчего боль вспыхнула еще жестче.
– Да, – выдавила я; непролитые слезы жгли мне и глаза, и содранное горло.
– Хорошо, – зарычав, Нокс еще раз потерся членом между моих бедер, а потом наконец поднялся с постели, оставив меня дрожать от страха и похоти. – На стуле одежда, живо надевай и вали на хер из моей комнаты.
Тело отказывалось повиноваться, к глазам подступали слезы. Я отчаянно пыталась встать, испытывая отвращение к тому, какой слабой и беззащитной он заставлял меня себя чувствовать, причем несомненно нарочно. Крупно содрогаясь, я силилась сдержать эмоции.
Медленно усевшись, я даже не потрудилась прикрыться. Пропитавшаяся соками ткань трусиков из горячей стала холодным напоминанием о том, как я чуть не взмолилась, чтобы Нокс меня трахнул. Я натянула слишком большую для меня черную футболку, сунула ноги в широкие серые спортивки. И я не переставала дрожать – адреналин схлынул, оставив меня леденеть.
Не удосужившись даже глянуть на Нокса, я на трясущихся ногах убралась из комнаты. Дверь оттуда вела в незнакомый коридор, и я и без объяснений поняла, что он находился на том самом верхнем этаже, куда Нокс запретил нам ходить. Обнаружив лестницу, я спустилась ниже и уже в своей комнате скользнула в ванную. Включив душ, я встала под горячую воду, рухнула на колени – и лишь тогда из глаз покатились первые слезы.
Я его ненавидела. Раньше он мне просто не нравился, но теперь я ненавидела этого мудилу с таким пылом, какой сама даже не могла осознать. Он меня отверг, хотя очевидно меня хотел. И сильнее всего обжег даже не отказ. А моя реакция на него, я наконец-то сумела почувствовать чужое прикосновение, найти в нем удовольствие, а меня жестко послали к черту… как отвесили наотмашь оплеуху, что ранила куда глубже, чем следовало.
Пришлось приложить усилие, чтобы встать, и как только мне это удалось, я содрала с себя его шмотки и швырнула их на пол. Потом яростно, до скрипа намылилась, чтобы стереть его запах, прикосновения его губ, которые до сих пор издевкой горели на коже. Используя шампунь, который захватила из дома, я щедро вспенила волосы раз, другой, третий, потом наконец взялась за кондиционер и, выполоскав их, сразу же вышла из душа.
Я справилась за три минуты: собрала все вещи обратно в сумку и оставила комнату ровно в том же состоянии, в котором обнаружила, за вычетом мокрой одежды на полу ванной, к которой, как бы я сильно ни хотела навести порядок, не могла больше притронуться.
На выходе из дома я нерешительно остановилась: Сабина и остальные обернулись и заметили мою сумку. Я не собиралась проводить здесь еще ночь. Иначе точно тронусь. Я способна сама о себе позаботиться и не нуждаюсь в заносчивом ублюдке, который бы мной помыкал. А еще я должна распутать загадку вокруг Амары, потому что не могу позволить обречь ее на Пустоту небытия. Амара – моя сестра и лучшая подруга. Она заслуживала, чтобы правда вскрылась, а я этого никак не добьюсь на глазах у Нокса, который следит за каждым нашим поступком в микроскоп.
– Ты не уйдешь, – заявила Сабина. – Опасно.
– Я не останусь здесь – и вам тоже не советую.
– У нас гон, – нахмурилась сестра.
– Пусть идет, – в комнату вошел хозяин дома, с еще влажными после душа волосами и Региной в кильватере. – Она думает, что сумеет выжить в одиночку, так давайте же посмотрим, сколько она там протянет.
– Мне не нужна твоя защита.
– Ага, и поэтому на тебе мое имя, м-м? – мрачно усмехнулся Нокс, окидывая меня с головы до пят скучающим взором. Как будто я была грязью, которую ему никак не удавалось оттереть с ботинка.
– Иди к черту, Нокс, – выдавила я сжавшимся горлом.
Регина холодно рассмеялась, взялась за локоть Нокса и опустила голову ему на плечо, прожигая меня насквозь взглядом.
– Мне нужно расспросить тебя об Амаре, и я не хочу оставить всех остальных здесь без защиты, Арья.
Я посмотрела Сабине в глаза и грустно улыбнулась.
– Я понимаю. Она спала с кем-то из Девяти миров, а с кем – понятия не имею. Больше мне ничего не известно, но я намерена все выяснить. Дайте знать, как подготовитесь к благословению. Я пойду подготовлю дом. Берегите себя, сестры.
– Мне не нравится разлучаться, – не сдалась Сабина.
– Я здесь самая сильная. Мне не нужно черпать магию из тебя или еще кого. Со мной все будет в порядке, Сабина, как всегда. Это моя фишка, помнишь? Я отлично справляюсь одна, – заверила я сестру и шагнула за дверь, которую поспешил распахнуть для меня Грир.
– Скатертью дорога, Арья.
– Пока, Грир, – хмыкнула я, сделав ручкой неприличный жест.

Глава 19

Я начала с гостиной и методично вылизывала каждый сантиметр дома, пока одновременно искала хоть какую-нибудь зацепку, которая бы доказала, что Амара не предала завет бессмертных. Монотонная работа не требовала мыслительного процесса, так что я включила музыку погромче, отгородившись от мира. На случай, если домой вдруг вернутся сестры, я наложила простенькие чары, которые их пропустят, но все и всех, кроме них, задержат.
Я переоделась в мягкие спортивные штаны и нежно-голубую маечку, потом собрала волосы в пучок – весьма условный, он скорее походил на гнездо. Похрустев шеей, я уставилась на кухонный пол, все еще покрытый кровью. Нахмурившись, я двинулась вглубь кухни, взяла ведро, которое мы хранили под раковиной, и направилась на улицу.
Солнце уже клонилось к горизонту, раскрашивая небо яркими мазками, что так и манили на них полюбоваться. Я остановилась, смахнула со лба пот и выдохнула, открываясь природе. Затем, спустя мгновение, я зашагала дальше, разглядывая большой черный турмалин, лежащий в ручье. Он был не таким огромным, как мне казалось в детстве, но тогда ведь все воспринималось колоссальным. Воспоминания с возрастом имели свойство делать все меньше, незначительнее. Я окунула ведро в ручей и набрала воды, как вдруг раздавшийся голос заставил меня выронить ношу.
– Джаспер? – я снова подхватила ведро и, подняв взгляд, обнаружила, что друг детства меня обнюхивает. – Что ты тут делаешь?
Держался он при этом так, будто готовился наброситься при малейшем неверном движении с моей стороны.
Джаспер был сыном верховного альфа-волка. Член элитной стаи оборотней, которые обосновались в здешнем мире, когда среди бессмертных Девяти миров-королевств приняли завет. А еще он был моим одноклассником и первой любовью, хотя и не сводил глаз лишь с Амары.
Нас заставляли бесчисленными часами изучать мир, из которого мы пришли, и готовиться к путешествию, которое в итоге нас туда вернет. Больше я в этом городе ни на кого не запала, но Джаспер принадлежал к компании мальчиков, которые повсюду за нами следовали и клялись защищать.
Девять миров были созданы и питались благодаря первородным семьям. Эти семьи начали растекаться и по многим другим мирам за пределами Девяти. Поэтому из этих родов сформировали совет, которому надлежало избирать и управлять Верховным королем, а он, в свою очередь, властвовал над низшими королями и королевами, которых также устанавливал совет, в каждом из Девяти миров.
Дабы сохранить Девять миров-королевств, первородные семьи заключили договор: те семьи, что живут за пределами Девяти, обязаны раз в год отправлять представителя для выполнения обязанностей в совете. В течение этого времени такие представители собирались в тайном месте в своем родном мире и проводили ритуал, дабы укрепить и напитать силой Девять миров, восполняя магические запасы.
– Мы были хорошими друзьями, Арья.
– А еще мы были глупыми детьми, – пробормотала я, снова наполнила ведро, опустила его на землю и повернулась повнимательнее рассмотреть, каким Джаспер стал с тех пор, как мы в последний раз виделись еще в детстве.
Он ладно оформился и вырос альфой, которым мог бы гордиться его отец. Густые черные волосы ниспадали мягкими волнами на плечи, потрясающие голубые глаза с интересом за мной наблюдали. Его руки были обвиты и мышцами, и татуировками. Набитая буква «А» на предплечье отмечала его как альфу из первородной семьи. Одет он был в голубую хлопковую рубашку, грубые выцветшие джинсы и белые туфли.
– Ага, – неловко посмеиваясь, Джаспер поскреб затылок. – Кучу глупой херни натворили, да?
– Нам было двенадцать.
Я не доверяла ему полностью, но я нынче не то чтобы вообще кому-то доверяла. Назови холодной, назови черствой – меня устраивают оба варианта. У меня есть сестры, которые ради меня развяжут войну, и они мне дороже всего на свете. Чужакам нельзя доверять – урок, который большинство усвоило на горьком опыте.
– Тогда у тебя не было сисек, и ты, ясен хрен, не была такой горячей, – голос Джаспера сорвался, когда он опустил взгляд мне на грудь, и в нем заплескался жар. – А теперь – весьма.
– Глаза – здесь, – я хмуро пощелкала пальцами.
– Всегда считал, что ты станешь хорошенькой, но не настолько же.
– Спасибо. Ты видел Амару перед тем, как она исчезла? – спросила я, зная, что он бы обратил куда больше внимания на мою сестру, чем остальные. Он, в конце концов, с ней переспал раз или два.
– Арья, – предостерег меня Джаспер и покачал головой. – Ты же понимаешь, что я тебе не помогу. Нокс выяснит, где она.
– До или после того, как обречет ее на Пустоту? – я проследила, как Джаспер приблизился, и его поза стала оборонительной.
– Будь с ним осмотрительна, Арья. Я знаю, ты его чувствуешь, и ты ощущаешь, что он отличается от нас. Нокс… нечто большее, нежели мы. Действуй с ним осторожно.
– Кто-то убивал альф прямо у меня на заднем дворе. Моя сестра пропала, Джаспер, и не только она. Даже если Нокс говорит правду, я должна услышать это от своих. Для меня Нокс – пустое место. Расскажи, что тут стряслось, пожалуйста. Амара когда-то была тебе небезразлична. Тебе я могу поверить, Ноксу – нет. Черт, да его хренова дома тут вообще не стояло, когда я в последний раз была в городе, а теперь вон, торчит, как целый, мать его, квартал, и стремится к горизонту. Нокс здесь всех на колени поставил, а им плевать, никто возражает. Почему? С каких пор первородные кланяются другим из Девяти миров?
– Никто не может ему возразить, и ты тоже. Амара вернулась домой, Арья. Вернулась домой, задернула шторы и пошла вразнос. Вы, девчат, плясали под полной луной, проводили церемонии сбора урожая или вместе читали заклинания. Амара отсиживалась у вас в доме или в магазине. Да, она, конечно, являлась на собрания – спорить со всем, что мы выносили на голосование. Амара хотела, чтобы мы в темпе вальса пропустили в этот мир какого-то парня, и когда ей отказали, она разозлилась. Она спала с мужьями видных женщин, и все знали, что так она пыталась заполучить их голоса. А когда Амара снова вынесла свой вопрос на голосование и получила тот же ответ, она изменилась. Она была не просто зла, она стала холоднее, расчетливее, в ярости на всех нас. Мужчины, впрочем, все равно к ней таскались, как там ваша матушка любила повторять? С ведьмой закрутишься, уже не переключишься? – Джаспер склонил голову к плечу, внимательно за мной наблюдая.
– Типа того, – я свела брови, осмысливая услышанное, потерла глаза и застонала. – Не понимаю, зачем ей здесь то существо. Она знала, что он ее использует, постоянно про это скулила и ныла, и все равно упрашивала, чтобы ее отправили обратно в Девять миров. Когда настал мой черед, она мне ногу сломала, только бы не пустить. А я мечтала туда попасть сколько себя помню. Видишь ли, Джаспер, она недостаточно сильна, чтобы одолеть альфу даже во время самой слабой лунной фазы. Амара отказывалась учиться сражаться, ей не хватало сосредоточенности и твердости, чтобы наложить чары самостоятельно. В отличие от меня, чтобы творить магию сложнее самых основных заклинаний, ей нужны остальные. Так как, черт возьми, она умудрилась поставить на колени и казнить альфу?
– А что, если она была не одна?
– Никто другой не может быть настолько глуп, чтобы помогать прорваться неведомому через портал. Никто. Это измена против всех бессмертных, не говоря уже о Девяти мирах.
– Арья, кто-то из вашего рода помог существам сюда пробраться. Кто-то казнил альфу на вашем семейном алтаре и слил кровь в склеп под ним. Если не Амара, то кто? Тебя и сестер здесь не было, только она.
– Да, но ей бы не хватило сил выдать заклинание, способное прорвать портал. Дело выглядит хреново, понимаю, но Амара добрая, она хотела завести семью, неподвластную этому месту. Она встречалась с кем-то и долго поддерживала серьезные отношения. А для нашего вида это неслыханно, сам знаешь. Она, как никто другой, хотела выйти замуж и поселиться где-нибудь в спокойном местечке.
– Наша мать предала Девять миров, слышала? – тихо спросил Джаспер, сунув руки в карманы. – Бросила нас, нашла любовника на просторах Девяти. Он обещал ей королевство, и все, что от нее требовалось – привести ему по двое детей из каждой первородной семьи, живущей за пределами Девяти. Она согласилась на его условия и устроила акцию «мать выходного дня» для бессмертных этого мира. Наша мать передавала детей любовнику, а тот их убивал. Обескровливал и заставлял ее возвращать тела обратно сюда. В конце концов, пришел Нокс и со всем этим покончил. Он рассказал нам о том, что мать творила и с кем была. Нокс отрубил ей голову, Арья. Дабы отплатить за жизни, которые она отняла. Я был там, и кровь брызнула мне в лицо, когда клинок отделил ее голову от тела. Я не верил, что она способна на такое зло, однако Нокс предъявил нам ее любовника и все доказательства содеянного. Нокс не убьет Амару, пока не удостоверится, что она совершила измену. И если она виновна, ее не отправят в Пустоту. Альфы потребовали для нее того же наказания. Жизнь за жизнь, – Джаспер склонил голову, упер ладони в бедра, хмуро опустил уголки губ.
Я слушала, как он делился со мной тем, что знал, пересказывал события, произошедшие с тех пор, как мы с сестрами двенадцать лет назад покинули город. Однако Джаспер не выдал мне все, и я чуяла, что он скрывает важные сведения. А еще он почти не упоминал Нокса, но время от времени в истории мелькали детали, от которых у меня волосы на загривке вставали дыбом.
Джаспер был первым, с кем Амара переспала после возвращения, и об этом он умолчал. Я различила ревность, когда он перечислял имена ее любовников и комментировал, кто из них вскоре оказался убит.
Черного и белого здесь не было. Джаспер заполнял картину серыми тонами, которые я хотела знать, и сообщил, что Амара проводила бесчисленные часы, запершись в магазине, принадлежащем нашей семье. Сразу по возвращении она уволила оттуда всех ведьм и сидела там одна почти все время. Это объясняло, почему в доме почти не было ее следов.
После того, как Джаспер ушел, я еще долго стояла и смотрела на особняк. Информация не помогла, но я просто-напросто хотела услышать совсем другое, и потому проглотить такую горькую пилюлю было трудно. Наконец я взяла ведро и, бесшумно вернувшись в дом, принялась оттирать залившую полы кровь. Это помогло отвлечься от мыслей о Ноксе, ощущении его рук, что до сих пор не рассеялось.
Я трудилась до изнеможения, а потом поднялась по лестнице, вошла в комнату Амары, вместо своей, и уставилась на пустую постель. Рядом, на тумбочке, стояла фотография – мы с ней сидим на алтаре снаружи.
Я взяла снимок, всмотрелась в глаза, что улыбались тому, кто был за камерой. У Амары они притягивали тени, мои – отражали свет. И дело отнюдь не в освещении. Еще я заметила что-то на заднем дворе… нет, кого-то. На дальней границе участка стоял мужчина, окутанный тенями, словно из них и сотканный. Он следил за нами, и даже на таком расстоянии я различила его изогнутые в улыбке губы. Стремно.
Вернув фотографию на место, я вышла и закрыла за собой дверь, а потом, уже у себя, переоделась в тонкую ночнушку. Стоял самый жаркий месяц лета, и в доме без электричества это полный отстой.

Глава 20

Я проснулась посреди ночи от шума на нижнем этаже и, встав с кровати, протерла глаза. Что-то ударилось о стену, и я нахмурилась. Звук, тем временем, повторился, и тут уж я, даже не набросив халат, ссыпалась по черной лестнице по две ступеньки зараз.
Заметив свет от свечи в комнате с гримуарами, я успокоила дыхание, подкралась ближе и уставилась на спину женщины. Незнакомка, повернувшись, выкрикнула заклинание. Я вскинула вперед левую руку, отражая его, а затем правую – и заставила женщину повиснуть в воздухе.
– Ну и что мы тут ищем? – приподняла я бровь, стоя на пороге и наблюдая, как незнакомка барахтается. – Ты же знаешь, что находишься в Доме магии, а ведьмы Гекаты не знают пощады, верно?
Я взмахнула указательным пальцем, заставляя ее удариться о пол и снова взмыть вверх.
– Ты одна из них, предательница! Вы не заслуживаете хранить гримуары Девяти миров, они принадлежат всем ведьмам, не только роду Гекаты! За предательство вы все сдохнете в мучениях.
– Я никого не предавала, – пожала плечами я, снова шмякнув ее о пол. – Кто тебя послал?
– Фрейя отреклась от вас, как от своих дочерей. Она поведала, где найти дом ее семьи, чтобы я забрала гримуары и вернул законным владельцам. Она сказала, что дом незащищен и вы все никчемные шлюхи, которые не наложат чары даже ради спасения своего хезала.
– Хезала? – я рассмеялась, глядя, как женщина бестолково машет руками. – Что это вообще такое?
– Ты, сучка мелкая, заплатишь! – крик малость оборвался – я долбанула ее о пол, и в процессе она зацепила стол, уронив оттуда пару книг и разлетевшиеся во все стороны бумаги.
– Знаешь, действительно звучит похоже на мою злобную сучару-мать. Послать доморощенную ведьму за гримуарами, которые, как она прекрасно знает, нельзя забрать. Книжечку, за которую ты так цепляешься, не вынести из дома – и точка. Даже если Дом магии падет. Пойдем покажу, – заявила я и покрутила пальцем, чтобы женщина полетела за мной следом, все так же размахивая руками и отчаянно стискивая гримуар.
Как только мы дошли до входной двери, я открыла ее с помощью магии, а потом швырнула ведьму наружу. Она взорвалась, а гримуар упал на пол, не запятнанный ни единой капелькой. Я шепнула заклинание, убирая кровь еще до того, как она испачкала все вокруг, и зловеще усмехнулась.
Я выдохнула, поднимая взгляд… и уставилась на Нокса, который наблюдал за мной с крыльца, подпирая колонну и держа руки скрещенными на груди, со шлюхой под боком. Холодно улыбнувшись, я подняла руку и захлопнула дверь у них перед носом.
Пройдя на кухню, я поправила растрепанную прическу, схватила ведро с грязной водой и вернулась в гостиную, где опять обнаружила Нокса и Регину. Последняя держала гримуар и переворачивала страницы; рука ее при этом источала голубоватый свет. Выронив несчастное ведро, я подхватила Регину с помощью магии, вжала в стену и поймала вылетевшую у нее могущественную книгу, не разжимая хватки.
– Это не твое, – прошипела я и полюбовалась распростертой ведьмой несколько приятных мгновений, пока магия вдруг не рассеялась, а губы Нокса не изогнулись в усмешке.
– Приличия, дамы.
– Выметайтесь из моего дома.
Выпроводив обоих, я направилась в хранилище древних книг заклинаний и магии. Там я прикоснулась к стопке гримуаров, которую составила на столе та ведьма, тщательно осмотрела и прошептала заклинание, чтобы разложить их по местам… и ничего. Я выдохнула, по шее скатилась капелька пота.
Наклонившись, я собрала разбросанные по полу листы в стопку и выдвинула было для них ящик, как вдруг меня схватили и вжали в стол. Я вскрикнула, ударившись ногой, и наткнулась на полный злости взгляд. Медленно вдыхая и выдыхая, чтобы сдержать гнев, я ждала объяснения, а Нокс все молчал, жадно разглядывая мою прилипшую к влажному от пота и потому облегающую все изгибы ночнушку.
– Ты какого хера творишь, малышка? – он отпустил меня и окинул взглядом царящий вокруг хаос.
– Я, кажется, сказала, что вам на выход, – заявила я, отворачиваясь обратно к ящику, и таки сунула в него бумаги.
– Дуешься?
– На что мне дуться? – я принялась вымещать досаду на беспорядке, стараясь не обращать внимание на давящее присутствие Нокса.
– А как насчет того, что утром ты уже хотела просить меня тебя трахнуть, а я тебя спугнул?
– Ничего ты меня не спугнул. А спас от огромной ошибки, даже, вероятно, худшей ошибки в жизни. Впору благодарить, но ты мне слишком уж не нравишься для любезностей. В общем, уходи. Забирай свою шлюху, Нокс, и выметайся.
– На данный момент в этом доме ни для меня, ни для любого, кого я приведу, нет ничего запретного. Тебя тоже касается, – резко бросил он, заставив меня обернуться.
– Здесь хранятся гримуары рода Гекаты, и ни одна ведьма не может вынести их из этого дома, даже взглянуть на них без нашего на то разрешения. Хочешь полистать – ладно. Но если хоть к одному притронется твоя шлюха – я заставлю ее взорваться, причем так медленно, что она, нахер, прочувствует каждую секунду. И еще раз спасибо, что удержал меня от величайшей ошибки в жизни, – я покинула комнату и, как только Нокс вышел следом, захлопнула дверь.
Та сразу же оказалась заперта, и я победоносно улыбнулась.
Даже когда дом стоял, обесточенный по всем фронтам, если хранилище закрывала одна из нас, его опечатывала сила богини. Небрежно с моей стороны было забыть ее запереть, но я рылась в гримуаре в поисках благословения, а выдраив каждый сантиметр первого этажа, и так осталась выжата как лимон.
– Ночи, козлина, – тихо просмеиваясь, я проследила, как пристальный взгляд Нокса упал на дверь хранилища, окутанную золотисто-серебристой магией. Звук скользнувших в пазы засовов благотворно действовал на нервы – как и заходившие на лице Нокса желваки.
– Ты куда, блядь, собралась?
– В постель, одна, – сообщила я и уверенно поднялась по ступенькам уже девятый за сегодня раз. По всем законам утром я должна проснуться с охренетительно накачаной задницей.
Уже в спальне я повернулась было закрыть дверь, как вдруг меня с силой швырнули вглубь комнаты. Я даже не слышала его шагов и считала, что Нокс остался внизу со своей шлюхой.
Нокс молчал; все, что мне было нужно знать, я прочитала в его глазах. Он медленно приблизился, глядя на меня сверху вниз с нарастающим жаром и злостью.
– Тебе, видимо, надо по слогам повторить?
Нокс не ответил. Может, ему просто не нравилось слышать от женщин снисходительный тон. Он принялся расхаживать туда-сюда, наворачивая круги, как будто такое поведение должно меня напугать, и я поворачивалась за ним, не желая подставлять спину, пока не закружилась голова.
– Слушай, я без сил и вообще только что прикончила ведьму, а если совершить такое при помощи магии, это, вдруг ты не в курсе, сказывается. Но ты ведь Нокс, ты ведь все знаешь. Я – спать.
Нокс так и не остановился, и я вращалась следом, отчего у меня уже потихоньку отъезжала крыша.
– Эй, с тобой, конечно, весело водить хороводы, но некоторые тут устали.
Нокс замер и, схватив меня за шкирку, медленно повел к кровати.
Я задрожала, а он по-волчьи усмехнулся и, заскользив горячим взглядом по моему телу, заговорил. И как только слова зазвучали, все внутри меня, жадно улавливая каждое, превратилось в тугую, готовую лопнуть пружину.
Ох, черт.
Дело плохо. Очень, очень плохо.

Глава 21

Нокс не причинил мне боли, но дал понять, что ему это не составит вообще никакого труда. Он толкнул меня на постель, и я уставилась на него снизу вверх, сочась еще большей ненавистью, чем утром, если такое в принципе возможно. Нокс проследил, как я села, и склонил голову набок, глядя на тонкие полупрозрачные трусики, которые ничего не скрывали от горячих глубин цвета океана.
– Приласкай-ка для меня свою киску, Арья.
– Ага, конечно… какого черта?!
Я изумленно округлила глаза: моя рука шевельнулась сама по себе.
– Какого хера?! – вскрикнула я в шоке.
Ладонь все двигалась вниз по животу к тонкой ткани.
– Думаешь, я нанес тебе свое имя только во имя защиты? – Нокс проследил, как мои пальцы скрываются под трусиками, скользят по влаге, выступившей благодаря одному его присутствию. – Поимеешь меня, и я поимею тебя, даже не прикасаясь.
Пальцы погладили промежность, щеки затопил румянец. В горле застрял стон.
– Медленнее, – приказал Нокс, ни на мгновение не сводя пристального взгляда океанических глубин с моих глаз. – Трахни свою тугую плоть. Медленнее, Арья. Мы же не хотим, чтобы ты уже кончила, правда?
– Нет, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, но палец вошел в тело, и оно сомкнулось вокруг него, отчего я выгнулась дугой и вскрикнула, жаждая большего. – Нокс!
– Попробуй себя на вкус.
Палец толкнулся мне в рот, и я вонзила в него зубы, непокорно усмехаясь тому, как взгляд Нокса устремился на стекающую по моему подбородку струйку крови.
Нокс хищно улыбнулся, опускаясь рядом с кроватью на колени. Затем раздвинул мне ноги, глубоко вздохнул и, подавшись вперед, слизнул с подбородка кровь, прежде чем нависнуть над лицом.
– Отпусти, – его язык прошелся по моим губам, и я застонала, подчиняясь.
Удерживая мою руку, Нокс начисто облизнул мой палец и провел языком по ранке. Затем, наклонившись, поцеловал отмеченное упавшей капелькой крови место в вырезе ночной рубашки.
– Ты больше никогда не причинишь себе вреда, – хрипло прошептал Нокс и, отстранившись, хмуро на меня воззрился. – А теперь, раз уж мы тут с тобой одни: где, блядь, Амара?
– Что? – в моем взгляде вспыхнуло замешательство, и я покачала головой.
Нокс пристально всмотрелся мне в глаза и повторил вопрос. Кожа, где было нанесено его имя, вспыхнула огнем. Я зашипела, открыла было рот, чтобы послать Нокса на хрен, но ничего не вышло. Вместо этого тело отозвалось на боль – я застонала, а потом дернулась от удовольствия. Нокс, прищурившись, мельком бросил взгляд между моих ног, после чего медленно поднял его обратно к лицу.
– Я не знаю, где она, – честно ответила я; все равно не сомневалась, что с татуировкой его имени не смогу солгать.
– Кто был ее любовником?
– Кевин Кляйн, но и близко не тот самый. Еще был Гарри, но недолго…
– Кто был ее любовником в Девяти мирах?
– Не знаю, – я закрыла глаза. – Ни хера я не знаю, кто он. Только что она постоянно из-за него туда возвращалась.
– Думаешь, она помогла ему пробраться в этот мир? – Нокс встал, оглядывая мою опрятную комнату, и снова вперил в меня проницательный взор.
– Нет, Амара для такого слишком слаба.
– Ведьмы из рода Гекаты не бывают слабыми.
Нокс взял фотографию Амары и меня, которую Аврора сделала вскоре после того, как мать попыталась меня утопить. На снимке я не улыбалась. Я тогда даже ни с кем толком не встречалась взглядом. Сестра обнимала меня так, словно могла спасти от боли, которую причинил покрытый болиголовом клинок, если б только дала мне достаточно любви.
– Понравилась вчерашняя ночь? – поинтересовался Нокс; самоуверенный тон тут же подействовал мне на нервы, на которых мерзавец и без того играл.
– Ни капельки, мудила, – ухмыльнулась я, и он медленно повернулся.
Я впечатала ему кулаком в нос и расплылась в улыбке, услышав в тишине спальни приятный хруст.
Нокс мгновенно меня подхватил и швырнул на пол, сжал мне горло ладонью, перекрывая кислород. Навис, роняя мне на лицо капли крови. Растянул губы в ледяной улыбке, пока я безуспешно силилась снять с себя его пальцы.
– Это что, нахер, было?
Он все же слегка разжал хватку, чтобы дать мне глотнуть воздуха для ответа. Руку при этом он не убрал, хотя было вполне достаточно придавившего меня веса.
– Не смей заставлять меня себя трогать, чтобы что-то там доказать, козлина, – выдавила я.
Нокс ухмыльнулся, глядя, как я бьюсь под его внушительной тушей.
– Я не чья-нибудь сучка, Нокс. Даже не твоя. Я лучше твое имя на хрен с плотью вырежу и попытаю счастья с остальными, чем позволю еще хоть раз себя так использовать.
Его большой палец невесомо коснулся бешено бьющегося у меня на шее пульса. Нокс склонился еще ближе, и я отвернулась, уставилась на коробку под кроватью. Ощутила, как Нокс повторил мое движение. Повернула голову обратно и нежно впилась в его губы, прикусывая нижнюю, а потом отпустила, ощутив вибрацию громкого рычания.
Столь простое действие – и меня словно ударило взрывной волной, заставляя глаза округлиться от ужаса. Нокс вновь сжал пальцы сильнее, улыбнулся. Я ненавидела то, как он вызвал у меня желания на физическом уровне, и что еще хуже – к нему влекло нечто более глубинное, ту часть меня, что не была ведьмой. Он словно притягивал меня, не прилагая никаких усилий, и мы оба все отрицали. Или это я одна такая… но тем не менее рядом со мной у него постоянно вставало, а это что-то да значит.
– Неплохо, Арья. Что ты там увидела? – Нокс потерся носом о мою щеку, наблюдая мои потуги бороться с его влиянием.
– Иди к черту… тайную коробку с письмами, – я сердито уставилась на Нокса, он провел языком по моим губам, отвечая жарким взглядом.
Нокс опустил голову, заглядывая под кровать; мои губы коснулись его уха, волосы защекотали кончик носа.
– Ненавижу, блядь, – буркнула я едва слышно, и все-таки он уловил.
– Хорошо, – отозвался Нокс и слез, чтобы достать коробку.
Сняв крышку, он заглянул внутрь и достал записку. Я с трудом поднялась на ноги.

Арья, моя милейшая, ершистая сестрица, ты дарована. Я знаю, ты приехала меня разыскать, и я понимаю, сейчас ты сбита с толку, обижена тем, что тебе расскажут. Не верь им; на самом деле происходит куда больше, и немного погодя ты постигнешь все до мелочей. Он вскоре явится тебя забрать. Жаль, нет иного способа, я не нашла его вовремя, чтобы тебя спасти. Знаю, ты желаешь мне счастья и готова ради этого на что угодно. Прости, но другого выхода нет. 
А. 

– Так, что эта херня значит? – я забрала письмо, которое успела просмотреть через плечо Нокса, перечитала еще раз, и лист вдруг вспыхнул огнем. – Ах ты ж сука! – рявкнула я, посасывая обожженный палец.
– Ты дарована, хм? – вскинул темную бровь Нокс, наблюдая за моим сунутым в рот пальцем.
– Ты не знаешь наверняка, что письмо от нее.
– М-да?
Я кивнула, с омерзением чувствуя в груди тяжесть, которая появилась от одной мысли, что сестра сделала меня чьей-то собственностью.
– Кто он?
– Не знаю. Понятия не имею.
Я уселась на кровать, подтянув колени к груди, где сердце изнывало от предательской раны, которую могла нанести лишь Амара. Ссутулившись, я уронила лицо в ладони.
– Не дрейфь, я к тебе никого не подпущу, – Нокс опустился рядом на колени и растянул свои преступно желанные губы в хищной усмешке. – Если кто и свернет твою хорошенькую шейку, так это я.
– Какую милую херню ты несешь, придурок, – нахмурилась я и, не поднимая головы, глубоко задышала, чтобы успокоиться и осмыслить письмо сестры. – Кто-то мог оставить письмо специально.
– Не представляю, чтобы кто-то со стороны использовал слово «ершистая», это свойственно только близким. Думаю, Амара заключила ту же сделку, что и мать Джаспера, Кианна, но вместо детей на заклание сестричка выбрала тебя.
– Так себе подсластил пилюлю.
Я подняла сердитый взгляд, вздыхая сквозь ком в горле. Однако мои мысли двигались ровно в том же направлении. Возникал вопрос: понимала ли Амара, что некоторые существа из Девяти миров жаждали либо нас прикончить, либо обрюхатить, чтобы проникнуть в этот мир? А если понимала, то почему я? Зачем предлагать меня? Не то чтобы со мной так трудно ужиться.
– Собирай барахло, выставляй защиту дома и на выход. Я не смогу тебя защитить, пока ты тут одна сдуру кукуешь.
Ужасно бесило, что Нокс прав, и если за мной действительно кто-то охотится, мне нельзя оставаться одной. Это безрассудно. А еще это означало, что кто-то покруче Нокса нацелился на меня. Я встала, повернулась к шкафу и хмуро свела брови.
– Существо в лесу… может, это он? Назвал меня по имени, сказал, что пришел за мной.
– То был лесной фейри, и он больше никуда не придет. Я выдрал ему сраную глотку, как только понял, что с твоей сестрой он никак не связан. Он услышал, как ты назвалась, и решил попугать. Его смерть дала понять остальным, что ты – запретная зона.
– И как мне теперь воплотить в жизнь мечту поскакать на члене фейри? – делано возмутилась я и усмехнулась, заметив прищур Нокса.
Он не нашел мою шутку смешной. А я – о да.
– Таким бабам, как ты, нужен тот, кто не побоится устраивать сраную встряску. Кто справится с твоим острым языком и ответит тем же. Тебе нужен тот, кто не побоится причинить боль, потому что, Арья, ты ловишь гребаный кайф, когда с тобой дают волю рукам, и вся течешь, когда это делаю я.
Я опустила взгляд, пытаясь пропустить его слова мимо ушей, но я ведь отозвалась на то, как он меня схватил. Как швырнул на пол, сдавил мне горло. Я ненавидела его правоту: меня это заводило. Не боль сама по себе, а ее грань, когда все находится в его власти, пусть и на лишь мгновение. Я официально угодила в полную задницу.
– Пас, – буркнула я собственным мыслям.
– Я и не предлагал, – Нокс улыбался, но взгляд его оставался мрачным, а я все представляла, как мы занимаемся всякими непотребствами. После такого мозги разве что отбеливателем полоскать. – Ты сама меня в фантазию вписала. Не надо меня путать с тем, кто тебя хочет. Я-то нет. Внутри тебя грязь. Вот почему ты так надраиваешь комнаты. Не из-за ОКР, а потому что внутри у тебя полный бардак, и до него никак не добраться.
– Прям всю подноготную разгадал, да?
– Даже не начинал.
Нокс вышел из комнаты, не дожидаясь, пока я соберу вещи. На первом этаже толпились мои сестры и охраняющие их мужчины.
– Проблемы? – спросил Нокс.
– Можно и так сказать, – фыркнул Брандер. – На внешнем алтаре только что обнаружили очередного альфу. Свеженький, полчаса как окочурился, – пояснил он, выразительно глядя в мою сторону.
– И не смотри даже. Я была в спальне, меня там твой братик туда-сюда швырял. Сам спроси, – я сделала паузу, ожидая, что Нокс подтвердит, однако тот промолчал.
– Возвращайся в тот дом, – пробормотала Кинвара. – Мы не можем потерять еще и тебя. Без благословения здесь опасно.
– Не уверена, что Амару мы именно потеряли, – неохотно призналась я. – Вероятно, она ушла по своей воле. Она оставила мне послание в коробке, которую мы в детстве использовали для записок, которые не хотели больше никому показывать. Она зачарована так, чтобы вы ее не нашли. Амара написала, мол, ей жаль, но я дарована, что бы это ни значило. Думаю, она заключила сделку со своим мужчиной из Девяти миров и предложила меня вместо себя.
Я пересказала остальное содержимое записки. Глаза сестер наполнились сочувствием.
– Ты уверена, что это была Амара? – спросила Айне, закусив губу от злости.
– Она назвала меня своей ершистой сестрицей.
Сабина прикрыла рот ладонью, ради меня сдерживая поток уже готовых сорваться ругательств.
– Ох, Арья, – только и сказала она, шагнув ко мне, как вдруг Нокс начал отдавать приказы.
– Отвести ведьм в дом, не спускать с них глаз, Брандер. Мне плевать, хоть к стенам их приматывайте строительным скотчем, они не уйдут. Альфы захотят получить ответы – и будут требовать их от ведьм.
– Это не мы. Я была с тобой, – я вскинула бровь, глядя на Нокса.
– Живо, Брандер, – надавил Нокс, напрочь меня игнорируя. – Регина, со мной, прелесть.
Та просияла и тут же протиснулась мимо меня к нему.
Я пялилась им вслед, пока Брандер не схватил мой локоть и дернул к себе, отчего вверх по моему позвоночнику прошла взрывная волна. Брандер усмехнулся, наклонившись к моему уху:
– Шевели ножками, ведьмочка. На выход.
– Еб твою, я тебя почувствовала! – я уронила челюсть, но не потому, что он вел себя как мудак, а потому что чувствовала, как уперлась в него грудью, а отвращение так и не накатило. Напротив, меня прошило током, как от прикосновения Нокса.
– Будешь так разевать рот, я займу твою тугую глотку делом.
– Может, и займешь, – рассмеялась я, мельком глянув на Нокса; Брандер тем временем уставился на меня так, будто я крышей тронулась. – Давай, здоровяк. Заставлять дам ждать – дурной тон.

Глава 22

В доме Нокса угощали выпивкой. За нами наблюдали приставленные для этого мужчины, но никто, вроде бы, не возражал, если мы вдруг налакаемся. На фоне тихо играла музыка, мы с сестрами вполголоса обсуждали проблему и что с ней делать.
Наш дом, само собой, было необходимо благословить. Главной бедой оставалась Амара и то, что она натворила, – если натворила. Сейчас все указывало именно на нее, что казалось слишком уж удобным объяснением.
С другой стороны, выбор слов в послании подтверждал, что его написала Амара. Он всегда твердила, насколько я ершистая, как я отгораживаюсь от всего мира. Да, я возводила стены, но, скорее, для того, чтобы уберечь раненые чувства. С незнакомцами я вела себя сдержанно, не спешила им доверять. Я защищала семью, что, по моему мнению, не было чем-то плохим.
– Пригодится, – Кинвара, усевшись рядом, предложила мне бутылку текилы. – Думаешь, сестра и правда так поступила?
– Все на это указывает. Но смысл? Сейчас все выглядит какой-то бессмыслицей. Что Амара вообще имела в виду? «Ты дарована»? Такое чувство, что мы глубоко вляпались, и заманила нас именно сестра. И потом все как-то слишком удобно на нее указывает. Амара не глупа. Она почти гений, так почему не замела следы?
– Может, ей просто плевать? Она свалила, а разбираться с последствиями остается нам. Амара сейчас может быть где угодно, черт, да хоть на пляже Фиджи с любовником посасывать мохито, веселиться и загорать, – Кинвара пожала плечами.
– Смести все под коврик и притвориться, что так и было, не выйдет, слишком уж подозрительно, – заметила я, скручивая с текилы крышечку, отпила глоток и вернула бутылку.
Я положила голову Кинваре на плечо, наблюдая, как остальные пьют и постепенно расслабляются. Айне уже разговаривала с мужчиной, соблазнительно касаясь его груди ладонью.
– Спорим, через час она оседлает этого пони? – хмыкнула Кинвара, отхлебывая из бутылки.
– Нокс запрещает. Он, знаешь ли, ненавидит ведьм.
– А, он передумал. Теперь мы вольны трахаться с кем хотим, – улыбнулась сестра.
Я, сощурившись, проследила, как она глотает нектар агавы.
– Когда? – осторожно уточнила я.
– После твоего ухода, – объяснила Кинвара и пересказала новые правила. – Но, видимо, никакого размножения. Не то чтобы мы тут собирались портить фигуру. Думаю, он считает всех нас одинаково помешанными на поисках папочки для ребенка.
– Хм, – нахмурилась я, снова взяв бутылку. – Я его чувствую, Кин. Когда он меня касается. И меня не тошнит.
– Ой, кончай трепать, – хохотнула сестра и вдруг смерила меня серьезным взглядом. – Пожалуйста, скажи, что шутишь.
– Нет, к сожалению, он как будто знает, за какую ниточку дернуть, чтобы клубочек распутался. А сегодня, когда меня притянул к себе Брандер, я и его ощутила, – я проследила за упомянутым мужчиной, который сидел в стороне от компании.
– Арья, это же значит, что ты наконец-то перепихнешься! – громко заявила Кинвара, что заставило остальных повернуться в нашу сторону.
– Заткнись, жопа! – рассмеялась я, делая еще глоток текилы; я сегодня ничего не ела, так что, скорее всего, пить не стоило, но я успела заскучать по таким посиделкам.
Когда мы уехали из Хейвен-Фолз, то стали ближе друг другу, чем были здесь. Вместо изучения магии по отдельности, мы практиковали ее вместе. Мы ходили в обычную школу, а потом и на обычную работу, чтобы оттачивать мастерство. Мы напивались вместе, ссорились, как нормальные дети, и пусть мы жили в одном доме, мы оставляли друг друга в покое, когда чувствовали, что это нужно.
Такая жизнь позволила нам расти, взрослеть так, как помешал бы Хейвен-Фолз. Мне даже почти хотелось поблагодарить Фрейю за то, что она такая сучара и так сурово с нами обращалась, что Авроре пришлось нас забрать, приютить и позволить нам расцвести.
Когда Фрейя в последний раз попыталась меня убить, мы сбежали с пустыми руками. Ни книг заклинаний, ни гримуаров, ничего, так что мы начали создавать собственные. Мы выискивали заклинания в даркнете, а потом использовали коннотации, дабы их усовершенствовать.
Я начала покупать кристаллы, питать их магией и перепродавать онлайн, пока кое-кто не вывел все деньги с моего счета в семейный фонд. Однако я жила – выживала сама по себе, не нуждаясь ни в этом месте, ни в собственной матери.
Вот, что сбивало меня с толку: именно Амара твердила, насколько счастливее мы стали вдали от Хейвен-Фолз. И тут вдруг она вызвалась вернуться – из-за нашей ссоры, как я полагала. Я уставала от постоянной трепотни Амары о парне, с которым она встречалась в Девяти мирах, расстраивалась, что она держала все в тайне от остальных. А еще злилась, что она постоянно нас калечила, чтобы отправиться к нему вне очереди.
За день до того, как настал мой черед отправиться в Девять миров, Амара сломала мне ногу. И даже зная, что сестра поступила так намеренно, я скрыла ее вину. А после того, как она ранила Рейн, предупредила, что в следующий раз все расскажу. Это посеяло между нами раздор, на который я не обратила внимания, считая, что Амара угомонится.
Мы, как и все первородные, должны отправлять ко двору представителя. Достигнув надлежащего возраста, там побывала Сабина и столько всего нам поведала, что мы все жаждали такого же приключения в королевстве, откуда мы родом.
Когда настал черед Амары, однако она пришла в ужас и рыдала у меня на плече, что мне придется прожить одной, без нее, целых несколько месяцев. До этого мы разлучались лишь однажды, когда я лежала в карантине из-за инфекции, а потом сепсиса из-за болиголова в крови.
Безутешная сестра настаивала, что должна остаться. Однако пропустить свою «смену» оказалось невозможно, и Аврора заставила Амару отбыть. Сестра вернулась и рассказала о мужчине, которого там встретила. Она никогда не упоминала ни его имени, ни откуда он родом – лишь то, что ей не терпелось к нему вернуться.
Следующей была я, но Амара заняла мое место – она произнесла мелкое заклинание, которое сломало мне ногу. Подобное повторялось снова и снова, пока Амара чуть не убила Рейн заклинанием, которое не имела права накладывать, и если бы я не обратила его вспять, оно бы ее прикончило. Амара накладывала чары на Аврору, чтобы постоянно отправляться в Девять миров вместо нас, и я знала, что тетушка обо всем догадалась, но держала язык за зубами.
Меня снедала вина, и все же я хранила тайны Амары, ведь она моя сестра-близняшка, моя лучшая подруга. За несколько недель до возвращения в Хейвен-Фолз Амара была сама не своя. Как бы мне ни было трудно признать, она изменилась. Послушная сестра, которая расчесывала мне волосы и рассказывала истории о Девяти мирах, исчезла, и появился некто, кого я с трудом узнавала.
– Ты или пей, или возвращай?
Я сделала большой глоток и передала бутылку Кинваре.
– Айне когда-нибудь от тебя что-то скрывала, Кинни?
– Типа с кем она трахается? – сестра приложилась к горлышку.
– Вроде того, наверное.
Я, нахмурившись, снова взяла текилу. Я уже опьянела чуть сильнее, чем хотелось бы, но не могла остановиться.
– Никогда, мы же близнецы. Да и все равно не получится ничего утаить, другая почует, – хмыкнула Кинвара. – Так себе утешение, но у тебя есть мы.
– Амара сломала мне ногу заклинанием, чтобы занять мое место, – призналась я, и с души как будто камень упал.
– Мы знали, – не удивилась сестра и пожала плечами, когда у меня отвисла челюсть. – Арья, она эгоистичная дрянь, и с кем бы она там ни снюхалась в Девяти мирах, у него явно должен быть охренеть какой член, чтобы она так возбудилась. Аврора тоже знала и старалась за ней проследить. Так и не выяснила, ни кто он такой, ни почему так важен для Амары, но черт меня дери, она пыталась.
– Что, все знают? – спросила я и поморщилась, когда Кинвара кивнула. – Я хранила ее секреты, но грозилась рассказать, если она продолжит в том же духе.
– И это мы тоже знали, – фыркнула Кинвара.
Я запрокинула бутылку и выхлебала залпом несколько глотков, чтобы заглушить боль, которую мне причинило послание Амары. Дверь в комнату резко распахнулась, впуская Нокса бок о бок с Региной, которая тут же нашла меня взглядом. Она что-то произнесла, и Нокс, рассмеявшись, посмотрел мне прямо в глаза. Затем он, тут же про меня позабыв, прошептал что-то Регине на ухо, и та нарочито громко расхохоталась.
Я плеснула в горло еще текилы и снова устроила голову на плече Кинвары. Сестра похлопала меня по макушке.
– На него приятно полюбоваться, Арья, но для первого раза такого мужика не советую. Выбери кого-нибудь безопасного.
Нокс подошел к Брандеру, оба глянули на меня и заговорили на чужом, непонятном мне языке. Потом они переместились к остальным. Я наткнулась взглядом на задницу Брандера, обтянутую джинсами, и мускулистые ноги, которые буквально источали мощь. Время от времени кто-то из мужчин мельком оборачивался в мою сторону, а потом снова продолжал разговор.
Когда я поднесла бутылку к губам, желудок трепыхнулся, жалуясь на отсутствие в нем пищи. Чтобы справиться с алкоголем, нужно было немного поесть, но здесь ничего съедобного не предлагали.
– Я спать, – неохотно сообщила я Кинваре, понимая, что до завтра нас никто не покормит, а без этого еще больше текилы я не осилю.
Поднявшись на ноги, я направилась было к двери, но застыла как вкопанная, стоило только моему имени сорваться с губ Нокса:
– Ты куда, блядь, собралась, Арья?
– В кровать, пока не заблевала твой чистенький диванчик, – я икнула и прикрыла рот ладонью.
– Ты что, налакалась? – на лице Нокса явно читалась досада.
Регина тем временем наблюдала с улыбкой на полных алых губах. Наслаждалась представлением за мой счет, стерва.
– Всецело и полностью, – я отсалютовала Ноксу одним пальцем – средним, – распахнула дверь и выскользнула наружу.
Не успела я сделать и трех шагов, как он вдруг вырос прямо передо мной и осторожно втолкнул обратно. Я, потеряв равновесие, шлепнулась на задницу, и в моей груди зародился рокот.
– Ты, блядь, меня не трогай.
– Что за херню ты творишь? – возмутилась Сабина, вместе с остальными бросаясь поднимать меня с пола.
От алкоголя кружилась голова, лишая меня способности стоять ровно. Растолкав сестер, я уставилась Ноксу прямо в глаза и зарычала:
– Держи от меня свои лапы подальше, Нокс.
– Ты убила альфу? – прошипел он.
– Чего? Я была с тобой, козлина.
– Ты убила Джаспера? – холодно припечатал Нокс.
– Джаспера? – прошептала я, и сердце бешено заколотилось в груди.
К глазам подступили жгучие слезы – это же мой друг детства, который играл со мной на площадке. Я затрясла головой.
– Джаспер не умер. Я только недавно с ним говорила, не прошло и восьми часов. Он ушел, и с ним было все в порядке, – горло сжалось, глаза защипало еще сильнее.
– А теперь не в порядке. Мы нашли его на вашем алтаре, принесенным в жертву, и ты была единственной из рода Гекаты в доме, когда это случилось.
Он с тем же успехом мог бы отвесить мне затрещину. Я моргнула, нахмурилась, прокручивая в памяти события дня.
– Джаспер был жив, и я совершенно точно его не убивала. Он был моим другом.
– Когда ты была ребенком – да. Он проголосовал за казнь Амары, если я признаю ее виновной.
– Я знаю, и я с ним согласилась. Ты думаешь, это я его убила?
– Я думаю, ты эгоистичная маленькая дрянь, которая сделает что угодно, лишь бы сестричку не казнили. И глазом бы не моргнула, после сегодняшнего-то.
– Ну так доставай меч и убивай, палач. Вперед.
– Ты еще не признана виновной, Арья Примроуз Геката, но в настоящий момент находишься под следствием. Ты не покинешь этот дом. Даже не вздохнешь лишний раз без моего ведома. Уяснила?
– Да, господин. Я пойду спать. Назначите конвой? А то сбегу такая пьяненькая от всего из себя могущественного мущ-щины, которому в последнее время нравится меня туда-сюда швырять, – я громко фыркнула и опять направилась к двери. – Могу ли я идти или вы пошвыряете еще малость?
– Брандер, проводи пьяную ведьмочку в комнату и подоткни одеялко, – обратился Нокс к брату, который молча за нами наблюдал.
Я заверила сестер, что все в порядке и на этой неделе я не приносила никаких альф в жертву, после чего зашагала по коридору в сопровождении своего молчаливого, мрачного стража.
– А ты вроде не похожа на идиотку, – заметил вдруг Брандер. – На кой ляд его выводишь?
– Он мудак.
– Ну так и ты тоже не пушистый кролик, ведьма.
– Спасибо.
– Это не комплимент.
– Знаю, – хмыкнула я, и меня повело так, что пришлось придержаться за стенку.
– Иди давай, – приказал Брандер.
– Секундочку, – отмахнулась я, зажимая рот ладонью; мир завращался, я ненадолго зажмурилась, а потом сделала шаг и опять покачнулась. – Перепила.
Когда мы наконец добрались до спальни, Брандер открыл передо мной дверь. Из комнаты пропало все, кроме кровати. Ни дивана, ни туалетного столика с большим овальным зеркалом. Только огромная постель с единственным одеялом и подушкой. Великолепно, я в тюрьме.

Глава 23

Сидя на кровати, я хмуро окинула взглядом пустую комнату. Моих вещей в ней тоже не оказалось, а значит, переодеться было не во что. Я уставилась на мужчину с красивыми голубыми глазами, который следил за мной, прислонившись плечом к двери.
Я фыркнула и вопросительно вскинула бровь.
– И одежду он тоже забрал, вот серьезно? – я встала и принялась стаскивать туфли, с трудом удерживая равновесие. – И в чем теперь спать?
– Спи голой, я не против, – мрачно хохотнул Брандер, глядя на мои потуги.
– И ты нынче мой тюремщик?
– Не-а, комната запирается только снаружи.
– Потрясающе, – буркнула я, с энной попытки стягивая через голову футболку.
Брандер мельком опустил взгляд на белый лифчик, в который я переоделась, когда нас отвели обратно в дом Нокса, пока тот расследовал убийство.
Знала бы, что обвинят, улизнула бы и сныкала в комнате еду и выпивку. А то если мне предстояло сидеть тут взаперти, и того, и другого, чтобы пережить такое заключение, нужно очень много. Я расстегнула джинсы и стащила их с ног.
– Так и будешь смотреть, как я раздеваюсь? – поинтересовалась я, отмечая тлеющие в глазах Брандера огоньки. – Хочешь помочь?
Я не собиралась умирать девственницей, и раз уж я его почувствовала, он автоматически становился вторым из двух мужчин, с которыми мне гипотетически могло понравиться переспать.
– А ты хочешь? – парировал Брандер и, развернувшись, уставился вглубь коридора. – Придержи мысль, тут мой сменщик подоспел. Он и поможет.
На пороге появился Нокс.
– Не, я пас, – буркнула я и отвернулась расстегнуть лифчик.
Как только «девочки» оказались на свободе, я залезла в постель и натянула дерьмовое одеяло на голову, слушая, как братья говорят на своем странном, гипнотическом языке.
Дверь закрылась, но я так и не высунула головы. Веки налились тяжестью, я почти заснула, как вдруг что-то опустилось на кровать и сдернуло с меня одеяло полностью. Я хотела было сесть, но мир бешено завращался, и я осталась лежать, уставившись на Нокса, который наблюдал за мной сквозь презрительный прищур.
– Что, теперь готова дать всем желающим?
– Всем, кроме тебя, – фыркнула я. – Ничего личного, просто ты мудак.
Я повернулась на бок, игнорируя и Нокса, и его раскаленный взгляд, что скользнул по мне, рассматривая воронов, которые поднимались по спине, огибали талию и уходили под грудину. Нокс при этом хранил молчание – ровно до того момента, как я опять почти погрузилась в сон.
– Ты убила Джаспера?
Когда я не ответила достаточно быстро, Нокс повторил вопрос, и место, где было его имя, вспыхнуло огнем.
– Ты же сам знаешь, – сердито прошипела я.
– Отвечай на вопрос.
– Нет, – сонно шепнула я.
– Ты помогла Амаре убить Джаспера?
– Нет.
– Ты виделась с ней после возвращения в Хейвен-Фолз?
– Нет, – теряя терпение, огрызнулась я.
– Ты хочешь трахнуть Брандера? – с явной улыбкой поинтересовался Нокс.
Вот мудак.
– Нет, – я уставилась на него хмурым, сонным взглядом. – Это было подло, козлина.
– Ты хочешь трахнуть меня?
– Нет, – припечатала я и отвернулась было обратно к стенке, как вдруг бедро обожгло с такой силой, что я заорала. – Ненавижу тебя!
– Ненавидишь в достаточной мере, чтобы трахнуть, – мрачно усмехнулся Нокс и дернул меня обратно, глядя в лицо сверху вниз. – Ты все еще пьяна?
– Да, очень. Может, уйдешь уже?
– Взвешиваю все за и против.
– Давай упрощу задачу: выметайся. Ты мне не нравишься, ни когда я трезвая, ни сейчас, так что напиться не помогло. Так что беги обратно к Реген, или как ее там, и трахайся на здоровье.
– Регина – щедрая любовница, – вдруг поделился Нокс, и я возненавидела его еще больше.
– Круто, чо, – буркнула я. – Вот к ней и вали.
– Ты выбрала боевых воронов, почему?
Я пропустила вопрос мимо ушей, и Нокс повторил, вынуждая ответить.
– Потому что их ранили, но они по-прежнему бесстрашно летают.
– Ты знала, что говорят, мол, для богов они когда-то были глазами и ушами в этом мире?
– Для греческих или скандинавских? – уточнила я. – И у тех, и у других вороны несли послания или предзнаменования.
– Есть поверье: если вороны покинут Лондонский Тауэр, он падет.
– Поэтому им подрезали крылья. А это нечестно, так им никогда не улететь. Аполлон считал, что они предвещают неудачу, а для Одина они таки были глазами и ушами. А еще Аполлон через них шпионил за любовницей, потому что неуверенный в себе придурок. Почему ты все еще у меня в комнате?
Нокс усмехнулся и прижал меня к постели, двигаясь так плавно, что мой мозг этого даже не уловил, и внимательно наблюдал за мной, пока я не уставилась в ответ с неподдельным отвращением.
– Ты сегодня меня поцеловала, – сообщил Нокс.
– Ага, но план провалился.
– Тебя еще никогда не целовали по-настоящему, не так ли?
– А какая разница? И вообще я не лизаться с тобой пыталась, а не дать заглянуть под кровать.
Нокс наклонился, мазнул по моим губам своими. Я держала рот на замке, и когда комната закружилась вновь, сомкнула еще и веки, чтобы не утонуть в бушующем океане глаз Нокса. Его язык тронул мои губы, призывая впустить, и я подчинилась, давая ему ощутить вкус текилы, которую я пила ранее.
Рука Нокса скользнула мне под голову, и не успела я возразить, как он заставил меня сесть, даже не прервав поцелуй. Напротив, Нокс его углубил, когда я коснулась его языка своим, и это затронуло что-то внутри меня.
Нокс не просто меня целовал.
Он посылал по моему телу электрические разряды, вскрывая во мне нечто доселе нетронутое. Всепоглощающее, потрясающее до самых глубин ощущение, будто он повсюду. Словно сквозь поцелуй этот мужчина проник мне в самую душу и наносил на ней свое имя нестираемыми чернилами. Нокс лишил мои легкие воздуха и теперь возвращал его небольшими глотками. И я жадно втягивала все, что он давал.
Поцелуй стал яростным, животным, и внутри меня что-то щелкнуло: мне стало мало этой близости, я не могла им насытиться. Ладонь Нокса надавила мне на затылок, удерживая, словно он боялся, что я ускользну от голодного поцелуя, но думал, что, пока я во власти его губ, мне это не удастся. Второй рукой он приподнял мне подбородок, чтобы углубиться еще сильнее, и я засомневалась, стоит ли ему позволять. Нокс не спрашивал; он брал, а я давала. Жар, пронзавший меня, был не просто приятным, он был чертовски восхитительным, и я жаждала сгореть дотла под его накалом.
Нокс медленно отстранился, все еще прижимаясь лбом к моему лбу, тяжело дыша и глядя так, как будто это я его засосала, а не наоборот. В его глазах кружили грозовые облака, плясали завихрения сладчайшей тьмы, и я жаждала ощутить ее на своей плоти. Мы оба силились восстановить дыхание, и как только мне это удалось, Нокс встал и покинул комнату. Холодно, отчужденно хлопнувшая дверь вернула меня к реальности: кого я только что целовала и чему я позволила случиться.
– Что это, блядь, было? – прошептала я, касаясь опухших губ.
Он целовал так, словно сражался на поле боя, и его враг, которого надлежит уничтожить, – это мой рот. Жестоко и одновременно прекрасно. Мне хотелось ощутить это снова, проверить, получится ли так же еще раз. Меня целовали парни, но такой жуткий, такой, как Нокс – никогда.
Он не просто целовал, он, нахрен, доминировал, и оставалось либо согласиться, либо тебя уничтожат. Губы приятно покалывало, я впервые ощутила вкус истинной страсти… и ее подарил мне Нокс. Нет, не подарил, он ее потребовал, а потом посмотрел на меня так, будто это я все затеяла.
Напугало ли случившееся его так же сильно, как меня? Нет, это же Нокс, а я для него всего-то хлипкая ведьма. Но черт, я словно целовалась с оголенным проводом, пронзающий меня до сих пор ток был всем, о чем я только мечтала… и все же какое я чувствовала отвращение, что подобное произошло именно с Ноксом. С единственным придурком, который обращался со мной так, будто я пустое место, и теперь я буду помнить его всю оставшуюся жизнь и сравнивать всех остальных с его дурацкими, и великолепными, и чертовски сексуальными губами.
Я его ненавидела! Презирала так, как еще не презирала никого… и жаждала. Я желала той связи, которую чувствовала с ним, неправильной, извращенной.
Откинувшись на спину, я смотрела в потолок и все трогала опухшие губы. Я должна была его остановить. Я должна была отвесить пощечину этому напыщенному, надменному козлу, которому нравилось меня швырять, будто это в порядке вещей. Глупо с моей стороны даже думать, что поцелуй что-то значит, но с другой стороны, а зачем вообще было меня целовать? Чтобы стать моим первым? Возможно.
Нокс знал, что я еще не познала вкус поцелуя, и разве такой самодовольный урод не растрындит всем своим, как только что дал мне его? Придурок паршивый. Хорошо бы наутро повести себя спокойно, проигнорировать Нокса, когда мы увидимся, притвориться, что не было никакого идеального первого поцелуя.
Я же могла такое провернуть, верно?
Пошел он нахер.

Глава 24

Я проснулась от того, что кто-то трогал меня за ногу. Перевернувшись, уставилась в янтарные глаза парня, которому врезала в кадык еще в свой первый визит в дом Нокса с бутылкой виски, и поморщилась от головной боли. Парень стянул с меня одеяло, забираясь на кровать, заправил платиновую прядь волос за ухо – я кое-как разглядела его заостренный кончик воспаленными глазами. Рухни мне на голову потолок, я все равно бы не проснулась быстрее.
– Ты носишь на себе его имя, конфетка, – хрипло хмыкнул парень, склоняя голову набок. – Теперь понятно, откуда у его указа ноги растут.
– Ты еще кто? – возмутилась я, не обращая внимания на то, что лежу к открытой двери спиной – ну, хотя бы на мне были трусики-танга, и они прикрывали куда больше, чем многие купальники, модные в этом сезоне. Скоро просто дырку наклейкой будут залеплять – и дело с концом. – Я задала вопрос.
– Угомоните тити, девушка. Я пришел тебя разбудить и сопроводить в столовую. Шмотки в ванной. Предлагаю, конечно, сперва намыть эту твою неутоленную плоть, пока ты там сраный бунт не учинила, – он откинулся на спину и заложил руки за голову. – Иди-иди, если еда успеет закончиться, я позавтракаю тобой, ведьма, а я, знаешь ли, уже голоден как гребаный волк.
Я, завернувшись в одеяло, метнулась в ванную и хмуро заметила отсутствие замка или же иного способа перекрыть доступ желающему войти. Внутри и правда обнаружилась одежда – правда, не моя. Стоило коснуться белого кружевного платья, как оно развернулось само собой. Под ним лежали нейлоновые чулки, пояс для них и абсолютно блядские туфли на каблуках.
Пока я спала, кто-то успел принести сюда мою косметичку и шампунь с кондиционером. Я принюхалась к платью – его стирали не нашим хозяйственным мылом, запах был чистым и совершенно незнакомым.
На все про все ушло меньше получаса. Сунув ноги в жесткие туфли, я поняла, что «забыть» некоторые вещицы в ванной не удастся. Сглотнув досаду, я взяла пояс с чулками до середины бедра и уставилась на маленькие ремешки.
– Подсобить? – донеслось из спальни.
– Нет.
Под платье с тонюсенькими бретельками нельзя надеть лифчик, но это, уж ладно, я не считала большой проблемой. А вот разрез длинной юбки грозил демонстрировать чулки и при ходьбе, и при сидении. Именно этот факт меня и не впечатлил – вряд ли тот, кто выбирал платье, просто недоглядел.
Натянув чулки с поясом, я улыбнулась отражению в зеркале – вишнево-красная помада, тонкая линия подводки плюс тушь, благодаря чему глаза смотрелись крупнее, выразительнее.
Выйдя из ванной, я вопросительно уставилась на парня. Тот разинул рот, потом захлопнул. Встал с постели, пялясь на мой слишком уж высокий разрез платья, и улыбка исказилась в нечто зловещее.
– После вас, красавица, – повел парень ладонью в сторону двери.
Я направилась на выход, изо всех сил игнорируя «конвоира», который изобразил у меня за спиной сдавленный всхлип. Затем я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть, когда из соседней комнаты появился Брандер, и его взгляд тут же нырнул в глубокое декольте, обнажающее ворона, который летел к моему сердцу от середины груди.
– Утречка, – подал голос Брандер, вытирая губы, когда я прошла мимо.
– Доброе утро, Брандер, – небрежно бросила я, чувствуя себя разодетой напоказ куклой.
Мы вошли в столовую, я застыла. Там оказалось полным-полно альф, а меня лишили магии, защиты. «Конвоир», тоже остановившись, молча ждал. Стол буквально ломился от мяса – и вдруг единственное блюдо с ананасом.
От такого средоточия необузданной, неприкрытой силы и тестостерона в маленьком пространстве бешено заколотилось сердце. Это же прямой путь к непоправимому.
– Арья, – отвлек меня от стремления дать деру хриплый голос Нокса. – По мою правую руку, милая.
Неожиданно ласковое обращение заставило нахмуриться. Пристально всматриваясь в Нокса, я направилась к нему. Как только я приблизилась, он встал и потянулся меня поцеловать, но я с подозрительным прищуром отстранилась. Он что, с утра уже успел башкой треснуться?
– Сядь, ты не завтракала и явно голодна, любовь моя.
Взгляд Нокса красноречиво предупреждал с ним не спорить. У меня было что ему высказать, однако я прикусила язык и скромно улыбнулась – ну, скажем так, очень постаралась. Голова безбожно гудела, и звуки вокруг только усугубляли боль. Может, лакать текилу было не такой уж хорошей идеей.
Я откинула распущенные волосы с плеч, и Нокс отодвинул для меня стул. Усевшись, я оглядела собравшихся за столом альф – судя по их виду, они предпочли бы на завтрак не впечатляющую подборку блюд, а мое сердце. Оно, к слову, билось все чаще и не реагировало на попытки его успокоить. И присутствие Регины по левую руку Нокса ничуть не помогало.
– Что это?
– Завтрак с советом альф, милая девочка.
– Потрясающе, если вспомнить, какая ее мать шлюха, – заявил один альфа ледяным тоном, прерывая наши перешептывания.
– Надо ее раком поставить и, так сказать, утолить наше горе, – добавил другой.
– Если хочешь остаться при языке, Лэндон, держи его за зубами и не заикайся о сучках раком за моим столом. Особенно о той, которая теперь несет на себе мой запах и находится под моей защитой, – проговорил Нокс небрежно, будто отметил, что сегодня, похоже, пойдет дождь.
Я снова уставилась на Нокса. Тот спокойно накладывал на тарелку гору мяса, а потом сунул в рот кусочек ананаса, глядя мне прямо в глаза и издавая звук удовольствия. Я вспыхнула до корней бело-серебристых волос и сглотнула стон, прежде чем насилу перевести взгляд на мясо.
– Она обвиняется в убийстве моего сына и наследника. И ты вдруг заявляешь на нее права, предлагаешь ей защиту? – с откровенным отвращением изумился Фэллон, главный альфа.
– Обвиняется, но не осуждена. Она не имеет никакого отношения к смерти твоего сына, и расследование продолжается. Ешь, женщина. Ты и так слишком худощавая, – Нокс проследил, как вздымается и опускается моя грудь, затем подтолкнул ко мне всю тарелку ананаса. – Ешь давай.
Я подхватила кусочек, не дожидаясь, пока Нокс добавит еще что-нибудь на тему.
– Она не убивала твоего сына, потому что была со мной, – продолжил он, и я с облегчением выдохнула.
– И что же она делала? – холодно уточнил Фэллон.
– На моем члене скакала, – припечатал Нокс, отправляя в рот мясо; я подавилась ананасом и закашлялась, широко распахнув глаза от ужаса. – Сам принюхайся, почуешь мой запах. И более того, господа, она носит мое имя на своей плоти, так что говорит правду, когда я прикажу. Посему вы прекратите требовать ее голову на блюдечке и немедленно отмените объявленную за нее награду. Если прикончите невинную ведьму, станете ничем не лучше того, кто убил твоего сына. Я понимаю твое горе, и даже лучше многих присутствующих. Теперь она принадлежит мне, или кто-то желает оспорить мое право?
Он сделал паузу, продолжая бесшумно жевать очередной кусок мяса и глядеть на меня с улыбкой в глазах.
– Вызова на дуэль в ближайшее время не последует, но мне хотелось бы знать, что скажет сама Арья по поводу ваших притязаний, поскольку по законам Девяти миров она королевской крови.
Я с искренней скорбью, слезами в глазах и печальной улыбкой повернулась к Фэллону.
– Я так сожалею о вашей потере, Фэллон. Джаспер был одним из немногих детей, кто, кроме сестер, проявлял ко мне доброту. Мне очень жаль, что его у вас отняли, и я надеюсь, что вы найдете виновника и добьетесь справедливости. По праву, данному вам законом Девяти миров.
– А если это твоя сестра-близнец? Если моего сына убила твоя плоть и кровь? – вопросил Фэллон, высматривая во мне проблеск вины или слабости.
– Тогда я лично сниму ей голову с плеч. Если за убийством стоит Амара, что бы ни выпало на ее долю… ну, тогда нам ее не защитить, верно? Закон запрещает ее поддерживать или укрывать, если сие мешает расследованию. Если она виновна, тогда по законам Девяти миров, она будет соответствующим образом наказана.
– А что ваш род? – продолжил Фэллон, откидываясь на спинку стула.
– Наша мать и без того достаточно его опорочила, Фэллон. Мы выстоим, ведь не замешаны в происходящем, каким бы оно ни было. Может, мы и виновны, что притязаем на злобную суку, которая нас породила, но заверяю, мы преспокойно способны за себя постоять. Как вы знаете, ведьмы из рода Гекаты изобретательны и пользуются мужской благосклонностью во всех Девяти мирах.
Именно наш род позволил вам здесь собраться, создав портал, открывший для вас миры. Мы помогли их связать, не так ли? Мы разрушили стены, их разделявшие. Посредником в заключении мирного договора выступила сама Геката, доказав, что торговля между королевствами обеспечит процветание и могущество каждой расы, которая чтит соглашение.
Может, я и молода, но я изучила свою родину и знаю, что дает каждая раса и земля в обмен на покой. Я знаю, какие существа где обитают и кто из них наверняка победит, случись война. И я прекрасно осведомлена о законах об измене, а также ее последствиях. Если обвинения верны, то Амара заплатит за содеянное. Ни у меня, ни у сестер и мысли не возникнет ее защищать вопреки законам, если их надлежит воплотить согласно доказательствам. Но не думайте, что способны угрожать мне пятном на родовом имени, мы переживали и что похуже.
– Из всех женщин, которых Джаспер мог возжелать, как я надеялся, его зацепишь именно ты, Арья, во имя плодотворного союза наших родов. Ты обладаешь прекрасным умом, а немногие женщины идут с «полным набором». И все же ты никогда не проявляла интереса к наследникам королевской крови, в отличие от сестер. Ты хорошо образованна, ты изучаешь родные королевства и стала бы великой королевой для альф, когда Джаспер бы сел на трон. И теперь ты берешь в пару не достойного мужчину из первородной семьи Девяти миров, а это существо?
Существо?..
Нокс сжал мое бедро под столом. Я не вздрогнула, не дернулась, хотя от горячего прикосновения хотелось отстраниться. Очной встречей с альфами Нокс предлагал мне выход из ситуации, и пусть я была этому рада, я ему никакая не пара.
– Потому что у меня от него мурашки по коже, и когда мы трахаемся, он дарит мне восхитительные ощущения, – сообщила я, отыгрывая заданную роль; хватка Нокса стала крепче, и я поежилась. – Позже все может перемениться, но на данный момент его член вполне меня удовлетворяет. Я согласилась на, так сказать, тест-драйв, посмотреть, куда дело зайдет. Если он сумеет и дальше утолять мой довольно большой аппетит, то, так уж и быть, пусть. Вы же знаете, как нам, ведьмам, вечно мало, и мы всегда в поисках того, кто еще сильнее.
– Арья, нет никого сильнее Нокса Карнавиуса.
Я моргнула и скрыла удивление за салфеткой, которой промокнула якобы испачканные соком губы. Покосившись на Нокса, я почти незаметно сощурилась.
– Посмотрим; мир велик, и в Девяти есть из чего выбрать. Мы ведь бессмертные, не так ли?
– Даже в Девяти, Арья, тебе будет крайне трудно отыскать нечто больше или сильнее того, кто сидит рядом с тобой.
Мое сердце замерло, а потом снова завелось и ускорило бег. Я прекрасно знала о чудовищах Девяти миров, потому что задалась целью досконально изучить все, что сильнее меня, на случай встречи. Нокс ущипнул меня за бедро, сигнал заставил меня кивнуть. Нельзя же спросить, что он такое, когда я вроде как уже на нем скакала.
Насчет скрещивания существовали правила, и даже просто спать с представителем другого вида, не уточнив, что получится у такого союза, было нарушением завета. Не то чтобы за этим прямо следили, но все-таки хотелось бы знать перспективы потомства.
– Действительно, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Я прекрасно это понимаю, но все равно надеюсь. Может же девушка помечтать или как?
– Отхватил себе бешеную, Нокс. Уповаю на то, что ты осознаешь, кто она такая.
Фэллон явно пытался нас прощупать, однако ответа на это не было ни у кого. Тут Фрейя поимела меня вообще по-королевски.
– Никто не знает вторую половину Арьи, и она не испытала изменений, которые необходимы, чтобы ее установить. Могу сказать, что она вошла в гон, и это было восхитительно, некоторые даже обезумели от желания. Не вмешайся я и не сунь член в ее сочащуюся щель, ты бы со своими уже торчал у моих ворот, объявляя войну за право трахнуть ее первым. Неважно, кто она, потому как законы вашего мира не распространяются ни на меня, ни на моих людей.
Грубые слова заставили меня поморщиться, однако Нокс был прав. Я ведь даже не задумалась о таком, когда бросилась на поиски сестры. Альфы или иные претенденты могли устроить на меня охоту.
Или все кончилось бы гораздо хуже, так как альфы делят между собой ничейных женщин и трахают до тех пор, пока одному не удастся заделать ребенка. Я знала, потому что Луну и Айне постигла бы та же участь, не находи они себе пару для защиты.
Слова Нокса накалили атмосферу в столовой – или, скорее, его открытое заявление о том, что я делала и как он уберег присутствующих волков от бойни. Словно он знал, что это сразу заденет их эго.
Не то место, где я хотела находиться – между мужчиной, который источал смертельную опасность из самих пор, и главами рода альф, которые заседали в совете. Напряжение было таким осязаемым, что можно резать ножом. Если дело примет хреновый оборот, случится это в мгновение ока. Рука Нокса коснулась моей, будто он ощутил мою тревогу и попытался успокоить.

Глава 25

Все присутствующие затаили дыхание, ожидая, когда кто-нибудь, Нокс или Фэллон, нарушит тишину. И когда Фэллон заговорил, я наконец выдохнула. Пальцы Нокса скользнули по внутренней стороне моего бедра, провели по татуировке с именем, и я чуть не выгнулась от накатившего желания.
Я метнула на Нокса взгляд, предупреждая, но его дьявольская усмешка свидетельствовала, что он все прекрасно осознавал.
– Признаю ошибку, – произнес Фэллон с глубоким вздохом, наблюдая, как Нокс встает и за ним поднимаются остальные альфы; я последовала примеру и кивнула им, уже покидающим столовую. – Мне стыдно перед самим собой, Арья, что я столь поспешно сделал выводы. Ты меня простишь?
Он протянул руку и, когда я вложила в нее свою, мягко дотронулся губами, отчего у меня по спине прошла дрожь отвращения.
– Я, может, еще не король, но если ты когда-нибудь окажешься в нужде, я буду рад принять тебя в своей постели, Арья.
– Я пас, – вырвалось у меня, и я поморщилась от собственной бестактности; Нокс хохотнул. – В смысле, мне хорошо с Ноксом. И тут нечего прощать. Вы скорбите, в вас говорит боль. Хотела бы сказать, что поступила бы по-другому, но вряд ли бы сумела. Я малость вспыльчива, когда тем, кого я люблю, причиняют вред, и не могу представить, что бы сделала, если бы их отняли у меня столь жестоко, как Джаспера у вас.
– Жаль, твоя мать мне не доверилась, когда вернулась из Девяти глубоко беременная тобой.
– Хватит закидывать удочку, Фэллон. Я понятия не имею, кто меня зачал. Лишь то, что моя магия сильна и приходит без колебаний, когда мне это нужно. Это все, что имеет значение.
– Должен был попытаться, ведь ты же наверняка знаешь, что ты была зачата в Девяти. Твоя мать вернулась оттуда в полном молчании. Аврора старалась ее разговорить, выяснить, что случилось, однако Фрейя произносила лишь несколько слов: тьма, пламя и чудовище. Они пробудили Гекату ото сна, и что та посоветовала дочери? Выкорчевать из утробы зреющую там тварь или прикончить ее, пока она не достигла зрелости.
Я изумленно уставилась на Фэллона, который обошел меня и направился на выход.
– Надеюсь, ты выяснишь, кто ты есть и принадлежишь ли ты этому месту, милая Арья.
Его улыбка была натянутой, недружелюбной, а в голосе звучало предостережение, вызванное моим откровенным отказом от его протекции.
– Оставь нас, – бросил Нокс Регине, и я, пребывая в замешательстве, по привычке двинулась было к двери. – Не ты, – прорычал он, схватив меня за плечо.
Регина помедлила, остановила сердитый взгляд там, где застыло прикосновение Нокса ко мне. Затем она фыркнула и издала неподобающий даме звук. Откинув назад волосы, вперила взгляд мне в лицо, словно хотела его искромсать на лоскуты. В ее глазах было столько злобы, что я ощущала ее буквально физически.
– Присмотри, чтобы мелкая шлюшка не испортила мое платье, Нокс, – с наигранной скромностью произнесла Регина. – Ты же сам его на мне так любишь.
Я бы закатила глаза еще сильнее, но тогда пришлось бы их вынуть. Ухмыльнувшись, я повернулась к Ноксу, который все это время следил только за мной.
– Давай-ка побыстрее. Мне еще книги заклинаний забирать. Найти заклинание для благословения дома и решить, как выяснилось, дилеммку с татуировкой, любовничек, – огрызнулась я, скрестив руки на груди, как только все ушли.
– Я только что спас твою симпатичную головушку от своего клинка, и вот как ты себя ведешь?
– Я не убивала Джаспера, я под твоей тушей лежала, и ты использовал на мне эту свою штуку с голосом. Ту, когда ты спрашиваешь, а я честно отвечаю, припоминаешь? Хрена с два я б тебе и половину рассказала, если б ты меня не вынудил.
– Тогда похоже, что кто-то желает твоей смерти. Я нашел кое-что рядом с Джаспером, прежде чем подпустить к телу альфу, – Нокс продемонстрировал мою разорванную резинку для волос. – У тебя есть враги, и я хочу знать, кто они.
Я перевела взгляд с резинки на Нокса. Сердце затрепетало, кончик языка обожгли слова отрицания. У меня не было врагов. Да, само собой, я та еще говнючила. Я без особых раздумий говорила все, что приходило мне в голову, но за это никто не испытывал ко мне ненависти. Большинство даже ценили правду, и неважно, насколько жестко я ее излагала. Смертные, с другой стороны, этих чувств не разделяли, но и умели выпалить какую-нибудь херню еще быстрее меня.
– Кто-то хотел, чтобы я ее нашел, ягненочек. Кто-то пробрался в дом, забрал резинку с того места, где я ее оставил, и сунул под тело Джаспера, чтоб мы нашли, когда его передвинем. Это была единственная вещь в доме с твоим ДНК, о чем я знал, так как подбросил ее лично – проверить, воспользуется ли ею убийца Джаспера.
– Не понимаю, – прошептала я. – Нокс, моей смерти всегда хотела лишь мать. Амара – далеко не милашка, но и не хладнокровная сука. А теперь она вдруг оставляет записку с какой-то чушью… говорит, что я дарована? Что это вообще значит?
Я опустилась на стул и хмуро сцепила руки на коленях.
– В Девяти королевствах дарованные – это либо трофеи, либо жены, – Нокс тоже занял место за столом. – Говоришь, сестричка тебя любила. Моя ставка – некое существо из Девяти явится в этот мир за прелестной невестой, чтоб бахвалиться ее девственностью, как трофеем. И это ставит тебя в крайне затруднительное положение, Арья.
– Ага, – я хмуро покусывала ноготь, не желая выдерживать пристальный взгляд Нокса. – Задницей чую, вот-вот случится что-то плохое, и я вот-вот окажусь с Джаспером в безымянной могиле в мире, которому я даже не принадлежу.
– Мимо меня ничто не пройдет. Ты не умрешь – разве что от моей руки. Я нашел книгу заклинаний для благословения, – Нокс поднялся, чтобы принести древний кусок пергамента. – Твои сестры войдут в Девять вместе, но ты останешься со мной. Не стану рисковать, чтобы ты не стерла мой запах. Он предупреждает мужчин, чья ты, но не отпугнет чудовищ, а меня с тобой не окажется. Предполагаю, поскольку ты еще жива, ты ни разу не входила в Девять миров?
– Сперва я была недостаточно здорова, болиголов слишком искалечил мой организм. Двору ведьм нужно присутствие лишь одной из рода Гекаты. Нас посылают изучить королевство и продемонстрировать ему нашу поддержку и силу, пополнить его мощь, но я этого никогда не делала. Не потому, что не хотела, просто для прохода через порталы нужно быть в добром здравии.
– Кто бы, блядь, мог подумать, – фыркнул Нокс едва слышно. – И ты уверена, что понятия не имеешь, кто ты помимо ведьмы?
– Я знаю, что моя вторая половина сильна, – прошептала я, выдерживая его пристальный взгляд. – Кем бы я ни была, когда я тянусь к земле в этом мире, я черпаю силу родины из Девяти. Я чувствую силу, которая течет по моим венам, проходит сквозь кончики пальцев. Призыв вернуться домой подобен вою сирены, что отдается пульсацией по всему телу. Однажды я рассказала Авроре, каково это, и она проплакала несколько часов, но так и не объяснила почему. И еще много дней спустя она заливалась слезами, как только меня видела, будто я что-то плохое. Я не чувствую себя плохой или злой, вообще-то все совсем наоборот. Я хочу увидеть землю, где мы были созданы, узнать, что там происходит в наше отсутствие, что на самом деле о нас там думают, ведь мы бросили тот мир ради другого, где нам нечего делать. Я думаю, мы не принадлежим этому месту, и меня гложет предчувствие, что мы не пробудем здесь долго.
– Как прямолинейно, Арья. Если учесть, что именно твоя бабушка решила, что мы этому миру вообще-то принадлежим.
– Только то, что она богиня, еще не делает ее мнение верным. Наши королевства живут магией, и питаем их мы. А мы здесь, в чужом мире, которому магия не нужна. Книги, которые я читала, говорят, что, если Девять миров лишатся магии, они погибнут. Так почему существа, которые питают их магией, здесь, а не там, где в нас нуждаются? Как-то неправильно, на мой взгляд. Понимаю, Геката хотела сделать и этот мир нашим, но мы пробыли здесь достаточно, чтобы привить ему миру магию, и он все равно нас отторгает.
Мы привили магию людям, конечно, и все равно они не такие, как мы. Они не бессмертны. Наш человеческий аналог – виккане, и это само по себе подтверждает, что нам не удалось исполнить ее желание. Мы не она, мы не можем создавать бессмертных без ее присутствия. Итак, в заключение моих выводов: надо тащить задницу домой, где нам самое место, и питать королевства, как должно.
Нокс прищурился, глядя на мои губы, и медленно покачал головой, словно не соглашался с моими рассуждениями.
– И которое королевство взывает к тебе сильнее всего?
– Честно говоря, звучит безумно, – рассмеялась я, весело глядя на Нокса.
– Которое, Арья?
– Норвалла, – тихо призналась я. – По слухам, там обитают самые великолепные звери во всем творении. Богатая плодородная земля, полные диких животных леса… И там не бывает холодно, а я не люблю холод. Жажду, чтобы мою кожу ласкало жаркое солнце.
– Справедливо, что столь дикое и неукрощенное существо стремится в соответствующий мир, – выдохнул Нокс и нахмурился.
Он протянул мне заклинание, я на него взглянула.
Потом взглянула еще раз.
– Кровь девственной плевы от ведьмы из рода Гекаты?! – у меня аж во рту пересохло; я свела брови, перечитывая еще и еще, вдруг мне показалось.
– Как же нам повезло, что в наших руках прямо сейчас есть ведьма-девственница, – Нокс, поднявшись из-за стола, уставился на меня мрачным взглядом. – Я уезжаю на несколько дней. И жду, чтобы к моему возвращению твоя плева была должным образом проткнута. Если нет, я сделаю это, нахер, сам. Ты меня поняла?
– Но… я не хочу ни с кем спать. Могу все сделать сама, – кивнула я.
Мои руки, держащие пергамент, задрожали. Ну что за, мать его, невезение такое, почему такое вообще могло понадобиться?!
– Ты действительно считаешь, что сработает? – равнодушно спросил Нокс.
– Нет, – я вздохнула, изучая заклинание. – Теперь понятно, почему дом нужно благословлять каждые пятьдесят дет. И почему я застряла со своей девственностью аж почти до двадцати пяти. Есть и плюсы, я таки не умру старой девой.
– Ты не умрешь, пока…
– Да-да, Нокс. Не умру, пока ты меня не прикончишь сам. А что, если не получится, если меня стошнит? Что, если я вообще в этом плоха? – я поморщилась от одной лишь мысли.
– Тогда станешь моей, как только я вернусь и ни мгновением позже. Я хочу свой гребаный дом обратно.
– А существа или люди, которые за мной охотятся?
– Я сразу же узнаю, что ты в смертельной опасности, – Нокс кивнул на дверь. – Вон, перед отбытием нужно еще вопросики порешать.
– И кого же мне выбрать? – спросила я.
Нокс врезал по столу ладонями, посуда с грохотом улетела на пол.
– Мне насрать, кого ты выберешь, – прорычал он, и в голосе зазвучало эхо, словно он пытался сдержать что-то еще. – Не мое дело, ведьма. Единственная причина, почему я до сих пор не свернул тебе шею, заключается в том, что кое-кому могущественному ты нужна живой. Будь это мой выбор, я бы разрубил тебе шею клинком и полюбовался, как твоя сраная башка катится вдаль.
– Поняла, – тихо шепнула я и отошла; уже у двери помедлила, обернулась на Нокса, который мрачно наблюдал за мной. – Чтоб ты ананасом подавился, мудила.
Я покинула столовую прежде, чем он увидел блестящие в моих глазах слезы или боль, которую мне причинили его слова. Не обращая внимания на взгляды окружающих, я вбежала в спальню и тут же сбросила платье. Уставившись на закрытую дверь, я дала волю слезам гнева и боли.
Смахнув пряди волос с лица, я охнула – в спальню, глядя мне в глаза, вошел Нокс. Я развернулась, прикрывая от него обнаженную грудь и подставляя кое-как прикрытый поясом зад. Яростно вытерла слезы, уязвленная, что Нокс их все же увидел.
– Убирайся нахер, – прошептала я сквозь ком в горле, обнимая себя руками в ожидании, когда он уйдет. – Пожалуйста.
Мне было нужно сохранить хоть какие-то ошметки достоинства, потому что потом придется просить чужого мужика взять то, что еще никто не тронул. Хуже того, придется просить еще и собрать кровь после. Как будто мало мне стыда от перепиха с чужаком, потом еще как-то ему в лицо смотреть.
– Брандер. Его выбирай, – уронил Нокс и молча вышел.

Глава 26

Нокс

Все внутри желало присвоить, трахнуть и уничтожить эту маленькую ведьму. Я ничего в жизни не жаждал так, как сокрушить Арью Гекату. Ее пухлые губы дразнили, умоляя втиснуть между ними член и вытрахать всю ее дерзость, разом жестко пресечь все насмешки.
Запах феромонов, что она источала, вызывал постоянное желание грубо овладеть ее невинной плотью. И никакого, блядь, милосердия. Она умоляла бы о пощаде, но у меня не найдется для нее ни капли. Никакой, нахер, разницы, потому что, как только я начну, Арья уже ее не захочет. Она будет брать, что я даю, а я буду смотреть, как она кончает у меня на члене, пока от нее ничего не останется.
Она бы попросту не собрала себя обратно. А мне пришлось бы весьма по душе видеть ее сломленной. Я хотел наблюдать, как эти ее глазки поменяют цвет, когда она оседлает мой член, открывая себя доселе неиспытанному удовольствию, как она теряет над собой контроль, крепко сжимаясь вокруг меня.
Арья хрупкая. Я – нет.
Она – из мягких изгибов и гладкой плоти. Я – из зазубренных краев, резко очерченных жилистых мышц.
Арья – из кружева и невинности. Я – воплощение жестокости и древности.
Она – невинная улыбка и красота. Я – насилие и нестареющая смерть.
Арья ухмылялась, я скалил клыки. Она не убегала; чертовски хорошо знала, что должна, но нет. Она завлекала, и как же, будь я проклят, мне хотелось впиться в нее зубами.
Куда более храбрые люди умирали, меня раздраконив. Арья склоняла голову набок и дразнила нежным изгибом горла, и прекрасно понимала, как легко я могу оборвать ее жизнь. Помешало ей это соблазнять? Нет. Она меня отталкивала, выжидая, наблюдая, потеряю ли я голову.
Я хотел схлестнуться с ней, едва оказавшись в спальне. Хотел узнать, она убежит голой, когда я сброшу маску человечности? Убежит, сохранив хоть малую часть себя? Я бы заставил ее рыдать, показал бы, каково это, когда трахают до состояния полного месива. Она бы, блядь, содрогалась, а я без сожаления наблюдал.
Арья являла собой саму невинность, и мне до одури хотелось развратить ее самым восхитительным, примитивным способом. Хотелось унизить всю чистоту в ней и посмотреть, что она будет делать после. Осознает ли она, понравится ли ей результат. Я хотел чувствовать, как она меняется, как распахнутся ее глаза, когда она поймет, что уже никогда не станет прежней. До момента, как я ее трахнул. О, я бы ее трахнул. Разрушил ее чувства, мысли о милом и нежном, заменив совсем другими. Она бы познала, каково это, когда тобой владеют, жестоко имеют и терзают, и больше никогда не возжелала бы от мужчины нежности и сладости.
Я хотел воспламенить эту маленькую сучку и смотреть, как она сгорает, увидеть, что получится из пепла, когда она поднимется, все еще испачканная в нем. Я хотел сжечь ее мир и трахнуть ее на этом пепелище, наблюдая, как до нее доходит, насколько она пала, когда я с ней закончу.
Я всегда спокойно игнорировал запах течных сук, но Арья… ее запах вызвал у меня каменный стояк, едва донесся до моих владений. Я выехал за городской барьер выяснить, что же это за восхитительный аромат. Потом она, блядь, взбрыкнула, потом небрежно назвала свое имя, и оно отдалось аж в самих яйцах.
Я возненавидел ее в тот же миг, как это имя соскользнуло с милых розовых губок. И все же я ее жаждал. Я жаждал, чтобы эта маленькая сучка почувствовала меня целиком, самым ужасным образом, который только можно представить. Я хотел знать, как она кричит, когда я погружусь глубоко внутрь, растягивая ее так, блядь, сильно, что она будет стенать от боли.
Крики Арьи наполняли мои сны. Слышать, как боль смешивается с удовольствием, когда я преодолею надоедливую перепонку, засажу так сильно, что она всегда будет чувствовать меня там… да, мне это оказалось гораздо нужнее, чем воздух в легких.
Женщины – как экзотические авто. Их нужно водить жестко, быстро и часто. Узнай их максимум – и железо в пол, пока не выяснишь о них все, вплоть до мельчайших деталей. Изучение женщины составляло половину удовольствия.
Виски, от маленькой сучки пахло лучшим виски, выдержанным до совершенства. Нельзя выпить такой виски и не возжелать вкусить его снова. Глоток – и ты пристрастился, тебе уже нужно его пить, пока не опьянеешь. И цедить не выйдет, ты его, нахер, льешь в глотку, захлебываясь, до последней предложенной тебе капли.
Я хотел повалить ее на спину и явить себя тем, кто мы под личиной. Грязная ведьмочка и зверь, который желал сожрать ее с потрохами. Я хотел раздвинуть ей ноги и смотреть, как ее глаза наполняются удивлением, пока я с безграничной яростью долблю ее плоть.
Боль, которую она ощутит, возбуждала, и у меня на нее исправно стояло. Сжимая пальцы на ее горле, я бы наблюдал, как страх проникает в этот блестящий ум, который она так старательно скрывала от других. От меня его не скрыть. Я видел его проблески, когда она за мной наблюдала, словно зная, что ее время на исходе. Я расхаживал за пределами клетки, что ее защищала, отсчитывая каждую секунду, пока не получу приказ уничтожить, и, блядь, какое же наслаждение я тогда испытаю.
Кое-кто могущественный в Девяти королевствах хотел, чтобы она была жива и защищена. Я хотел ее уничтожить, обхватить руками горло и смотреть, как в этих ее красивых бирюзовых глазах зарождается осознание, что ее судьба решена. Хотелось сжать в кулаке мягкий шелк ее серебристых волос, раздирая ее тесную дырку под голым лобком, глядя, как я на всю длину вхожу в ее глубину, разрушая все, что она считала нормальным и безопасным. Ей не нужна безопасность. Ей нужен мужчина, который не побоялся бы раздвинуть ее границы, разорвать ее мир на части, бросить ее волкам. Арья Примроуз Геката из тех женщин, которые вернутся, возглавив эту бешеную стаю, с огнем в глазах, и этот огонь будет принадлежать мне. Я был бы тем, кто его разжег. Тем, кто привел ее в наш мир без капли милосердия и обоссал все, что она считала нужным или желанным.
Она потребовала, чтобы я сказал, кто я такой. Она думала, во мне что-то скрывается, но нет. Я был больше, чем она могла видеть на поверхности, и она знала, что меня жаждала тварь внутри нее. Я не скрывал этого, когда мы наедине. Я позволил ей услышать рокот глубоко в моей груди. Звук, который издавал мой вид, когда хотел очередную жертву, и Арья подходила на эту роль просто, мать ее, идеально. Меня возбуждали ее пухлые губки. Пламя, танцующее в тенях ее глаз, разжигало внутри меня огонь.
Я бы, блядь, ее уничтожил. Оставил бы в таком количестве разбитых осколков, что она бы до конца своих дней их перекладывала, чтобы вернуть прежнюю себя.
В моей постели была бы создана другая версия: Арья до того, как я ее трахнул, и Арья после.
Я ждал.
Вел обратный отсчет до тех пор, пока ее уничтожение не будет завершено.
Пожирал ее, даже не прикасаясь к плоти, и она не понимала, что происходит. Я жаждал ее разума, ее боли, и, черт меня подери, я жаждал гораздо большего.
Как правило, я не трахался с ведьмами, если только у меня не возникал скрытый мотив. И все же, что бы ни таила в себе Арья, оно инстинктивно ко мне взывало. Ее нутро наблюдало, изучало меня, а она даже не подозревала, что ее тварь проснулась. Арья выглядела милой, невинной, но она такое же чудовище, как и я. Когда я вглядывался в нее, это существо смотрело в ответ. Оно было бесконечно диким, неприрученным, недобрым.
Внутри Арьи пряталась бомба замедленного действия, готовая взорваться в мире, которому она не принадлежала, в мире, который она устремилась бы уничтожить.
Арья – розовое кружево, тварь – черная кожа.
Арья осторожно клевала то, что ей предлагали, тварь внутри нее чертовски голодала.
Арье было любопытно, твари – чертовски интересно.
Они разнились настолько, что сложно вообразить.
Тварь учуяла меня и захотела. Это напугало Арью. Тварь возбудилась, потому что наконец нашла мужчину, достаточно сильного, чтобы справиться с ней и не сгинуть в процессе. Арья меня ненавидела, и мне это чертовски нравилось. Трахаться с кем-то, кого ты ненавидишь, тяжело, грубо, больно и так – чертовски красиво.
Арья, мать ее, рокотала, что было редкостью, особенно с учетом нежного возраста. Звуки сводили меня с ума, и будь я проклят, если не ответил бы на зов ее существа. Я хотел увидеть его, узнать, будет оно первобытным, нерушимым и не только.
Я не слышал рокот самки более шестисот лет. Те, кто мог, давно потеряли свои способности. И все же Арья ответила моему зверю, и у меня тут же затвердел член, готовый воспрянуть на женский зов.
Проблема заключалась в том, что я и гребаного понятия не имел, кто она и как это делала. Мимики могли издавать звук, однако он никогда не требовал ответа. А ее рокот возбуждал, морально и физически, вызывал внутреннюю реакцию, которую нельзя игнорировать – и это бесило.
Тварь внутри нее испытывала ко мне первобытное влечение, которое ее хозяйка не могла осознать. Вот почему, когда она смотрела на меня, ее спина выгибалась, а бедра раздвигались, требуя, чтобы я, блядь, ей засадил, независимо от того, где мы и у кого на глазах. Ее зрачки расширялись, позволяя твари выглянуть наружу, увидеть и узнать, кого она с диким голодом жаждет. Она текла для меня, манила запахом, говорящим, что она созрела и нуждается, чтобы я взял ее жестко и быстро. У меня аж яйца сводило, когда я уходил, так и не удовлетворив желание в недрах ее тела.
Маленькая сучка-хозяйка… Она для такого слишком мягкотела. Сломи хозяина, прежде чем он подготовит свою тварь к выходу в мир, и убьешь тварь вместе с ним. Я же хотел поиграть с этой тварью, и она это знала. Чувствовала рыщущего вокруг самца и отказывалась подставить спину. Я взял ее силой, доказывая, что могу, и она замурлыкала.
Тварь зарычит, когда я заставлю ее кончить, и будет кончать снова и снова, пока я не отпущу. Арья понятия не имела, что  ее хочет и почему она хочет его в ответ. И это, мать ее, неважно, поскольку теперь она возникла на моем радаре, стала моей, пока я не решу иначе.
Ее мать знала, что натворила и пыталась исправить ошибку. Но не сумела бы этого сделать, даже если бы пыталась уничтожить тварей, что зрели в ее чреве, со всем рвением. Однажды подсаженные, они пускали корни, цеплялись изо всех сил, пока не делали первый вдох и не оживали. К тому времени, как они расправляли легкие, было уже охеренно поздно что-то исправлять.
Неясно, которого короля Девяти королевств она поимела, но я сузил круг до худших, которые жаждали создать запретную жизнь, и результатом стала Арья. Будь прокляты линии крови, она пошла именно в чудовищ, которых они боялись. В тех, от которых бежали семьи, покидая Девять королевств, прекрываясь тем, что им нужно еще одно. Они просто стремились удрать до того, как станут жертвами зверей, что за ними охотились.
Проблема в том, что при побеге дверь-то никто не закрыл. Первородные стремились нас контролировать, указывать, кто может, а кто не может покинуть Девять миров. Тщеславные ублюдки думали, они достаточно сильны, чтобы удержать наш вид в своих клетках, но мы взломали решетки в тот миг, когда вошли в это королевство.
Мы просто ждали момента, чтобы нанести удар, и время пришло.
Другие лидеры восстания послали меня сюда, разобраться с этим королевством. Меня – зверя, которого, как они притворяются, не существует, самого темного, самого смертоносного монстра в их арсенале, и теперь им надо, чтобы я хранил какую-то соплячку-ведьму? Я был единственным мудаком, который бы ее не защитил, не когда все мужское во мне жаждало женщины, которой она станет. Не когда я помогал создавать проблемы с самого начала.
Единственное, чего я ни разу не ожидал обнаружить, так это Арью, с чудовищем из Девяти королевств, скрытым под ее миленькой розовой плотью, прямо у всех перед, мать их, носом. Я думал, она податлива, легкий перепих, но потом ее тварь зарокотала моему зверю, и я это ощутил.
Я посмотрел ей в глаза и понял: она другая.
Все во мне кричало и требовало уничтожить ее сейчас, пока она не встала на моем пути. Она стала бы грязной девчонкой, и я хотел увидеть, как она раскрывается, но не мог позволить себе отвлекаться прямо сейчас. Только не сейчас, когда мои планы наконец вступали в игру.
Будь это некто из совета Девяти, что хотел ее сохранности, я бы уже ухватил ее за горло и трахал до тех пор, пока не потухли бы последние искры жизни в красивых бирюзовых глазках.
Чудовища Девяти королевств постановили, что она должна выжить и вернуться со мной. Хреновый выдастся для нее денек, но не для меня. В моем королевстве я могу заявить на нее права. Приковать к стене и бросить, разрушить все, чем она была, и превратить ее в то, чем я хочу ее видеть.
Губы сами собой расплылись в улыбке, от картины, которую нарисовал разум, где Арья обнаженной распята на стене, как ценный охотничий трофей, образовался каменный стояк. Ее податливое, открытое моей похоти тело и маленький непослушный ротик, приоткрытый в безмолвном крике, когда она осознает, где находится и кто владеет ею во всех, мать их, отношениях. Продолжит ли она огрызаться? Станет ли со мной бороться? Я чертовски на это надеялся. Арья Примроуз моя, это уже данность. У нее на бедре мое имя, и это нельзя исправить. Никто не способен стереть метку, кроме меня самого, а мне она очень даже нравится.
Я подготовил сцену, раскачал актеров. Мои люди бились у двери, пугая малышку, пока она не сделала то, что мне нужно: позволила заклеймить ее нутро, ее тело, ее удовольствие. Я вывел на ней свое имя, наблюдая, как оно просачивается сквозь плоть, навсегда оставляя след на ее бессмертной душе. Единственный способ избавиться от метки – смерть, а я этого не допущу. Не после того, как я попробовал на вкус ее страсть и увидел, как ее глаза загораются желанием. То, что я ее хочу, может быть мне ненавистно, однако факт остается фактом – я ее вожделею.
Я попробовал ее восхитительное лоно, жадно облизывая, когда магия овладела ею и погрузила в состояние постоянного желания, с которым никто из нас не мог бороться. Она стекала по моему подбородку, когда я трахал эту горячую щель ртом, чертовски хорошо зная, что они обе смотрели, как я довожу их до крайности. Я чувствовал, как ее тело дрожало, конвульсивно сокращалось, и сладкие звуки, которые она издавала, когда каталась на моем лице, заставляя член взрываться, даже не погружаясь в ее нетронутую плоть. До Арьи такого дерьма со мной еще не случалось, но ее мольбы заводили меня сильнее, чем любая женщина до нее. Я причинил ей боль, заставив кончить так сильно и так быстро, что она захныкала, выстанывая мое имя, умоляя меня перестать доставлять ей удовольствие.
Я наказал ее за то, что она заставила меня кончить, как сопливого мальца, который нашел свою первую мокрую щелку и потыкал в нее писькой. Я не удовлетворил бы ее мольбу о пощаде, пожирая ее до тех пор, пока по ее щекам не заструились слезы. Часы пролетели как в тумане, часы, в которых не было ничего, кроме наслаждения сладостью ее тела, когда она раскрылась для меня, когда ее запреты исчезли и свет женщины, которой она становилась, был освобожден.
Я никого и никогда не хотел трахнуть так сильно, как жаждал трахнуть ее с широко раскрытыми бедрами и блестящей от спермы дыркой. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не трахнуть эту щель, которая так бессмысленно истекала влагой мне на губы. Я по-прежнему ощущал ее вкус и, будь я нахер проклят, я жаждал большего.
Она понятия не имела, что прижимала мой рот к себе, умоляя меня трахнуть ее сладкую плоть, облегчить боль, которую я же и причинял. Арья заклинала меня забыть о ее невинности и взять то, что она мне предлагала, но я не стал. Не так. Не с магией, одурманивающей ее разум, когда Арья реагировала на меня, находясь под ее влиянием.
Я хотел, чтобы она всецело осознавала, что я ее трахаю, чтобы она жаждала этого потому, что ее тело реагировало на мое, а не на магию, пронесшуюся между нами жарким потоком и связавшую нас меткой. Древняя, темная магия усиливала все чувства, поскольку соединяла нас на самом глубоком уровне.
Я увидел момент, когда она поняла, что позволила мне сделать. Как нахлынули на нее сожаление и ненависть, когда разум очнулся от удовольствия, которое я ей доставил. Она возненавидела меня за то, что я заставил ее так откликаться. Это была не та жгучая ненависть, что я желал, но боль, которую ощущала женщина после того, как тело остывало и разум начинал нашептывать свое.
Арья обвинила меня, что я ее вынудил, не в состоянии взять на себя ответственность за то, что сама попросила дать ей кончить. Я видел, как ее красивые глаза наполнились отвращением к себе, и мне было ненавистно наблюдать за переменами в ней. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой за то, что трахнула мой рот, не когда мы оба оказались под влиянием древней магии.
Мне стоило огромнейших усилий не разорвать ее тонкие кружевные трусики и не загнать в нее толстый, твердый член, когда магия завладела нами обоими. Не загнал же? Нет. Я вел себя прилично и позволил ей получить разрядку, не взяв того, о чем она наверняка пожалела бы позже. Я, блядь, проявил к маленькой сучке милосердие, и это злило больше, чем страсть к ней.
Я забрал ее воспоминания, но оставил свое имя клеймом на плоти. Я сказал, что она не сумеет солгать, если я правильным тоном воззову к ее подсознанию. Имя на ее плоти клеймило ее моей собственностью.
Это значило, что стоит только кому-то задумать причинить ей боль, я смогу быстро узнать и найти ее, прежде чем она вообще осознает опасность. Никто не сломает ее, кроме меня. Я не должен был хотеть ее защищать, но, черт меня дери, хотел. Это была первобытная потребность, что-то настолько собственническое, что я и сам не до конца понимал. Я должен был бы желать смерти этой маленькой сучке, но даже мысль о мире, где ее не существовало, выводила меня из себя. Это было гребаное осложнение, которое я ненавидел, и все же она не умрет, пока я не разрешу.
Она мне даже не нравилась, но я ее хотел. Я ненавидел в ней все, вплоть до накрашенных пальчиков на ногах. Я ненавидел то, что она мне возражала, да еще и с огнем, тлеющим в глазах. С розовых губок срывалось «я пас» всякий раз, как разум показывал ей картины нашего секса. Но не потому, что она его не хотела. Я скрипел зубами от желания сорвать с нее одежду, усадить на себя и излиться внутрь. Нет, она знала: когда это случится, она изменится навсегда. После она останется лишь сломанной вещью, которую не исправить никакой магией, сколько ни вливай. И это ее пугало. Даже больше: это ее возбуждало.
Хорошо. Так и должно быть.
– Нокс, я могу тебя отвлечь? – спросила Регина, глядя на меня со страхом и надеждой.
– Вставай, мать твою, на колени и открывай никчемный сраный рот.
– Я подумала, на этот раз мы могли бы зайти дальше? – прошелестела она, и я повернулся к безмозглой суке, которая верила, что она для меня не просто теплая дырка.
Регина была из древних, полезная в данный момент, но все равно здесь ее ждала смерть. В преданиях указано, что ее жизнь оборвется здесь и сейчас, прежде чем мы закончим в этом никчемном мире человеческих созданий.
Она думала, что может играть со мной, но даже не знала правил моей игры. Арья была огнем и страстью. Регина – льдом и вязкостью. Она была здесь, потому что служила определенной цели в моих планах, но ее легко заменить. Арью – нет. Она другая, больше, чем просто плоть для удовлетворения потребности, и я чертовски это ненавидел.
– Становись на сраные колени или проваливай, карга.
– Это ведь из-за Арьи? Ты ее хочешь. Я наблюдала за вами: ты сходил с ума от желания. Она станет твоей погибелью, если ты сейчас же с ней не покончишь.
Я не ответил, потому что это был не вопрос, и я не отчитывался этой суке; это ей надлежало отвечать мне за преступления против моего вида. Она была жалкой и никчемной, ее телом пользовались все, и тем не менее – она хотела меня, потому что мне все равно, сломаю я ее или нет. От нее пахло моими людьми, и это вызывало у меня отвращение.
Арья не была бы такой со мной. Ей не нужно раздвигать ноги и упрашивать мужчин ее трахнуть. Чем бы мы ни были, мы не умоляли; мы брали и разрушали. Мы не трахались с никчемными созданиями, если только не играли роль. Я играл, но мысль о том, чтобы трахнуть Регину, заставила член обмякнуть.
– Проваливай.
– Нокс, детка, – произнесла она, и я позволил ей услышать зов зверя, дал силе внутри меня ее коснуться, и в глазах Регины вспыхнул страх.
Арья же возбуждалась, даже не зная, что это. Она, блядь, рокотала в ответ, и все во мне стихло, страстно желая услышать ее вновь. Большинство женщин бы сбежали, однако она колебалась, наблюдала и хотела изучить меня глубже. Арья была невероятно умна, и это чертовски возбуждало, даже больше, чем ее теплая розовая плоть. Она была не просто тремя дырками, которые нужно растрахать; она была умом и красотой.
Ее потребность знать нашу землю ставила ее на шаг впереди других бесполезных созданий в этом странном королевстве, частью которого они жаждали стать, но прятались в тени, как слабоумные сучки. Они прятались, Арья – нет.
Она наблюдала, училась и знала все способы обрушить это место на их головы, если возникнет необходимость – и даже не осознавала, что именно это и делает. Точно так же, как она поступала со мной. Изучая, пока я издевался над ней, будил в ней зверя и, будь я проклят, толкал в пропасть только для того, чтобы посмотреть, как внутри нее горит это пламя.
Я был ублюдком, но мне не нравилось причинять боль женщинам. Арью я ранил, чтобы подвести ее к грани, посмотреть, как тварь внутри нее поднимает голову, предупреждающе обнажая белоснежные клыки.

Глава 27

Нокс

Я намеренно грубо прижал Арью к кровати, чтобы она прочувствовала мой член животом и поняла, насколько глубоко он будет, когда я ее возьму. Я бы, блядь, растрахал эту невинную плоть, и она это знала. На мгновение она испытала здоровый страх, но в ее глазах читалось возбуждение.
Арья знала, что будет больно, но все равно хотела. Попроси она, я бы обрушился на нее так, как ей и не снилось. Я ее пощадил, потому что не мог смириться с мыслью причинить ей боль, почему? Она – гребаный враг, и я должен был желать ее уничтожить, но не до основания. Не сейчас.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сорвать ее тонкие трусики и не наброситься просто, чтобы показать, как мне будет приятно ей засадить. Ее запах притягивал, но огонь, который горел в ее душе и глазах? Он поставил меня на колени, как сраного ребенка, который вдруг обнаружил, что у него есть член. Меня это бесило, как бесило желание, которое я испытывал, омрачая память о моей паре.
Я никогда не хотел свою пару так сильно, как хотел Арью. Это, блядь, заставляло меня ненавидеть ее еще больше. Делало ее мишенью для ярости, которую она не понимала и никогда не смогла бы понять. А ведь я не должен был чувствовать с Арьей ровно нихера. Я никогда никого не целовал, кроме своей пары, но хотел поцеловать Арью. Я хотел быть для нее первым, и я уж, мать ее, позаботился, задрал ей планку так, чтобы теперь никто другой не показался ей подходящим.
Лилиана была нежной и мягкой. Арья же взывала к зверю и чувствовала его потребность ее поглотить. Мне проходилось быть осторожным со своей парой, но Арья создана, чтобы ее жестоко трахнули, и она этого жаждала. Лилиана никогда не спорила, не жаловалась, Арья вспыхивала мгновенно. Она сталкивалась со мной лоб в лоб в спальне и за ее пределами, независимо от того, кто я такой.
Я вел себя с Арьей как бессердечный мудак, но и она взъебывала мой разум самым ужасным образом. Заставила меня ее хотеть, страстно желать пробовать на вкус эти пухлые губы и чувствовать их прикосновение к моим. И каждый раз, пробуя огонь Арьи, я предавал память о своей паре. И мне хотелось свернуть ей шейку и трахнуть ее в глотку, и показать моей мертвой, убитой паре, что я не забыл обещание за нее отомстить. Уничтожить род Гекаты и заставить их всех поплатиться.
И все же я уложил Арью в свою постель, желая знать, что она чувствовала изнутри, когда я отметил ее своим именем. Я хотел ее так сильно, что это пугало, а я никогда ничего не боялся. Я – существо, которое убивало тех, кто сеял хаос в наших королевствах, и все же маленькая сучка вызывала у меня ужас. И это бесило.
Итак, я был мудаком, который ее запугивал, но мой зверь? Он боролся со мной. Он боролся со мной, пока я не победил, и она знала, что это был не я, и все же собиралась прошептать слова, которые решили бы ее судьбу.
Одно неверное движение, и она стала бы моей. Один-единственный звук, и он оборвал бы тонкую нить контроля, которую я еще удерживал. Я чуть не потерял самообладание, а я никогда не теряю контроль, никогда. Она сама, может, меня и не хочет, но тварь внутри нее?.. Все случилось бы первобытно, инстинктивно, и я кормил бы эту сучку до тех пор, пока она не замурлычет, как котенок, распяленная на моем члене. Мои зубы в ее плече заставили зверя внутри нее обмякнуть, и это напугало Арью. Податливая покорность – стоило мне коснуться ртом ее плеча и едва выпустить зубы, существо внутри нее подчинилось.
О, я чертовски жаждал ее подчинения. И задора, что полыхал в ее глазах.
А потом я взял и поцеловал маленькую сучку.
Я ее поцеловал. Я! Монстр, который, блядь, никого не целовал, потому что это дерьмо намекало на чувства, и это дерьмо все портило. Тем не менее, мне нужно было испить страсть с ее губ самому и узнать, каково оно. Это ошеломило – меня, ублюдка, который трахал женщин и смотрел, как их души утекают через глаза в королевство Пустоты Небытия.
Ее поцелуй сбил меня с ног, создав бурю внутри, которая угрожала разрушить тот малый контроль, который еще оставался. Никто никогда, блядь, так меня не целовал, и мое тело никогда не отвечало на простой поцелуй. Арья, эта девчонка, целовала в ответ так, словно я – воздух, без которого ей не жить.
Я брал, что хотел, и жестко трахался. Но я не взял ее – и это бесило.
Мне нравилось ломать красивые вещи, оставляя лишь осколки былого. Если эта девчонка трахалась так же, как целовалась, у меня проблемы. К таким, как она, легко привязываешься, таких надо держать рядом и трахать, трахать часто.
Арья пылала, готовая поджечь мир на своем пути.
Я ощутил ее сразу, как она появилась на том холме. Я даже ни о чем не задумался, когда мы помчались навстречу, готовый заявить на нее права. От ее запаха у меня стояло, но затем я увидел ее взгляд, и мне стало чертовски больно. Аж яйца свело от желания опустошить себя внутри нее, пометить, смешать свой запах с ее. Я никогда не оставлял запах на других, так почему она?
Я чувствовал, как что-то смертоносное наблюдает за мной изнутри Арьи, и я был взбешен, когда понял, что она вообще нихера не знает. Ее дырка умоляла ее трахнуть, она вся текла, и розовые сосочки отзывались на мой голос, и будь я проклят, если мне не хотелось коснуться их языком. Арья не понимала, почему так реагирует, а я, мать ее, точно знал, что происходит.
Тварь внутри нее жаждала того, кто окажется могущественней, чем она сама, и мои люди отступили, понимая, что она даст им бой. Они не хотели с ней связываться. В отличие от меня.
Она была вызовом, как раз таким, что я готов был принять.
Арья – альфа по праву. Сообразительная, ее мозг работал без остановки, когда она собирала воедино кусочки пазла, которые не должна была видеть. Она отказывалась отступать. Она уперлась и наблюдала, ожидая любого признака слабости. И самое приятное здесь вот что: она даже не знала, что ждет этого единственного едва заметного признака слабости, чтобы убить жертву.
Я почуял сходство, но так-то именно я и создал этот пазл, чтобы заманить ведьм обратно в город. Амара, никчемная и эгоцентричная, была легкой целью, к которой просто подобраться в Девяти мирах. Она уже двигалась в том направлении, цеплялась за все, лишь бы удержаться, а я всего-то слегка подтолкнул. Амару, нечистую, оскверненную магией, которую она жаждала и никогда не могла получить, питали жадность и гнев, что Арья сильнее, но Арья – совсем другое дело, эдакий пакет «все включено». Амара – примитивная сука, которая жаждала того, чего не могла иметь. В тот день родилась только одна тварь, один ребенок от союза Фрейи с монстрами, с которыми она легла в постель, неспособная противиться желанию королей Девяти миров, истекающая для всех них соками. Магия всегда вела себя самым сучьим образом, если наивно полагать, что ты для нее неуязвим.
Вопрос вот в чем: какой именно король посадил семя в ее ядовитое чрево и вырастил эту прекрасную колючую розу? Я намеревался выяснить и посмотреть, что явится из кокона, в котором оно зрело.
Рыдания Регины отразились от стен. Я повернулся посмотреть на ее жалкую попытку вызвать сочувствие, невозмутимо проследил, как она покидала библиотеку, сочась поражением. Холодно улыбнулся вслед. Тупая сука. Она думала, я хочу ее. Я же хотел, чтобы она просто выполняла свою работу: либо помочь мне вернуть ведьм в Девять королевств, либо умереть. Она была полезна, однако стоит этому аттракциону закончиться, как следом обрывалась и ее жизнь.
Лейси пыталась предупредить Арью, Брандер утрахал ее до небытия, и все же она крепко держалась за ошметки сознания. Да и похер. Все равно утратила способность открывать пасть и трепать языком без нашего контроля.
Я пришел сюда уничтожить их всех за то, что они сотворили, и пусть я хотел оставить Арью себе, я сомневался, что смогу, не развязав гребаную войну. Войны меня не пугали; я сражался в тысячах и купался в крови падших существ, которые думали прыгнуть выше головы. У меня не было времени вести войну, когда все, что я планировал более пятисот лет, наконец-то сбывалось.
Она стояла у меня на пути.
Неожиданное, но, тем не менее, забавное развлечение.
К сожалению, сейчас я в нем никак не нуждался. Я бы просто ее трахнул, а если бы тварь подняла голову, трахнул бы и ее. Убил бы во имя сохранности своего плана. Это, конечно, окажется пустой тратой наверняка весьма сладкой дырки, и все же я бы пожертвовал ею без раздумий. И разобрался бы с последствиями – и с теми, кто требовал, чтобы она была возвращена в Девять миров живой – потом.
Эти мудаки убили моего ребенка, прокляли его, обрекли тысячу раз умирать в нежном семилетнем возрасте. Все это время я держал его на руках и умолял ведьм его спасти. Но они отказались.
Я намеревался им показать боль столь глубокую, что никто бы уже не поднялся с колен. Моя пара покончила с собой, найдя ведьму, сумевшую развеять ее бессмертие. Она нашла одну из дочерей Гекаты и получила то единственное, чего никогда не мог наш вид – смерть.
Теперь… теперь я уничтожу их всех и отправлю их миры в вечную тьму, которую они никогда не забудут. Я собирался начать войну против них без единой капли милосердия. Я планировал это с того самого дня, как вернулся и обнаружил Лилиану мертвой в нашей постели. Я потерял семью – и взамен уничтожу их.
Дочь Гекаты смеялась, когда я рыдал, умоляя вернуть мне любимых, но она отказалась. Теперь я положу конец всему ее роду за то, что она сделала с моим.
Я бы вернул им все сполна, око за гребаное око. Единственная проблема, которую я не предвидел?.. Арья Примроуз Геката – и то, если бы я позволил ей таковой стать.
Каждый раз, когда Арья мне улыбалась, я чувствовал себя полным дерьмом. Ее милая улыбка заставляла меня хотеть ее не просто ради секса. Я ненавидел это чувство. Я ненавидел ее за то, что она портила воспоминания о моей супруге, моей паре. Я не должен был ее желать. Я не желал другую женщину ни для чего, кроме секса, с первого момента, как я встретил Лилиану – до Арьи, и это, мать ее, проблема. Она стала проблемой.
Я обрел пару, истинную пару и любовь, что у нашего вида бывает лишь раз в жизни. И все же с Лилианой я никогда не испытывал столь острой, животной нужды трахаться. Я никогда не ощущал, чтобы она целовала меня так, как Арья, не ощущал желания не отрываться от нее настолько, что уже нечем дышать. Арья заставила мое сердце биться сильнее впервые за пятьсот лет. Просто припав ко мне губами – и теми, и другими. Она беспорядочно двигала бедрами, но ее губы… Ее губы вернули мое сердце из могилы, где оно пребывало с тех пор, как я похоронил жену. И я возжелал причинить ей еще бо́льшую боль, наказать ее за то, что она заставила меня что-то почувствовать и предать любовь всей моей жизни.
Я умер в тот день, когда моя пара ушла в могилу, и все же Арья возвращала меня обратно. Но с Арьей я не мог вспомнить, как выглядела Лилиана, не мог вспомнить ее голос. Я забыл женщину, которую любил с юности, словно Арья, мать ее, Геката, стерла ее из моей памяти. Она притупила питающую меня сраную боль простой ухмылкой, и проблема разрослась еще сильнее.
Когда я закрывал глаза ночью, я больше не видел лица жены и не слышал смеха сына, когда он открывал для себя что-то новое. Вместо этого я видел красивые бирюзовые глаза, которые улыбались, вспыхивали, и изгибы, которые я хотел ощутить на самом глубоком уровне, на котором мужчина может познать женщину. Все это заставляло меня страстно желать убить Арью и вернуть воспоминания. Я не мог забыть их сейчас, не когда все, что я сделал, было во имя них.
Арья стала огнем внутри меня, который нужно погасить, задушить. Я бы трахнул ее и быстро покончил с одержимостью. Она не была моей, и все же я поместил свое имя прямо рядом с ее дыркой, чтобы знать, если кто-нибудь прикоснется к ней или попытается причинить ей боль. Я поступил так, потому что хотел.
Я хотел, чтобы она выжила – и хотел причинить ей боль. Арья была одной из них . Из врагов, которые отняли у меня семью, и в своей мести я не остановлюсь ни перед чем. Даже приковав ее цепью к моей стене, сделав своей игрушкой, я не мог предотвратить то, что привел в движение. Она возненавидит меня, когда узнает правду – и даже больше, когда я начну убивать ведьм. И срать я хотел и на то, и на другое, так как она – враг.

Глава 28

Арья

Я бесшумно барабанила пальцами по столу, на котором стоял праздник всех праздников. Наблюдала, как мои сестры заполняют свои тарелки и мужчины охотно следуют примеру. Единственным звуком был скрежет столового серебра по дорогому фарфору. Сегодня все меня покидали, отправляясь в Девять королевств за предметами, необходимыми для благословения дома и исправления заклинания, которое его активирует.
Накладывая еду, я следила из-под ресниц за Брандером, который сидел в молчаливой задумчивости. И в то же время наворачивал довольно много мяса. Его порции хватило бы прокормить деревню на неизведанной береговой линии, а может быть, и всю береговую линию Фиджи. Этим Брандер напоминал мне Нокса; тот тоже поглощал в основном мясо и запивал литрами молока.
На него было довольно приятно смотреть, и он промокал рот салфеткой, а ведь большинство мужчин таким не заморачивались. И все же я не чувствовала с ним никакой связи. Похоть – да, но ее достаточно легко вызвать, хоть и без того накала, который я чувствовала с Ноксом. Время от времени Брандер переводил на меня пристальный взгляд и удерживал мой, но стоило Айне заговорить, как он с интересом возвращался к ней.
Брандер казался относительно безопасным вариантом, однако я не могла не задуматься, почему Нокс велел выбрать именно его. Судя по тому, что я видела с тех пор, как здесь оказалась, у Брандера в спальне каждый день была новая женщина. И меня беспокоили не венерические заболевания, в этом преимущество бессмертия. Даже если он шлюха, нет нужды беспокоиться, что он оставит на мне след предыдущей женщины.
– Арья, – шепнула Кинвара, прерывая мои мысли, и положила руку мне на плечо.
– Да?
– Планируешь беднягу Брандера сожрать?
Кинвара перевела на него взгляд и склонила голову набок. Брандер улыбнулся и прикрыл рот, а в голубых глазах вспыхнул жар.
– Нет, – пискнула я. – Просто задумалась.
– А смотришь так, словно пытаешься решить, трахнуть его или подраться.
Сестра уронила недоеденный кусок мяса обратно на свою тарелку и, глядя на меня, многозначительно подвигала бровями.
– Я вот насытилась, но держу пари, Брандер насытил бы тебя кое-чем иным.
Мужчины вокруг усмехнулись, и я застонала, ненавидя себя за то, как щеки сразу же залились румянцем.
– Нокс весьма любезно приготовил для нас материалы и предупредил Ведьмовство, что мы прибудем, – сообщила Сабина всем присутствующим, чем заставила меня ссутулиться от одной мысли, что я-то остаюсь. – Арья будет под защитой и опекой его людей. Нельзя, чтобы она ступила на землю Девяти королевств и что-то уловило ее запах. Я поручила Брандеру лично охранять ее на время отсутствия Нокса.
– Повезло-повезло, – буркнула я, откидываясь на спинку стула и складывая руки на коленях, чтобы ничего в них не теребить.
– Арья, ты же знаешь, не рассчитывай мы на твою девственную жертву, мы бы тебя взяли. Метка работает только здесь или же рядом с Ноксом, если он говорит правду. Нельзя рисковать, пока мы не соберем все остальное. Я послала сообщение тете Авроре, что нам пригодятся и она, и остальные. Она в курсе здешней ситуации и продает дом, чтобы переехать сюда.
Вокруг тут же начали переговариваться. Аврора продавала наш дом, чтобы перебраться в Хейвен-Фолз, и значит, что мы отсюда больше не уедем. Я нахмурилась, прислушиваясь к болтовне. Обычно я делала то же самое со своей близняшкой, но ее здесь не было.
– Значит вашему общению с друзьями, с мужчинами, с которыми крутили, теперь конец. Делайте все, что нужно, позвоните или отправьте е-мейл, что угодно. Просто разорвите любую связь с тем миром, потому что они не могут приехать сюда. Как только вернетесь из путешествия, – хмуро заключила я, и сестры застонали.
Я была той сестрой, что отвечала за связи. Я служила представителем семьи, так как изучала дипломатические отношения и коммуникации. Каждая из нас получила специальность во имя упрочнения своего места здесь или в Девяти мирах, как только придет время сыграть свою роль.
– Но они наши друзья, – покачала головой Айне.
– Нет, Айне. Были друзьями, но как только дом продадут, мы снова станем жителями Хейвен-Фолз и не сможем поддерживать внешние отношения. Здесь, в этом городе, проживает более двадцати тысяч человек. Заведешь новых друзей.
– Мои друзья были ведьмами, – вмешалась в разговор Луна.
Я грустно улыбнулась, а она нахмурилась.
– Внешние ведьмы не равны ведьмам Девяти королевств. Оборвите все связи, прекратите всякое общение. Радуйся, что с тобой здесь близнец, Луна. У некоторых и того нет, – я оттолкнулась от стола, натянуто ей улыбнувшись, и шагнула к выходу из столовой.
Я прошла почти весь коридор, как вдруг меня окликнул Брандер. Повернувшись, я опустила глаза на сверток в его руке.
– Нокс тебе оставил. На день рождения. С днем рождения, Арья, – он протянул мне сверток и взъерошил себе волосы пятерней, изучая выражение моего лица.
– Спасибо, – нахмурилась я, отметив, что сверток довольно увесистый. – Ему не стоило так беспокоиться.
– Прими его, Арья. Нокс обычно подарками не заморачивается. Что бы там, черт вас дери, ни происходило между вами двумя, меня вот-вот зашвырнет в самую гущу.
– Он все рассказал? Честно говоря, я еще не определилась с тобой.
– Нет? – он приподнял бровь и провел пальцем по губе, медленно выдыхая. – Нокс сказал, что ты выберешь меня – и чтобы я был нежен.
– Мне неловко, – пробормотала я, перехватив сверток поудобнее. – Честно, я понятия не имею, что делать. То есть все должно быть просто, но нет.
– Если ты все-таки выберешь меня, я буду нежен. Я вполне могу сорвать твою вишенку, как выразилась Кинвара. В спальне я проявлю уважение, но возьму тебя под контроль. Меньшего в постели я не приемлю. Нокс не вернется раньше твоих сестер, и если все пойдет по плану, ты должна выбрать кого-нибудь к завтрашнему вечеру. С днем рождения, Арья, – повторил Брандер, наклоняясь поцеловать меня в щеку.
Я уже собиралась отвернуться и уйти в спальню, но Брандер вдруг обхватил пальцами мой подбородок.
– Может, это поможет тебе выбрать.
Его губы мягко коснулись моих. Он ухмыльнулся, когда мои глаза расширились от внезапного удивления. Стошнить на него, впрочем, не захотелось. Я поставила сверток на пол, и Брандер сощурился.
Встав на цыпочки, я прижалась к его губам, умоляя дать мне ощутить хоть что-нибудь, хоть малую толику того, что я чувствовала с Ноксом. Рука Брандера скользнула мне на спину, его рот приоткрылся, заставляя мой язык медленно сплестись с его в эротическом танце, старом как мир.
Брандер развернул меня к стене, и подарок остался забыт. Мужчина взял контроль на себя, направляя мой язык в этой сладкой схватке. Его руки обхватили мои и подняли их над головой. Он оторвался от моих губ и скользнул горячим ртом к горлу, поцеловал бешено бьющийся пульс и медленно переместился к уху.
– Ты охрененно вкусно пахнешь. Чувствуешь? – ко мне прижался твердый член, и я ахнула. – Чувствуешь влагу между бедер? Это наши тела помогают случиться неизбежному, Арья. Выбери меня, потому что я хочу часами вести тебя дорогой в женственность и лелеять каждый дюйм твоей плоти, доставляя при этом как можно больше удовольствия. Я умею, ты не пожалеешь, ведьмочка.
Его губы снова едва уловимо коснулись моих.
– К тому же, Нокс чертовски разозлится, если я получу тебя первым. И, мне кажется, тебе это нравится.
– Он велел тебя выбрать.
– Да, потому что любой другой на моем месте забыл бы обо всем, включая то, что твоя кровь нужна нам для благословения. Ты редкость, Арья. В мире бессмертных некоторые мужчины тратят вечность на поиски женщины, готовой подарить им свой первый раз, правда, обычно он достается тому, кто даже не потрудится подготовить дырку к проникновению. А ведь лишней боли не должно быть. Если, конечно, сумеешь найти того, кто понимает всю ценность.
– Ты говоришь так, словно это до фига важнее, чем на самом деле.
– Мне больше тысячи лет, и я никогда не был благословлен лишением девы невинности. Подумай, Арья. За тысячу лет я ни разу не встречал девушку, которая бы не познала прикосновения мужчины. Я подбираю сломленных женщин, потому что через меня они исцеляются. Другие приходят, потому что хотят, чтобы их контролировали, и я даю им желаемое. Я ублюдок с извращенными вкусами, но для тебя, учитывая, что я сам получу, я буду самым нежным. Обещаю.
Он поцеловал меня в щеку, развернулся и решительно двинулся по коридору прочь. Я хотела было тоже уйти, но вспомнила о подарке. Уже в спальне я положила коробку на постель и тут же ахнула, увидев, что лежит у меня на подушке: одна-единственная полночная роза на длинном стебле.
Я подняла ее, следом схватила оставленную рядом записку и вчиталась:
«С днем рождения, Арья Примроуз». 
Я вдохнула аромат. Сидя на кровати, я молча наслаждалась запахом и редкой красотой розы. Я никогда не видела такого цветка, не говоря уже о том, чтобы держать в руках что-то живое из Девяти королевств. Переложив розу на тумбочку, я вернулась к коробке.
Этот мужчина был загадкой. Собственные сестры забыли о моем дне рождения, а он – нет? Я ему даже не нравилась, и все же он посылал мне подарки? Редчайшие дары в виде розы из страны, которую, как он знал, я жаждала увидеть. Разорвав обертку, я обнаружила, что скрывавшаяся коробка была кроваво-красной. Открыв ее, я снова нахмурилась. Внутри лежало платье. Я осторожно провела по нему пальцами.
Он купил особое платье для лишения невинности. Ну конечно. Я подняла его, отмечая дорогой дизайн. На кровать выпала еще одна записка.

Я подумал, это платье будет красиво на тебе смотреться. Внутри коробки лежат фотографии и вещи из мира, который ты так жаждешь увидеть. Мне жаль, что ты пропускаешь возможность вернуться домой вместе с сестрами; когда-нибудь ты увидишь Девять миров. 
– Нокс Карнавиус 

Я отложила записку и, взяв коробку поменьше, уставилась на изображение замка с каскадными водопадами на заднем плане. У замка были массивные спиралевидные колонны и башни, и настоящая зубчатая стена, окружавшая вершину. На оборотной стороне снимка тем же твердым мужским почерком выведено: «Крепость Норвалла, замок Карнавиус».
Нашлось еще несколько фотографий, в основном из Норваллы, с разными существами. Улыбаясь, я пересмотрела все. Потом достала кристаллы, хранящие радужное сияние. Они напоминали кварц, но внутри все переливалось, словно кто-то наполнил их разноцветной водой. Определенно не простой кварц. Стоило мне прикоснуться к ним, как в меня хлынула сила, и я закрыла глаза. Интересно, будет ли все в Девяти мирах казаться таким экзотическим и чистым, когда у меня появится возможность изучить их самой? Когда-нибудь я так и поступлю. Вернусь домой и проведу много недель, изучая мир, откуда я родом.
Я откинулась на подушки, уставилась в потолок и глубоко вздохнула. Нокс подарил мне вещи, к которым я никогда раньше не прикасалась, вещи с нашей родины, которые для него, вероятно, не имели столь уж большого значения. Для меня они были всем .
Глянув на часы, я поняла, что с подарками и разглядыванием фотографий потеряла счет времени и пропускаю проводы сестер. Сложив все обратно в коробку и бросив последний взгляд на цветок, я в спешке покинула комнату.

Глава 29

Я вернулась в особняк вскоре после того, как сестры прошли порталом и оставили меня с армией мужиков за спиной и Брандером впереди. Как только портал закрылся, меня увезли обратно на внедорожнике со зловеще тонированными стеклами.
Переодевшись в пижаму, я вытащила фотографии и снова принялась изучать каждую. Знала, что должна как-то сохранить розу или вытянуть эссенцию, но мне было не во что ее налить. Какая оказалась бы растрата: эссенция, не собранная в течение первых часов после среза, пропадала.
Я поднесла бутон к носу и жадно вдохнула. Пахло, как мне казалось, самими небесами. Аромат сочился с цветка прямо на пальцы. Я улыбнулась, проводя ими по шее, чтобы сохранить экзотический аромат на коже. Затем я встала и молча направилась в ванную, прихватив полупрозрачную белую ночную рубашку, которая облегала тело и все же оставляла немного простора фантазии.
Приняв душ и приготовившись ко сну, я вернулась в комнату – и увидела Регину, сидящую на кровати с моей розой в руке. Ведьма повернулась ко мне и со смешком осмотрела с ног до головы так, словно я не стоила ее взгляда.
– Ты не удержишь его внимание надолго, сама понимаешь.
– Чье? – спросила я, глядя лишь на розу.
– Не изображай скромницу, сучка. Ты знаешь, о ком я.
– Если ты про Нокса, то я даже рада.
– Он тебе лизал, а ты аж подмахивала.
Я фыркнула, качнув головой.
– Ну, лизнул разок.
– Нет, глупая девчонка. Он отлизывал, а ты кончала ему на язык часами, просто не помнишь. Нокс не из этого мира – он тоже не играет по правилам. Ты милая, но его интерес продлится ровно до момента, когда он тебя трахнет, и тогда он вернется ко мне. От тебя ему нужна только невинность. Как только ты ее потеряешь, ты утратишь его интерес и станешь очередной отвергнутой шлюхой. По нему тоскуют сотни таких. И ты тоже будешь печальной, жалкой сучкой, выброшенной в мусорное ведро.
– Меня лишит невинности не он, а Брандер, – я скрестила руки на груди; Регина, тем временем, подняла мои заметки, а затем посмотрела на платье. – Тебе пора на выход.
– Думаешь, он позволит брату? Не будь дурой, девчонка. Он зрелый мужчина, настоящий охотник, а ты помечена как добыча.
Ее гнев вспыхнул, проскользнул по комнате, и на мгновение лицо Регины исказилось, как у старой карги.
Я отпрянула на шаг. Регина, ухмыльнувшись, провела пальцами по красному шифону платья. А затем отбросила его в сторону и встала.
– Это неважно. Я выбрала Брандера. Нокс не захотел и ушел.
– Ты ведь даже не симпатичная, – пропустила мимо ушей мое заявление Регина, глядя на меня с презрением. – Почему ты получаешь подарки, когда других перегибают через что придется и трахают, как кусок сраного мяса?
– Потому что ты позволяешь ему так с собой обращаться, – с издевкой усмехнулась я, наблюдая, как от гнева вспыхивают ее щеки. – Слушай, ты же не хочешь быть шлюхой? Перестань позволять ему вести себя с тобой как с оной. Постой за себя или заткнись и жри, что дают. Пока прогибаешься, он будет продолжать. Итог, Регина? Не раздвигай ноги, пока он не проявит к тебе уважение. У тебя есть дырка, он ее хочет. Используй его желание, а если не можешь – сама виновата.
– Думаешь, у тебя есть выбор? Нокс – тот тип мужчины, которому хочется принадлежать. Если он тебя трахает, то трахает всем своим существом. И вся, мать ее, жестокость в том, что ты до конца дней будешь искать подобное, но не найдешь. Принадлежать ему означает, что ты – вся его и когда он того пожелает. Почему, думаешь, его домашним хозяйством управляют в основном женщины? Среди них нет ни одной, кто не перерезал бы тебе горло, чтобы занять его постель на одну ночь, чтобы ощутить его вновь. Он предлагает защиту и свое тело. И если ты умна, то примешь.
– Я бы предпочла не знать, что такое кому-либо принадлежать. Я – ведьма рода Гекаты. Я королевской крови по рождению. Ни Нокс, ни любой другой мужчина никогда не будет мной владеть. Я выбираю свою судьбу и свой хаос, и то, что со мной случается, зависит только от меня, и ни от кого другого. Ты не услышишь, как я истерю, что ты спишь с моим мужчиной, потому что, как только он меня предаст, я положу всему конец. Я стою большего, Регина. Ты хочешь, чтобы тобой владели? Ну, вперед. А я не хочу, – проговорила я.
Регина свела брови, ее сила снова наполнила комнату. Затем ведьма, хмыкнув, покачала головой.
– Ты уже ему принадлежишь, Арья. В тот момент, когда ты легла в кресло и позволила ему нанести имя, ты стала его собственностью. Когда ты раздвинула ноги и кончила для него, ты скрепила гребаный договор. Ты ласкала себя, пока он ставил клеймо, и когда ты от этой неуклюжей попытки трахнуть себя саму начала кончать, он помог. Ты стонала его имя, подмахивала его языку, пока стоны не превратились в крики боли, потому что он заставлял тебя кончать без остановки. Он пил твои соки, слизывал их дочиста, прежде чем вызвать еще. Я слушала, как он стирал твои воспоминания, и ты проснулась, будто ничего не было. Но я-то знаю правду, потому что видела все своими глазами. Ему нужен был последний глоток, чтобы ты знала: он первый, кто попробовал вкус твоей склизкой дырки, блестящей от соков и слюны его великолепного языка.
– Для тебя он такого никогда не делал, да? – я уловила в голосе Регины тоску, увидела в глазах боль предательства. – Он никогда не доставлял тебе удовольствия ртом? Не приходи сюда больше со своей сраной ложью. Вон!
Меня затрясло от злости, от ее лживых слов и лживых образов, обрушившихся на голову.
В дверном проеме вдруг вырос Брандер. Он перевел взгляд с меня на Регину и ткнул пальцем за спину.
– Пошла нахер, Регина. Тебе было сказано держаться подальше.
– Почему? Потому что Нокс планирует ее трахнуть?
– Я не стану повторять, – холодно предупредил Брандер.
Регина, пристально посмотрев сперва на него, потом на меня, смяла в кулаке розу и вышла из комнаты. Я с трудом проглотила вставший в горле ком ярости. Брандер проводил Регину тяжелым взглядом и повернулся ко мне.
– Нокс умеет стирать воспоминания? – прошептала я дрожащими губами.
– Ложись спать, солнышко. Не слушай отвергнутых мегер, они живут лишь тем, что ранят милых малышек ложью.
Брандер вышел в коридор, потянув за собой дверь, чтобы ее закрыть.
Щелкнул замок. Я зажмурилась, вспоминая то утро, когда Нокс попробовал меня на вкус. Открыв глаза, я нахмурилась: он сказал, что прошло много часов, однако я не ощущала, что прошло хоть сколько-то. Я села на постель, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Я могла бы сотворить заклинание памяти, но дом среагирует на магию, и только господу ведомо, что он со мной за это вытворит.
Я сгребла фотографии, сложила стопкой на прикроватной тумбочке, оттолкнула платье подальше и улеглась на спину. Хорошо бы заснуть, на меня сильно давили события прошедшего дня. Я помолилась про себя за сестер, помолилась, чтобы Амаре ничего не грозило, пусть она и не та, кем была. Она – моя сестра, с которой мы делили одну утробу на двоих.
Веки наливались тяжестью. Я подняла маленький осколок кристалла и улыбнулась. Регину терзала горькая обида, и она старая карга. Я мельком увидела ее истинный облик и вряд ли его скоро забуду.
Завтра мне предстояло потерять девственность с незнакомцем, во время поцелуя с которым во мне не вспыхивал огонь. Может, это все мое настроение, или я обречена, как Регина, всегда желать большего, чем мне суждено достичь. И я заснула, не обращая внимания на то, что происходило вокруг, не заботясь, что так завтра наступит быстрее, чем я хотела, – и не с тем мужчиной.
Я внезапно проснулась от присутствия в комнате и включила ночник. В углу стоял Нокс, в его темных глазах плескалось нечто первобытное. Его рубашка была залита кровью, а руки – покрыты черной слизью, что капала на пол.
– Нокс, что, черт возьми, случилось? – прошептала я, сползая с кровати, чтобы к нему приблизиться.
– Беспокоишься обо мне, ягненочек? – хрипло спросил он.
– Нет, я беспокоюсь о том, кто тебя выбесил, – пробормотала я, выдерживая пристальный взгляд Нокса.
Он скривил губы в дьявольской ухмылке.
– Какая умная девочка. Слышал, твою розу украли, поэтому принес пару флаконов взамен. Хочешь посмотреть? – осторожно спросил он, когда я вернулась к кровати и села, не сводя с него глаз.
Я молча изучала его, хмурясь и покусывая губу.
– Сейчас?
– Потеряешь эссенцию, если ждать.
– Хорошо, – быстро сказала я, вставая и поправляя ночную рубашку.
– Что за хрень на тебе? – скривился Нокс.
– Ночная рубашка?..
– Какое уродство.
– Отлично, я все равно не пыталась тебя впечатлить.
Он по-звериному фыркнул и, оттолкнувшись от стены, шагнул ближе. Я замешкалась, глядя, как он протягивает руку и срывает ткань с моего тела, холодно улыбаясь. Нокс прижал меня к себе, одновременно приникая к моим губам. Я почувствовала на его языке вкус крови, попыталась отстраниться, но он не позволил.
Его руки обхватили мое горло, перекрывая дыхательные пути, пока я изо всех сил пыталась втолкнуть воздух в легкие. И как только Нокс разжал хватку, я жадно вдохнула и почувствовала, как вместе с воздухом в горло что-то скользнуло.
– Какая же пустая трата столь красивого ротика, Арья, – Нокс усмехнулся мне в губы, и тут же в горло снова что-то толкнулось, забираясь все глубже и глубже. Оно словно ощупывало меня изнутри, искало что-то, пробовало, примеряясь, как удобнее сожрать.
Я все кричала, пока меня не встряхнуло. Я ударила, целясь выцарапать ему глаза.
– Какого ж хера, женщина! – завопил Брандер и отскочил, уставившись на мою порванную на груди ночную рубашку и стекающую с лица кровь. – Блядь!
Он сгреб меня в охапку и бросился бежать.
– Лор, убери все, мать его, со стола и тащи сюда ведьму.
– Что с ней стряслось-то? – поинтересовался Лор, смахивая с лица платиновые волосы.
– Демон сна, – прошипел Брандер, кивая Регине, вышедшей из тени с кристаллами в руках. – Кто-то явно завел у нас в доме уши.
В комнату вошел один из обитателей дома, по его лицу стекал пот.
– Так вот откуда взялись тени, которые только что чуть не заперли меня в качалке.
Мужчина был по пояс обнажен, по бокам от талии до самых подмышек змеились татуировки в стиле трайбл. С обсидиановых волос на грудь капала вода, в глубине темно-синих глаз сиял свет тысячи звезд.
– Сообщи Ноксу, Фейд. Прямо сейчас. В дом наверняка проникли вечером, как только он ушел, и выжидали, пока мы утратим бдительность. Ты, – Брандер ткнул в меня пальцем, – ложись поудобнее, будет охереть как больно.
– Что это было?
– Я почти уверен, что он в тебя что-то засунул, и я эту дрянь извлеку.
Я удивленно уставилась на Брандера и склонила голову набок.
– Это был демон по имени Нокс.
– Не-а, он просто явился в той личине, которую ты бы хотела видеть. Он, скорее всего, проник в твой разум через воду в душе. Типично для этих скользких мудил.
– Что именно они подсаживают, Брандер? – осторожно спросила я.
– Ты не хочешь знать.
– Что, мать твою, у меня внутри?
– Личинка. Она берет под контроль тело и разум существа, в котором обитает.
Горло сжалось мучительным позывом.
– Ща блеванет, – сообщил Брандеру Лор, отступая.
И да, меня жестко вывернуло наизнанку. Содрогаясь, я сгибалась пополам, рыдала и давилась все сильнее в попытке изгнать то, что в меня впихнули, а оно не внимало подобным доводам. Меня тошнило водой, пока что-то таки наконец не вывалилось наружу и не застряло, показав край изо рта.
– Еб твою, вот это мерзость.
Я ухватилась за торчавший конец, потянула его из горла и меня стошнило еще жестче, как только это жуткое создание шлепнулось на пол, визжа и завывая, пока мужчины пытались его растоптать. Эдакое инопланетное дерьмище из ночного кошмара, оно размахивало щупальцами-отростками и рыскало в поисках места, где спрятаться.
Комната наполнилась силой. Нокс, материализовавшись из воздуха, угрохал существо тяжелым ботинком, а потом повернулся ко мне; я зажимала рот рукой, по лицу текли слезы.
Надо мной надругался какой-то кальмар! Я снова содрогнулась позывом, держась второй рукой за живот.
Голову Нокса венчала костяная корона. В глазах плескался охваченный бурей океан. Тело закрывали доспехи, самые настоящие доспехи, украшенные изображениями воронов. Отвернувшись от меня, Нокс обратил взор на подчиненных. Шагнул вперед, и доспехи глухо звякнули, отзываясь. Я уставилась вниз, на металл, покрывающий его ноги, на шпоры, словно он только что спрыгнул со спины боевого коня. Мантия, пусть черная, мерцала и переливаясь искрами. Все в нем буквально вопияло: он воплощение Бога Войны.
– Как это, черт вас раздери, оно до нее добралось? – ощерился Нокс, и голос эхом разнесся по комнате, словно она была недостаточно велика, чтобы вместить его в таком состоянии.
– Думаю, он появился вечером, как только ты ушел.
– Я просил Регину добавить боевые руны и охранки. Милая карга, ты возревновала, потому что я отказался тебя трахнуть? – прорычал Нокс, и в его тоне не было ничего прежнего, он стал холодным, безжизненным. – Если я узнаю, что ты приложила к этому руку, тебе конец. Ты никогда больше не увидишь дома, Регина. Ты же понимаешь, что я узнаю, кто изменил охранки. Я всегда все узнаю.
– Ты меня заменил! Не стал со мной спать, потому что эта шлюшка держит твой разум под контролем! Ты ей отлизал, и с тех пор больше ни на кого из нас не смотрел, не использовал. Ты дарил этой тупой сучке подарки!
– Увести Регину, живо, – Нокс, повернувшись, вперил в меня пристальный взгляд. – Спи, Арья. 

Глава 30

Следующее утро выдалось тяжелым. Кошмары о том, что побывало у меня внутри, делали сон зыбким. Всю ночь, однако, я ощущала присутствие Нокса, и это успокаивало, что само по себе должно было вызывать тревогу. Мне всегда казалось, что спать рядом с ним как-то сложновато, но все вышло наоборот.
Я проснулась переодетой в мягкую голубую ночную рубашку, с влажными от пота и ночных кошмаров волосами. Нокс сидел на стуле рядом с кроватью, наблюдая, как я медленно сажусь, подношу ладонь ко рту, потому что к горлу снова подкатила тошнота. Нокс дал слово, что ко мне никто не подберется, и потерпел неудачу по этой части. На меня напал сраный демон сна!
– Демоны, вроде того, кто подсадил тебе личинку, скользкие ублюдки, Арья, – его тон оставался холодным, но во взгляде, изучающем полупрозрачный материал ночнушки, горел жар. – Он прошел по водопроводу и целенаправленно искал именно тебя. За тобой охотится нечто могущественное. Оно дотягивается даже в моем доме, так что если у тебя есть хоть малейшее представление о том, что или кто это, мне нужно знать и прямо сейчас.
– Я уже говорила, я понятия не имею, что происходит. И, насколько мне известно, у меня нет врагов. Я не понимаю, зачем я понадобилась демону сна или у кого вообще достаточно сил его за мной послать.
– Позволь я разъясню максимально доходчиво, маленькая ведьма. Если бы личинка пустила корни, ты бы навечно очутилась на заднем сиденье, а телом бы рулила дрянь. Ты бы делала все, что она захочет и с кем бы она ни пожелала. Прикажи она тебе встать перед автобусом на магистрали, и ты бы встала. Ты бы наблюдала со всем со стороны, а потом разгребала последствия. Я не могу защитить тебя, если ты со мной не говоришь.
– У меня нет врагов. И ты уже спрашивал тем странным голосом, Нокс. Я все рассказала. Я никто. Я определенно не стою тех усилий, которые прилагает этот человек или существо, чтобы до меня добраться… кстати, прошлой ночью на тебе была корона? – не раздумывая брякнула я, вдруг вспомнив его охеренно горячий образ.
Нокс изогнул губы в мрачной улыбке и откинулся на спинку стула, прижав кулак ко рту. Взгляд Нокса медленно блуждал по моему лицу, пока сам он обдумывал ответ. И от этого пристального, опаляющего внимания у меня волосы на загривке вставали дыбом.
– Ты все еще девственница. Тебе было велено это исправить. Ты не исправила. Должен ли я воспринимать это как приглашение, Арья?
– Исключено, – бросила я, и улыбка Нокса тут же померкла.
Я нахмурилась, другой ответ осел на языке тяжестью. Пришлось закатить глаза, чтобы Нокс догадался сам. Когда он спустя мгновение заговорил, голос исполнился шероховатым рокотом грубого гравия:
– Ты выбрала Брандера?
– Ты сам сказал его выбрать, я так и сделала. Ты же говорил, он безопасен, а это мне и нужно.
Мое тело вспыхивало огнем от того, как Нокс продолжал меня изучать, склонив голову набок.
– Твой выбор, Арья, – Нокс поднялся на ноги. – Он безопасен, и он будет с тобой нежен.
Я отчаянно хотела попросить его стать тем, кто лишит меня девственности, но язык не повернулся. В Ноксе не было ни капли нежности, но, как ни удивительно, я ее и не жаждала. Возможно, в первый раз она нужна, но мне хотелось той искры, которая вспыхивала, когда ко мне прикасался Нокс. Брандер вызывал у меня в животе трепет бабочек, Нокс же запускал в полет яростных воронов.
Прикосновения этих двух разнились словно ночь и день, и я жаждала сексуального хищника, который скрывался прямо под кожей Нокса. У Брандера тоже был зверь, но бесшумный, готовый красться на мягких лапах, в то время как зверь Нокса хотел уничтожать и завоевывать – и я хотела от него именно этого.
Нокс молча наблюдал, ожидая одного неверного движения, чтобы заявить на меня права и опустошить. Его губы изогнулись в самодовольной усмешке, словно он чувствовал мой выбор на клеточном уровне. Как будто каждая клеточка моего тела знала, что это должен быть он, а рот все равно не открывался, чтобы об этом сказать. Кивнув, Нокс направился к двери, приоткрыл ее и выглянул в коридор.
– Твой наряд на сегодняшний вечер ждет в ванной. Брандер сам выбрал его по такому случаю. Ужин сегодня вечером подаваться не будет; тебе принесут скромную трапезу в комнату. А я снова отправлюсь в путь, – Нокс повернулся, по-волчьи ухмыляясь. – В шесть кто-нибудь придет за тобой и проводит в комнату Брандера на третьем этаже.
Нокс подождал; и когда я снова не смогла произнести то, что крутилось на языке, он ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
Затем я слишком долго пялилась на эту дверь. Потом со стоном рухнула обратно на кровать, шумно выпустила воздух сквозь зубы. Мы меньше недели в городе, и все, что могло пойти не так, уже случилось или вот-вот нагрянет.
Сегодня мне предстояло переспать с мужчиной, с которым я даже толком не знакома. Зато знала, что через его спальню проходит бесчисленное количество женщин. Вернее, как выяснилось, спальня даже не его. Если Нокс говорил правду, то комната Брандера располагалась на третьем этаже.
Трапезу подали в пять, и уж никак не скромную. Жареный ягненок, маринованный в легком розмариновом соусе, таял во рту. За мелкую картошку, пропитанную маслом со все той же легкой ноткой розмарина, можно было умереть. Красное вино тоже оказалось восхитительным, и к половине шестого я выпила половину бутылки для успокоения нервов, которые все больше расшатывались, по мере приближения стрелки часов к шести.
Ровно в шесть я была одета в рубиново-красное платье с глубоким декольте и соответствующим вырезом на спине. Пояс завязывался бантом прямо под корсажем, хитро скроенная юбка закручивалась спиралью от самой линии бюста. Мило, но с намеком на изысканность и сексуальность. На ногах красовались туфли на высоких каблуках, удерживаемых лентами, обвивавшими лодыжки и икры до середины. Волосы я подняла вверх, открывая линию шеи. С платьем мне прислали белье в тон.
Должна отдать должное Ноксу, он выбрал наряд, который просто кричал о сексе, но в то же время позволял женщине чувствовать себя не совсем обнаженной. Платье, которое выбрал Брандер, так и осталось висеть в ванной.
Я чувствовала себя сексуальной в том, что Нокс купил мне на день рождения. Брандер предложил нечто более откровенное. Я проверила шпильки в волосах, пальцем нанесла немного помады, чтобы подчеркнуть естественный цвет губ. Отступила на шаг, нахмурилась, задаваясь вопросом, был бы Нокс впечатлен, если бы увидел меня прямо сейчас. Вряд ли, ведь вокруг него вились женщины, которые в буквальном смысле делали все возможное, чтобы с ним переспать.
Я мысленно встряхнулась, поворачиваясь на каблуках, и в дверь вдруг постучали.
За ней обнаружился Грир.
– Привет, Грир, – произнесла я.
Он презрительно вздернул верхнюю губу, но прошелся жарким взглядом по платью.
– Я здесь, дабы проводить вас на третий этаж. Если сумеете воздержаться от разговоров со мной в течение этого времени, я был бы бесконечно благодарен.
Он подождал, словно ждал осуждения, но мое сердце трепетало от того, что мне предстояло пережить и куда он должен был меня отвести, поэтому я просто молча на него уставилась. Улыбка, которую он наконец изобразил, была хищной – и продемонстрировала острые клыки.
– Грир-вампир, да? – я скривила губы и сморщила нос. – Ну кто бы мог подумать.
Усмехнувшись, я переступила порог.
– Очевидно не вы, – вздохнул он с налетом драмы. – Надеюсь, Брандер сегодня не будет нежным, госпожа.
– Ну то есть с именем Грир я бы скорее подумала о демоне или чьем-то создании. А так больше похоже на человеческое имя, что дала мать, которой ты не очень-то нравился.
– Обязательно разговаривать? – проворчал он, пока мы шли по коридору.
– Я знала, что ты старый. Чтобы достичь такой вредности, нужно долго и упорно трудиться. А ты практически достиг совершенства, Грир-вампир.
– Госпожа Арья, – пробормотал он, набирая код на панели и дожидаясь, пока двери лифта откроются, – проходите, прошу. Я не молодею, да и вы тоже.

Глава 31

Я вошла в кабину лифта, наблюдая, как Грир, прикрыв окно панели, добавил к коду еще значок, чтобы лифт поехал. Желудок скрутило от острой необходимости сказать, что все это ошибка, что я передумала, но нет, я промолчала. Лифт остановился на третьем этаже, раскрывшись сразу в комнату. Я шагнула в нее и обернулась, ожидая, что Грир последует за мной, но двери быстро сомкнулись, и вампир остался внутри кабины.
Я осмотрелась. Повсюду горели свечи, у входа расположился дорогой кашемировый диван и такие же кресла. Глубоко вздохнув, я попыталась обуздать нервы; от осознания, какую ошибку я совершаю прямо сейчас, у меня дрожали руки.
Я зябко потерла предплечья, как вдруг вдохнула знакомый запах мужчины. Не просто мужчины; в комнате пахло Ноксом – но, с другой стороны, тут они с Брандером похожи. От комнаты исходила сила, что вызвало волну дурного предчувствия, пробежавшую мурашками по позвоночнику. Я была в нескольких шагах от того, чтобы сбежать.
– Грир, шкура ты подлая, – пробормотала я себе под нос, силясь сохранить остатки спокойствия, но стоило пройти глубже, как у меня и вовсе отвисла челюсть.
Вдоль одной стены тянулись полки с книгами, на другой за светящимся стеклом расположилось оружие. На большом письменном столе, обращенном в комнату, стояли кристаллы, у третьей стены расположилась большая кровать. Комната была просто огромной, наполненной интересными предметами, как будто кто-то решил слить воедино библиотеку, рабочий кабинет и спальню. И у меня буквально руки зачесались все здесь вдумчиво исследовать.
– Чтоб меня, – раздался мужской голос позади, и я мигом развернулась.
Брандер провел ладонью по лицу, оглядывая меня от макушки до алых каблуков и обратно, потом открыл и снова закрыл рот.
– Прошу прощения?
– Нам надо выпить, – пробормотал он под нос, жестом приглашая меня следовать за ним к большому дивану рядом с постелью.
На столе стояла бутылка хорошо выдержанного скотча, и уголки моих губ дернулись: такая же, что разбилась об пол в этом самом доме в начале недели.
– Как тебе это удалось? – полюбопытствовала я, ощущая себя чуточку спокойнее от осознания, что он заметил возраст и марку скотча и даже позаботился о таких деталях сейчас.
– Нокс привез, когда вернулся вчера ночью из Шотландии.
Сердце замерло, а потом снова затрепетало. Разумеется, об этом подумал именно Нокс. Для абсолютного придурка у него был поразительный талант замечать мелкие детали.
Я не села; просто не могла, настолько меня вдруг охватила нервозность, когда обратила внимание на костюм Брандера… на то, что он надел для соблазнения. Беспокойство бурлило, и мне начало казаться, что из-за решения, которое прямо сейчас принимала, я свалюсь в обморок.
Я собиралась отдать этому мужчине частичку себя, которую больше не смогу отдать никому. И вообще-то такое должно просто случиться, а не произойти, потому что так запланировано или требовалось для заклинания.
Брандер наблюдал за моими перемещениями по комнате, как я изучаю определенные предметы, и, налив скотч в два бокала, просто стоял молча. Его комната была больше, чем весь первый этаж особняка. От нее тянулись длинные темные коридоры, как будто переходящие в другие помещения, но отсюда я не могла их рассмотреть. Мои пальцы зависли над кристаллом, ощущая силу, проходившую сквозь него, а потом я наконец повернулась к хозяину жилища, нервно вздрагивая и кусая губу, чтобы отвлечься болью.
– Что ж, как мы все провернем? – я ненавидела эту дрожь в своем голосе, из-за которой слова казались слабыми, вымученными.
Я мало чего боялась, но стать недостающим ингредиентом для заклинания благословения?.. Все нутро переворачивалось. Я обхватила себя дрожащими руками, пока Брандер, хмурясь, внимательно изучал мое платье. У меня так колотилось сердце, что он, уверена, мог слышать его грохот даже на расстоянии.
– Почему я, Арья? – мягко спросил он, отвечая на вопрос взглядом, который затронул нечто более глубокое, чем я хотела признать в этот момент.
Я оценила его позу: широко расставленные ноги, скрещенные на мощной груди руки. Пристальный взгляд, что не отрывался от меня, пока я обдумывала, как ответить.
– Потому что ты мне не нравишься, – призналась я, пожимая плечами и опуская руки. – Примешивать сюда чувства – добавлять лишних хлопот, а они мне ни к чему. Мне нужен тот, кто не причинит мне вреда, а после уйдет.
– Нокс тебе тоже не нравится, ты могла бы выбрать его.
– Нокс – хищник. Он смотрит так, словно может меня легко проглотить. Его я ненавижу, а ты мне просто не нравишься. То, как на меня смотрит Нокс, заставляет все внутри дрожать. Он пробуждает что-то во мне, и, честно говоря, это пугает. А еще он самый высокомерный, самоуверенный, тщеславный мудак на этой планете. Нокс не стал бы со мной церемониться и нежничать, а ты – да. Слишком уж ему было бы приятно лишить меня невинности, так что обойдется.
Улыбка Брандера стала мрачной, порочной.
– Я тоже хищник.
– Да, это так. Но ты, Брандер, меня не пугаешь. Нокс чрезвычайно опасен, и ему все равно, кому он причиняет боль или кто знает, что он может убить их одной мыслью. Он очень уверенно играет роль мудилы, и даже ты этого не оспоришь. Кроме того, мне как-то все равно, что ты лишишь меня девственности. На данный момент это досадная помеха.
– Так почему ты до сих пор с ней не рассталась? Не то чтобы я жалуюсь, просто любопытно.
– На то свои причины.
Не хотелось признаваться, что я просто неудачница, особенно если учесть, зачем мы встретились.
– Дело не столько в том, что я не хотела секса… просто не могла им заняться, – мне подумалось, что Брандер заслуживает хоть какого-то объяснения, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке.
Я открыла было рот, чтобы продолжить, как вдруг Брандер насмешливо приподнял темную бровь и заулыбался шире:
– Пей, – кивнул он на нетронутый бокал на столике перед диваном. – Ты нервничаешь, и это начинает портить мне настроение, женщина.
Я подошла к дивану и уселась. Поднеся напиток к носу, глубоко втянула аромат и опрокинула жидкость залпом. Скотч обжег горло. Затем я молча проследила, как Брандер тянется наполнить мой бокал снова.
Брандер устроился напротив меня, закинув ноги на столик, и изучал меня взглядом над краем бокала.
– А ты нервная штучка, м-м? – хрипло поинтересовался Брандер, делая большой глоток.
– Не настолько я нервничаю, – ложь тяжело осела горечью на языке.
Брандер наверняка заметил и дрожь в голосе, и то, как пляшет бокал, хоть я и держала его обеими руками, пытаясь это скрыть.
Предательское сердце колотилось о ребра, отдаваясь шумом в ушах, и тонкий нечеловеческий слух наверняка уловил сбивчивый ритм. Особенно, когда оно заходилось, словно накачанное закисью азота.
– Что ж, тогда сними платье, Арья. Докажи, что не нервничаешь. А после допивай скотч и приступим к делу, чтобы я показал тебе все наглядно, а не впустую трепал языком.
Вернув бокал на стол, я поднялась. Руки аж вибрировали от напряжения, но я не дала себе остановиться. Просто не могла себе этого позволить. От меня зависела судьба сестер, я должна сыграть свою роль и дать кровь нетронутой ведьмы. Заклинания, подобные тому, которое мы готовились исполнить, были древними, и ведьмы, которые их написали, добывали кровь девственниц из сонной артерии.
Чистые ведьмы – редкость, особенно из моего рода, отчего случай становился еще более уникальным. Я бы не справилась тут самостоятельно. Древние заклинания были более полными, отточенными, конкретными. Если заклинание требовало жертвоприношения, то речь шла не о животных. В старые времена никто не валял дурака и, конечно же, не думал дважды перед тем, как перерезать кому-нибудь горло, чтобы дать богам знать о серьезности своих намерений.
Я медленно распустила тонкую ленту вокруг талии. Потянувшись, расстегнула молнию, сняла тонкие бретельки с плеч, и платье соскользнуло к моим ногам. У Брандера перехватило дыхание, когда я наклонилась за платьем, чтобы свернуть его и уложить на подлокотник дивана. Я постепенно, не сразу подняла взгляд и увидела, как в голубых глазах разгорается искра.
– Черт тебя подери, женщина, – застонал Брандер, прикрываясь рукой, после чего налил в мой бокал еще виски. – Как выпьешь до дна, встань у кровати. И мы начнем с того, что свяжем тебе руки.
– Что? – взвизгнула я от неожиданности, надеясь, что ослышалась. – Ты издеваешься?
– Нет, вовсе нет…
Его голос хрипел, в нем перекатывался сухой гравий в таком количестве, что можно замостить всю подъездную дорожку. Брандер снова скользнул по моему телу взглядом, когда я встала, чтобы проследовать за ним.
– Ты сама меня просила, но, уверен, Нокс еще здесь, могу сходить за ним, если ты своей хорошенькой головушкой передумала. У меня есть правила, по которым я играю, и я не буду их нарушать, даже ради тебя. Прежде чем я тебя трахну, ты будешь связана, с повязкой на глазах. Если для тебя это слишком, то ищи для своей вишенки другого. Я – ублюдок с извращенными вкусами, но планирую быть с тобой нежным, и я не причиню тебе вреда, Арья. А теперь подойди и вытяни руки.
Я допила виски, поставила бокал на стол. Собрав все силы, что оставались в резерве моего ментального банка, я сделала первый шаг к нему. Я повторяла про себя, что вот мы закончим, вот я исполню свою роль и мы сможем вернуться домой.
Брандер безопасен, повторяла я самой себе снова и снова. Ну и что с того, что он был ублюдок с извращенными вкусами, кто им в наши-то дни не был? Я уговаривала себя продолжить этот путь, пока не встала прямо перед ним.
– Вытяни руки. Запястья вместе.
Как только я это сделала, он сжал мои руки и связал полоской черного шелка. Затем поднял на меня глаза и широко ухмыльнулся. Мое дыхание сбилось, я изо всех сил старалась сдержать реакцию на его прикосновение. В полной тишине я наблюдала, как он закончил связывать мои запястья. И снова глаза в глаза.
– Не слишком туго?
– Немного, – призналась я, пытаясь развести руки.
– Значит, идеально.
– Что теперь? – спросила я дрожащими губами, внимательно наблюдая, как Брандер берет повязку.
– Иди спиной вперед к кровати и сядь, – приказал он напряженно, водя пальцем по верхней губе и глядя на меня сквозь прищур.
– Ты не забыл, что должен быть вариантом попроще?
Нервы были на пределе. В тот момент, когда ноги коснулись кровати, я уставилась в огромное зеркало и медленно села.
Вся комната пахла Ноксом, и чем дольше я находилась здесь, тем все сильнее нарастал внутри протест против этого решения. Передумывать, к сожалению, поздно; к настоящему времени Нокс покинул дом, чтобы продолжить какое-то там дело – по идее, хотя Брандер сказал, что он все еще здесь. Это одновременно и успокаивало, и нервировало.
– О, со мной все просто, милая. Как два пальца об асфальт.
Попытка пошутить заставила меня хмыкнуть.
– Туфли снять или оставить? – спросила я, не зная, куда себя деть.
– Пока пусть будут, – решил Брандер, стоя передо мной.
– Когда ты разденешься? – спросила я, и его челюсть окаменела. – Мне немного не по себе быть тут одной неодетой.
– Торопишься, сладкая моя? Очень надеюсь, что нет, – мрачно усмехнулся Брандер, вставая между моих коленей. – Все не закончится быстро.
Он убрал выбившуюся прядь волос с моего виска, и меня пронзила дрожь. Брандер закрыл мне повязкой глаза и, наклонившись, коснулся моих губ своими. Легкое, едва заметное касание всколыхнуло во мне шквал тепла и эмоций.
– Встань.
Я снова задрожала – его голос изменился, стал жестче.
Поднявшись, я вытянула руки перед собой, и по комнате прошел шепоток силы, заставивший мои волосы выскользнуть из-под шпилек. Меня окатило жаром: наши руки соприкоснулись, и я позволила Брандеру задрать мои над головой. Он просунул колено между моих ног, заставляя расставить их шире, и привязал запястья, как мне показалось по ощущениям, к незамеченному раньше крюку.
– Ты в порядке?
– Да, – ответила я.
По позвоночнику скользнуло холодком предвкушение, и я сосредоточилась на воспоминании о синих, как океан, глазах, с темной искрой в глубине. О Ноксе, как он прижимался ко мне, как целовал, словно я была кислородом, которого ему не хватало. Мысли об этом помогали мне успокоиться.
– Хорошо, – прорычал Брандер, и вновь поднявшийся ветер зашелестел бумагами на приставных столах.
Брандер коснулся моей обнаженной плоти, и комната наполнилась обещанием власти. Я вдохнула, впитывая слабый аромат Нокса, который витал в воздухе, как будто он был здесь последние несколько часов. Я ждала, с задранными над головой руками, с раздвинутыми коленями, когда Брандер начнет.
А он все не начинал или просто наблюдал, как я извиваюсь, пытаясь угадать его движения. Чувства подсказывали, что он стоит далеко, в другом конце комнаты, но тут Брандер провел большим пальцем по моим губам, и я подпрыгнула.
– Будь нежен, – прошептала я и с трудом сглотнула ком, услышав мрачный смех.

Глава 32

Я ждала, затаив дыхание, и вслушивалась, как вдруг в комнате раздалась музыка. Звучал «Dance with the Devil » группы «Breaking Benjamin », и я на мгновение потерялась в звучании голоса вокалиста и инструментов, заставлявших мою кровь разгораться, бежать быстрее в ритме песни. Пальцы коснулись моего позвоночника, медленно заскользили вниз, и я выгнулась, чувствуя вспышки искр, которые создавало касание, разжигая внутри меня пока еще слабое пламя свечи.
Пальцы сдвигались все дальше, пока не остановились на заднице, легонько сжав одну ягодицу. Я чувствовала жар, когда он придвинулся ближе, стоя позади меня, обдал горячим дыханием плечо, припал твердой жилистой плотью. Он впился зубами в мое плечо, обвивая руками и оттягивая назад, сдвинул в сторону чашечку лифчика, обнажая сосок, и сжал его ровно настолько, чтобы я выдохнула от восхитительной боли.
Гортанный смех обласкал мою кожу. Рука двинулась вверх, к шее. Губы прошлись по загривку, прикасаясь нежными, словно крылья бабочки, поцелуями, и от них у меня все загоралось, истекало горячим соком и сжималось от желания. Простейшее прикосновение – и воплощение этого желания щекотно и неприлично потекло по ногам.
Рычание глубоко внутри него породило жажду, которую я не могла объяснить. Словно мой разум заменил Брандера на Нокса, и именно поэтому мое тело так реагировало. Колено шире раздвинуло мне ноги, рука отпустила горло и скользнула вниз по животу. Пальцы помедлили у границы трусиков, потом скользнули под них, обнаруживая, что там все промокло.
– Не уверена, что нам нужна прелюдия, м-да? – пробормотала я, и в ответ зазвучал сердитый рык.
Он вытащил руку и быстрым движением сорвал с меня трусики так, что я вскрикнула. Я открыла было рот, чтобы заговорить, как между губ протолкнулись мои же трусики, заставляя замолчать. Я нахмурилась. Намек, разумеется, понят.
Он скользнул по моему входу, запустив ладонь сзади, а другая его рука скользнула спереди, проводя большим пальцем по бугорку, который соединялся с каждым эрогенным нервом в моем теле.
Он погрузил в меня один палец, вызвав стон, что зародился в недрах груди, вырвался наружу приглушенным вскриком. Еще один палец – и я заскулила от полноты, которую еще никогда не ощущала в теле. Медленно, мучительно медленно он загнал пальцы глубже, но сразу вытащил, поворачивая, а его большой палец все это время выписывал круги вокруг моего клитора.
В животе пульсировал жар, с губ срывались стоны. Он ускорялся, выцеловывая мою шею, обжигая ее дыханием. Коленки угрожали меня предать. Он хрипло рассмеялся, когда меня выгнуло, но руки болезненно заломились, не позволяя мне упасть. Я задвигалась в ритме, помогая трахать меня двумя пальцами, пока я не захлебнулась криком – и все взорвалось.
В ушах грохотали басы, хотя, может, это было сердце. Перед глазами вспыхнул свет, оттеснив тьму под повязкой.
Он не остановился, когда первый оргазм пошел на спад, и следом неумолимо наступил второй. Мне стало тяжело дышать. Я выплюнула трусики, жадно втянула воздух, силясь вернуть контроль над собственным телом.
Пальцы исчезли, раздались шаги босых ног, обходивших меня. Ладонь снова легла мне на горло, и пальцы толкнулись меж губ, заставляя меня попробовать себя на вкус. Следом присоединился его язык, касаясь моего. Это было эротично – ощущать свой вкус вместе с ним, и он зарычал, чувствуя в моих движениях нетерпение.
Убрав пальцы, он едва ощутимо провел по моим губам своими. Вытащил шпильки – и когда волосы рассыпались по спине, тут же запустил в них пальцы, крепко сжимая и открывая мою шею своему рту. Он неторопливо целовал меня, вылизывал шею, контролируя голову, удерживая за пряди.
Он скользнул губами по уху, прихватив зубами мочку, и я громко застонала, интуитивно отзываясь на все, что он делал. Этот мужчина знал, как заставить откликнуться каждую часть женского тела. Неудивительно, что каждую ночь в его спальне оказывалась новая любовница. Очередь, чтобы с ним трахнуться, тянулась, наверное, аж за пределами города.
Он не сунул язык мне в ухо, и на том спасибо. Вместо этого он принялся посасывать мочку так, словно это была моя самая чувствительная часть. Мое дыхание стало поверхностным и прерывистым, пока он изучал каждый мой дюйм, разжигая бушующее пекло, грозившее обернуть меня в пепел.
Он отступил, и я заскулила, подаваясь бедрами за ним в поиске прикосновения. По идее, я не должна была так пылать, но я не думала о Брандере – я представляла на его месте Нокса. Это Нокс медленно доводил меня до состояния безумной, исступленной жажды. Глаза цвета океана смотрели бы на мою обнаженную плоть, он бы касался ее, делая меня женщиной.
Что-то коснулось моих ягодиц, я повернула голову, прислушиваясь. Руки направили меня, приподняли ноги, заставив вскрикнуть от удивления, когда я оказалась на весу. Я уперлась задницей во что-то жесткое, но он все же не отпустил мои ноги. Он положил их себе на плечи. А затем его рот коснулся внутренней стороны моего бедра, обдал изнывающую щель горячим дыханием, но так до нее и не дотронулся.
Я истекала возбуждением, это было стыдно, и я начала понимать, насколько уязвима и беззащитна сейчас на самом деле. По коже скользнули зубы, и я ахнула, скользящий вверх по бедру язык облегчал мое смущение от состояния, в которое он меня приводил – но не панику, внезапно вспыхнувшую от осознания, что я буквально беспомощна, связана и с завязанными глазами в одной спальне с тем, о котором я ничего не знаю.
Его пальцы сжались на моих ногах, как будто он учуял мое беспокойство и заверял, что я в безопасности. Вот почему я выбрала его. Был ли он действительно безопасен? Вот ведь она я, с завязанными глазами, подвешенная к потолку, словно в ожидании, когда меня принесут в жертву. Что здесь вообще безопасного? Это безумие во всей его чертовой красе!
Он припал к моей плоти ртом и низко зарычал, жадно лакая. Я взвыла, выкрикнула имя, вертевшееся на кончике языка, и тут же забормотала извинения, когда спальню заполнил мрачный смех.
Он не лизал, он пожирал. Его рот сводил меня с ума, как медленная бомба, каждая динамитная шашка которой располагалась стратегически, чтобы нанести как можно больший урон. Он выводил алфавит языком, не человеческим, а длинным, бесконечным, принадлежащим существу Девяти королевств. Он не останавливался, пока я не задрожала, не вскрикнула, когда оргазм наконец взорвался, заставляя мое тело содрогаться спазмами от одной только его силы.
Я просила о пощаде, умоляла остановиться и дать мне вздохнуть, но единственным ответом был смех.
Вдруг он отстранился. Он медленно, методично расстегнул ремешки мои туфель, превращая столь простое действие в чувственную пытку. Прошелся губами по икре, целуя мою ногу, прежде чем отпустить ее на пол. Затем проделал то же самое со второй.
Он подхватил мои связанные запястья, стаскивая их с подвеса.
Ноги меня не держали, что явно его веселило, пока он помогал мне добраться до постели. Сорвав бретельки лифчика, он уложил меня, наклонился следом и обхватил мой сосок губами, дразняще покусывая нежную бусинку. Широкие ладони схватили обе груди и сжали их, а язык все продолжал движение, лаская, надавливая, тщательно изучая.
Одна ладонь вдруг скользнула по животу вниз, туда, где все еще трепетало от его действий. Он втолкнул в меня пальцы, и я выгнулась, разводя ноги шире для него, подаваясь бедрами навстречу. Губы выпустили грудь, и я, даже не видя, знала, что он смотрит на мое тело, столь охотно принимающее то, что он предлагал.
Губы снова завладели соском, а большой палец в который раз начал играть с набухшим бугорком между моими бедрами.
Он развел пальцы внутри меня, растягивая, заставляя всхлипывать, пока он готовил мое тело принять его. Он зарычал от боли и возбуждения, когда я невольно сжала его пальцы внутри, пытаясь их исторгнуть, и продолжил, добавив третий. Мышцы горели, плотно обхватывая то, что вдруг заполнило мое тело. Я дрожала и стонала, желая то, чего сама не знала, чувствовала каждый толчок, как заставлял меня истекать еще больше, чтобы затем принять его член. Это была боль, которую я никогда раньше не испытывала, и желание, чтобы меня наполнило нечто большее.
Губы оторвались от моей груди, и я заскулила, нуждаясь в легких укусах, которые отвлекали от пальцев внутри. Затем исчезли и они, и я застонала, словно осиротев без обжигающего вторжения.
Кровать прогнулась, зашелестела ткань – и от этого звука во мне вновь разбушевалась стая воронов. Согнув ноги в коленях, я безмолвно ждала, пока он разденется и снова вернется в постель.
Он осторожно перевернул меня на живот. Я нахмурилась, пытаясь понять, что, черт возьми, он делает, как вдруг его рот коснулся ягодицы, а потом язык снова тронул самую нежную точку во мне. Я застонала от вспыхнувшего удовольствия, развела ноги еще шире, приподняла зад, открываясь ему еще больше.
Он передвинул меня, на мгновение отстранившись. Руки обвились вокруг моих ног, заставляя встать на колени и упереться локтями в постель. Что-то бархатисто-мягкое и в то же время твердое, как сталь, толкнулось внутрь, вошло всего на пару сантиметров и остановилось. Я инстинктивно сжалась, будто пытаясь удержать его в себе, но глубокое гортанное рычание заставило меня обернуться через плечо и тут же вспомнить про повязку на глазах. Он изводил меня медленной пыткой, проходясь по нежным стенкам, пока мне не стало казаться, что я вот-вот сойду с ума.
Я подалась ему навстречу, и он в тот же миг отступил, словно знал, что это игра. Цокнул языком, низко рыкнув. Я приглашающе покачала бедрами, позволяя ему увидеть, насколько влажное, готовое для него мое тело.
– Мне так нужно… – призналась я, и каждое слово было исполнено похоти.
Я в жизни не была так возбуждена, не нуждалась в сексе так отчаянно.
Он усмехнулся, прикусил мое плечо, и я податливо выгнулась в его руках. В голове взрывались фейерверки. Как будто его укусы напрямую были связаны с бурей, набирающей во мне силу, и лишь они ее сдерживали.
Он вздернул меня на колени, прижимая спиной к себе, покачал полушария груди в ладонях. Приподняв мой зад повыше, он приставил головку члена ко входу, и я содрогнулась от одной мысли, что через мгновение меня пронзят. Со связанным руками было неудобно, но тут он сделал самое последнее, что я от него ожидала – закинул их себе на шею, заставив прижаться к нему еще теснее.
Я двинулась было, чтобы на него опуститься, но он остановил. Откинувшись назад всем телом, он позволил мне принять лишь толстую головку. Я покачивалась, нуждаясь сейчас в нем больше, чем в воздухе, судорожно наполнявшем мои легкие. Нахер дышать, мне нужно было ощутить, как он входит в меня, жестко и быстро.
– Еще рано, – прошипел он глубоким, хриплым голосом, который заставил что-то внутри меня замереть.
Его пальцы вскользь коснулись бугорка клитора, и я вновь осознала, что все это время представляла себе Нокса. Можно ли было лишь силой воли заставить его появиться?..
Я сглотнула и застонала, неспособная думать под влиянием самой элементарной плотской потребности, заставляющей мое тело сгорать.
Он снова прижал меня, неожиданно резким рывком сдернул повязку. Я заморгала, фокусируя взгляд.
Отражение в зеркале показало, как он, усмехаясь, касается моего плеча поцелуем. Глаза цвета океана поймали мой взгляд, удержали. Моя улыбка испарилась, я нахмурилась.
Его ладони держали мою грудь, а сам он наблюдал, как я медленно осознаю, что вижу в зеркале обнаженную себя на нем. Он спрятал дьявольскую улыбку в моем плече, отвечая смятению хищным взглядом.

Глава 33

Нокс порочно рассмеялся, глядя, как я распахиваю глаза в изумленном осознании: вот кто был все это время со мной. Я его не придумала, это действительно Нокс. Отчаянно хотелось наорать на него, обличить в подмене, но, если откровенно, я ничуть не расстроилась, а совсем даже наоборот. Я почувствовала облегчение. Он улыбнулся, когда я потерлась о него, дрожа от желания, которое он во мне столь методично разжег. Я облизала пересохшие губы, с довольной усмешкой рассматривая наше отражение.
– Неужели ты думала, что я позволил бы другому тебя трахнуть, Арья?
Наши взгляды снова пересеклись, и он не позволил отвести глаза, когда вдруг без предупреждения вошел в мое тело.
Я вскрикнула, заскулила, пронзенная болью. Нет, даже не болью – адским жжением, когда растянутые мышцы, которые никогда раньше не использовались, сжимались, пытаясь вытолкнуть чрезмерно большой член, прорвавшийся сквозь мою невинность и вошедший так глубоко, что, казалось, заполнил меня целиком.
– Я слишком эгоцентричен, тщеславен и самоуверен, чтобы позволить другому тебя трахнуть, милая девочка.
– Нокс, – простонала я, стуча зубами; горло отказывалось выдавить другие слова. – Больно…
Нокс не шевельнулся, не сделал ничего, чтобы облегчить мою боль, пока она рвала меня на части изнутри. Он не был нежен. Он толкнулся одним резким движением, вошел рывком, растянул до предела возможного. Погрузился полностью, до самого основания. Я чувствовала, как сжимаюсь у самого корня его огромного члена, пытаясь покачиваться, в поисках облегчения.
– Это мое имя, да. Его же ты будешь стонать всю оставшуюся ночь. Только посмотри на себя, ты так охеренно изысканно принимаешь мой член, и ты вобрала его весь, маленькая. Посмотри, ты так плотно меня обтягиваешь, туго, как перчатка.
Он медленно провел рукой по моему телу вниз, не сводя глаз с отражения, погладил клитор, вырывая очередной всхлип.
– Чувствуешь меня, Арья? Чувствуешь, как я целиком заполняю тебя? Как ты жадно держишь меня, вбирая все глубже.
Он медленно приподнял мои бедра и опустил обратно, наблюдая, как исчезает в моем теле толстый член.
– Еб твою, женщина, ты идеальна.
– Больно, – повторила я дрожащими губами.
– Так и задумано, – прошептал Нокс мне на ухо. – Чтобы ты ощутила боль, чтобы чувствовала каждый сантиметр меня внутри, чтобы ты навсегда запомнила, как это. Как я сделал тебя своей.
– Ну ты мудак, – хрипло прошептала я.
– Сама меня хотела. Даже не пытайся сделать вид, что нет. Ты выкрикнула мое имя, когда кончила на моих губах. Ты так прелестно текла по ним, пока я пил тебя досуха. Ты так рычала для меня, милый ягненок. Хочешь ненавидеть меня за обман, на который я пошел, чтобы стать твоим первым? Так я не против, но мы еще далеко не закончили. Я буду трахать тебя до тех пор, пока твоя щель не будет хотеть только меня. Когда ты отсюда выйдешь, другие мужчины перестанут для тебя существовать, потому что ты будешь боготворить мой член и только его. Не стоило ждать, что волк поделится добычей с кем-то еще. Хищники не делятся. Не сомневайся, Арья, ты – моя добыча, и так будет, пока я не решу иначе. Мой запах уже на твоей сладкой плоти, и он будет так глубоко в тебе, что ни один мужчина не посмеет прикоснуться.
– Зачем уловки? Почему просто не сказать, что со мной будешь ты?
– А в чем здесь, мать твою, веселье? Ты бесилась, что с тобой буду не я, а я получил возможность увидеть тебя глазами другого. Ты хотела, чтобы он был мной. Я видел это в твоих глазах, слышал дрожью в твоем голосе, во всем. Не волнуйся, я тоже тебя хочу, маленькая.
– А Брандер? Или он тоже в деле с самого начала?
– Брандер никогда бы не стал тем, кто сделает тебя женщиной, Арья. Я бы никогда не позволил другому получить то, что сам так жаждал. Ты готова продолжить? Ты так чертовски крепко меня сжимаешь, и я жду, мать твою, не дождусь, когда сокрушу тебя до основания.
Он толкнул меня на постель, вгоняя член так глубоко, что уже дальше некуда, и я вскрикнула. Спальню заполнил глубокий хриплый смех; Нокс, покинув мое тело, промокнул меня тканью и собрал кровь. Зашуршал пластиковый пакет. Я залилась краской, когда я поняла, что он делал. Я видела в зеркальном отражении, как он отбросил пакет и посмотрел вниз, на мой откляченный зад.
А потом Нокс перевернул меня на спину и развязал руки.
Он не сводил с меня глаз, в них собиралась буря, темная и восхитительная, и я вдруг перестала чувствовать себя последней сволочью за то, что произнесла его имя, пока, как думала, меня трахал языком Брандер.
– На колени и ко мне лицом, – приказал Нокс.
Он устроился на кровати, откинувшись назад, и наблюдал, как я к нему ползу. Я встала на колени, и он плутовато ухмыльнулся.
– Оседлай меня, Арья.
Я послушалась. Нокс потянул меня на себя, усадил на колени, заставил обхватить его ногами за пояс. Он прижался к моему плечу, одной рукой чуть приподнимая меня, второй направляя член внутрь. И, подняв голову, снова взглянул мне в глаза.
– Отведешь взгляд – и я выдеру тебя раком так, что ты будешь выть, чтоб я остановился. А я не остановлюсь. Поняла меня?
Мое нутро сжало его еще теснее, и он зарычал, напряженный не меньше меня, сидящей на его члене.
– Поняла, Нокс, – выговорила я, еле дыша.
– Расслабься, милая девочка, – произнес он жестко, глядя туда, где наши тела соединялись. – Будешь и дальше так меня стискивать, и все закончится раньше, чем мы окажемся готовы.
– Нокс, мне больно.
– Хорошо, – произнес он, улыбаясь как сам грех.
Он коснулся моих губ и жадно приник к ним, двигая мои бедра себе навстречу все быстрее. Боль переплавилась в нечто иное, более сильное, над чем я не имела власти, недосягаемое. Он трахал меня языком так же мощно, как и членом, издавая голодное рычание.
Это был не секс; а нечто глубже, сильнее нас. Нокс замедлил темп, изо всех сил стараясь быть нежным, но я знала, что он хочет наброситься, прижать к кровати и потребовать, чтобы я приняла все, что он даст, но нет. Его глаза изучали меня, поглощали, будто он пытался запомнить каждую деталь моего лица, пока медленно, эротично во мне двигался.
Я запуталась пальцами в его волосах, поглощая его с тем же накалом, с каким он меня сокрушал. Я прижималась к нему все теснее, больше не нуждаясь в том, чтобы он контролировал ритм, ведь уже сама использовала Нокса, чтобы достигнуть манящего меня пика удовольствия, и разинула рот в крике, когда он отстранился, наблюдая, как я схожу с ума.
– Хорошая девочка. Бери сколько нужно, – вклинив руку между нашими телами, он потер клитор, чтобы увеличить мое удовольствие, и я сорвалась в оргазм, раз за разом выстанывая его имя.
– Черт возьми, Арья, ты такая красивая.
Нокс опрокинул меня на постель и склонился следом. Устроился между моими бедрами, выскользнув так, что внутри осталась только пульсирующая головка. Миг – и Нокс с напором подался вперед, заставив меня вскрикнуть. Из глаз потекли слезы, а он смотрел, как я вбираю его, продолжаю сходить с ума в ярчайших ощущениях. Нокс наклонился, упираясь лбом в мое плечо, мягко покачиваясь, проникая все глубже и глубже. Его губы припали к моим, и он игриво прикусил нижнюю.
– Ты издаешь самые прекрасные звуки, когда я тебя трахаю, милая девочка, – гортанно прошептал он.
Его голос был пропитан голодом, наполнен хрипотцой. Он скользил по моему телу, словно живое прикосновение, окуная еще глубже в ту пучину разврата, которую передо мной открывал Нокс.
Он откинулся назад, раздвигая шире мои ноги, удерживая их под коленями. Я смотрела на него, а он смотрел туда, где растянул меня до предела, медленно двигаясь. Этот мужчина точно знал, куда меня толкнуть и куда потянуть, чтобы идеально поразить каждое нервное окончание.
Нокс солгал; он был нежен, и все же прямо под поверхностью скрывалась тьма, которая хотела сбросить жесткие поводья, которые он держал, не давая ей власти. Он склонился ко мне, поставив локти по обе стороны моей головы, и перенес на них вес. Нокс пристально посмотрел мне в глаза, когда начал двигаться быстрее, жестче, его тело доминировало над моим всеми мыслимыми способами. Я прижалась к нему, желая достичь пропасти, к которой он так легко вел меня раз за разом. Его губы изогнулись в улыбке, и он наклонился, целуя меня в лоб.
– Используй меня, Арья. Возьми от меня все, что тебе нужно.
Это было так не похоже на Нокса – проявлять влечение. Он отстранился, как будто проявление нежности ко мне потрясло его так же сильно, как и меня.
Пристально глядя на меня сверху вниз, он перестал двигаться, а затем резко перевернул меня на живот без предупреждения и уставился через отражение в зеркале. Его руки подвинули мои бедра, скользнув вниз по позвоночнику, задирая зад выше. Что-то темное и опасное заполнило океанские глубины, угрожая утопить меня вместе с назревающей в них бурей.
– А теперь, Арья, я буду трахать тебя так жестко, что всякий раз с другим мужчиной ты будешь вспоминать меня и находить его жалким. Завтра, когда плоть остынет и у тебя заболит там, где я тебя использовал, ты узнаешь, кто сокрушил тебя. Ты должна была знать, что я оставлю на тебе свой след. Так или иначе, ты знала, что будешь моей.
Он с легкой улыбкой провел по моим ягодицам, прежде чем яростно толкнуться внутрь. Мои руки впились в одеяла, пытаясь удержаться на месте, когда он начал медленно двигаться. Напряженность в его глазах сгустилась, заставляя их темнеть, сквозь них на меня смотрел сам порок. Его руки приподняли мои бедра еще выше, регулируя мое тело, пока моя задница не оказалась в воздухе, и я заскулила от боли и наполненности. Мое естество сжалось вокруг него, пылая бесконечной болью, которую я подавляла, пока он не начинал двигаться. Он отдавал мне все, что сдерживал. Он двигался быстрее, и все, что я могла сделать, это держаться и чувствовать, как он владеет мной, трахает меня так жестко, но так восхитительно и великолепно.
Я вцепилась в одеяла что есть силы, подняла голову и вскрикнула, встретив его затуманенный взгляд в зеркале – столько в нем было тьмы. Он врезался в меня все сильнее, я постоянно скулила, но боль смывалась удовольствием. Я хрипло застонала, наблюдая за нашим отражением, отмечая, как двигаются мои груди при каждом толчке его тела. Он не давал пощады, и я не просила. Я брала то, что он давал, прогнувшись и раздвинув ноги шире, чтобы впустить его глубже, рыча и постанывая, пока мое тело не сжалось на его члене, жадно выдавливая удовольствие до последней капли.
Нокс видел, как я теряю для него рассудок, как я распадаюсь на части и разбиваюсь на миллион кусочков. Кусочки, которые он собирал для меня, удерживал, пока я перестраивалась из того, что было до него, в то, что будет после.
Он не остановился, когда я кончила и схватилась за его бедра, чтобы удержаться, пока он разрушал любой намек на нежность, который, как прежде казалось, был мне нужен. И я хотела того, что давал он. Первобытную страсть, с которой Нокс уничтожал мое представление о безопасности, приятности, милости. Он заменил их жесткостью, напором, инстинктом. А затем показал мне каждое в своей ослепительности, пока я не начала извиваться под ним, умоляя о пощаде, которой он не дал ни грамма, уничтожая меня до последней искры.
Нокс глубоко запустил пальцы в мои волосы, притягивая к своей груди, погладил набухшие влажные складки, продолжая таранить мое нутро.
– Теперь все это принадлежит мне. Ты понимаешь меня, Арья? Никто другой не тронет тебя, иначе, мать его, умрет. Ты принадлежишь только мне, пока я не решу иначе.
– Нокс, – хрипло прошептала я.
Он зарычал мне на ухо, и этот хриплый рокот рождался глубоко внутри его груди. Из моей донесся ответный звук, и Нокс ухмыльнулся, нежно потянув мочку зубами.
– Умница, Арья.
Он дернулся, засадил еще несколько раз и зарычал, кончая. А после замедлился, остановился и отпустил. Посмотрел на меня сверху вниз, с прищуром, и медленно закрылся. В глазах вспыхнуло нечто сродни гневу. Я заморгала, чувствуя, как в животе становится холодно, неуютно.
Нокс отодвинулся от кровати, словно ему нужна была физическая дистанция. Потер лицо ладонью, косясь на мое обнаженное распластанное тело. Я села, нервно прикусывая истерзанные губы. Надо было что-то сказать, не показаться слишком зависимой. Миг назад что-то произошло, и я не была уверена, чем смогла так его разозлить.
Нокс продолжал отступать, пристально глядя на меня, пока я шептала его имя распухшими губами, убирая спутанные волосы с лица. Я потянулась к нему, готовая больше, чем к простому прикосновению. Он снова с силой провел по лицу, и в его взгляде появились пустота и гнев.
Он запустил пальцы в волосы, мышцы живота напряглись, и я опустила глаза на чудовищный агрегат, недавно бывший внутри меня. Даже насытившись, он был огромный и пугающий.
– Нокс?
У него застыло и вытянулось лицо, тело напряглось, заходили желваки. Температура в комнате резко упала, а меня накрыло осознанием того, как я на него реагирую, и того, что я только что рассталась с частичкой собственной души, которую никогда не смогу вернуть. От холодного взгляда Нокса желудок скрутило спазмом, захотелось немедленно сбежать из этой спальни.
Нокс не ответил. Вместо этого он ушел в ванную комнату. Я смотрела ему вслед на то, как ходят мышцы его идеально подтянутой задницы. Вернувшись, он бросил мне кусок ткани. Я поймала ее и в недоумении уставилась на Нокса; тот сердито натягивал свои привычные штаны.
– Подотри дырку, она мне всю кровать кровью залила.
Я медленно сморгнула. Сердце бешено заскакало и ускорило ритм.
– Я что-то сделала не так?
– Ты дышишь, разве этого недостаточно, ведьма ?
– Ты, мать твою, неподражаем.
Я завернулась в простыню, пытаясь изо всех сил сдержать жгучие слезы.
– Правда? Вот и славно, – резко бросил Нокс. – Убирайся нахер из моей комнаты, женщина.
– Я не просила тебя, Нокс. У тебя не было права занимать место другого, если ты хотел меня, но я об этом не кричу. Это ты неправ, а не я. Я пришла сюда исполнить долг, так в чем, мать твою, проблема? Чем я тебя вдруг выбесила?
– Ты проблема. Ты – сраная проблема, Арья. Убирайся нахер отсюда… я с тобой закончил. Я получил то, что хотел, теперь вали.
Он просто смотрел, как в моих глазах собираются слезы.
– Ты ублюдок.
– Переживу.
Я открыла рот и тут же закрыла, покачала головой и развернулась на выход, прежде чем на него наброшусь. Это единственный бой, который я не смогла бы выиграть. Я покончила с Ноксом раз и навсегда. Это не он поимел женщину, не он забрал что-то особенное и швырнул обратно, словно мусор. Я собиралась отыскать заклинание и проклясть этого мудака, чтоб он навечно остался импотентом.
Я потянулась было за трусиками – и уставилась на лоскуты, в которые их превратил Нокс. Та же участь постигла и лифчик. Нокс разрушал все, к чему прикасался. Как разрушил меня холодным пренебрежительным обращением. Я натянула платье и босой вышла из спальни, миновала гостиную и со злостью врезала по кнопке лифта.
Нокс подошел следом с пакетиком в руке. Увидев мой сердитый взгляд, он ухмыльнулся.
– Ты забыла, – Нокс бросил мне пакетик.
– Нахер надо, мудила. Мне для благословения хватит.
Он опустил взгляд на мои ноги: по ним стекала кровь, смешанная с его спермой. Я чувствовала себя отвратительно, использованной и выброшенной, как мусор, и, я уверена, именно этого Нокс и добивался. Он открыл было рот, но я опередила:
– Держись от меня, нахер, подальше, Нокс. Не разговаривай со мной, не смотри на меня, и если вдруг увидишь, что я горю, даже не утруждайся и не набирай воду. Сгорю и пусть, потому что от тебя, блядь, мне ничего не нужно. Я лучше стану пеплом, чем увижу тебя снова, – хрипло прошептала я.
Я зажала кнопку вызова лифта; Нокс опустил взгляд на мои ноги, качая головой.
– Арья, – начал он.
– Иди ты нахер, Нокс, иди нахер!
По щекам потекли слезы, внутри вспыхнула ярость.
– Ты заслуживаешь лучшего, но я эгоистичный ублюдок, помнишь? Становись умнее, ягненок. Быстрее становись умнее, иначе тебя съедят.
Я холодно улыбнулась, и мой взгляд остался пуст.
– Если меня съест кто-то, кроме тебя, то пусть.
Я отвернулась от него, яростно тыкая в кнопку, желая одного – сбежать подальше. Он развернул меня к себе, вжав в стену. Обхватив мою голову, Нокс прикоснулся своим лбом к моему, пытаясь рассмотреть что-то в глубине глаз. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, ноздри раздувались, словно он боролся с чем-то внутри себя. Его рука сжала мое горло. Я с трудом сглотнула.
– Давай, Нокс. Убей или отвали уже.
Хватка на горле ослабла. Нокс набрал код вызова лифта.
– Вопрос закрыт. Твои сестры снаружи, у них все готово, чтобы благословить дом. Вали отсюда нахер и никогда не возвращайся. Усекла? У тебя десять минут, а затем я выслежу тебя и твоих сестер, оставшихся в моих владениях. Время пошло. Тик-так, малышка.
Лифт закрылся, а когда снова открылся, я выскочила в коридор, не потрудившись забрать вещи. Потом куплю новые. Пошел он.
Стоявший у выхода из дома Брандер обернулся, окинул взглядом мои окровавленные бедра. Я прошла мимо, оттолкнув его с дороги и не сказав ни слова.
– Открой, – приказала я Гриру, который уставился ровно туда же, куда и Брандер.
Мудаки, нет бы оставить женщине хоть каплю достоинства.
– Не могу, – заявил вампир, и я зашипела, магией сдвигая его с места и открывая двери, а потом гордо зашагала прочь из дома.
– Там опасно! – крикнул Грир мне в спину. – Ну и подыхай, я оживлю твой труп и поглумлюсь над ним!
– Лады! – огрызнулась я через плечо, наблюдая за темным внедорожником, который подъехал к обочине за воротами, пока он не остановился. Выпрыгнувшая из машины Сабина тут же улыбнулась.
Вокруг нас вспыхнула сила; я мельком бросила взгляд на Нокса – и тут же холодно его проигнорировала, направившись к сестре в ожидании, когда выгрузятся и остальные.
– Вы посмотрите, кто теперь женщина, – хихикнула Сабина, а потом увидела выражение моего лица. – Что случилось, Арья?
– И кто-таки сорвал цветок? – поинтересовалась Кинвара, приземляясь на бордюр. – Нокс? Я поставила пятьдесят баксов, что он везде влезет первым.
– Ты выиграла, нам надо домой и прямо сейчас, – бросила я скороговоркой, не утруждаясь подробностями, и зашагала по улице.
– Арья, что стряслось? – спросила Каллиста. – Если было больно, то это нормально.
– Скажем так, это было познавательно, повторять больше не хочу, спасибо, – пробормотала я, бросая ей пакетик.
Расслышав рев мотора, я обернулась.
– Это машина Амары!
Внедорожник ускорялся, нацеленный в нашу сторону. Я заметила, что за рулем мужчина, и тяжко сглотнула.
– Блядь, – прошипела я и глянула сперва на сгрудившихся сестер, потом обратно на мчащуюся машину. Без лишних раздумий, вскинула руку и бросилась наперерез, готовая отбросить внедорожник прочь, если водитель так и продолжит давить педаль в пол.
Сестры кричали, звали меня, а я приближалась навстречу машине, вливая новые потоки магии, пристально глядя на водителя, который поднял руку и нажал на что-то большом пальцем. Машина взорвалась, и меня окатило болью. Жестокой, изнуряющей, поглощающей разум и мир вокруг.
Тело приняло удар, меня отбросило на бетон, и я увидела вверху звездное небо. В ушах грохотало эхо взрыва, и до меня вдруг дошло: тут я капец как облажалась. В жизни случаются моменты, когда ты на полпути понимаешь, что лажаешь. И это был именно он. Я горела. В буквальном смысле.
Я слышала крики сестер. Слышала, как Нокс и его люди пытались их успокоить. Я смотрела на искореженную машину, где должен быть мужчина, но нет… Вся верхняя часть внедорожника взорвалась, и его или выбросило, или разорвало.
В ушах звенело, я лежала на земле. Я все видела. Я чувствовала, как пламя лижет мою плоть, но не причиняет боли. Кости ломило – наверное, от силы удара.
Ну разумеется, я горела, я ведь именно это и сказала Ноксу, верно? Пламя танцевало на моей плоти, и все же мне не было больно – ни чуточки. Только кости ныли и трещали, как будто что-то внутри меня пыталось вырваться наружу.
Я медленно поднялась на ноги, и зрение прояснилось. Звон в ушах прекратился, сквозь крики я расслышала жужжание насекомых во дворе рядом с нами. Я хрустнула шеей – и взвизгнула от боли, мгновенно погрузившей меня в темноту.

Глава 34

Тварь

Я с любопытством глазела на людей, которые смотрели, как я выхожу из пламени. Они пахли знакомо, и все же я не знала их в лицо. Я подняла нос, вдыхая их запахи, определяя, не добыча ли они, которую если и глотать, то без удовольствия. Бесконечные крики ужасно раздражали слух, во мне аж зудело желание их оборвать.
Мое присутствие заставило их замереть. Как только я предстала полностью, крики превратились в удивленные вздохи, и вдруг я узрела между самок крупного самца, который, приподняв нос, с прищуром за мной следил. Он был из самых крупных, настолько, что доставил бы хлопот, если бы пришлось сразиться. Что-то просвистело мимо головы, и я обернулась. Еще самец, с металлом в руке, направленным в мою сторону.
– Ты горишь! – взвизгнула женщина, и я повернулась обратно, ее голос был мне знаком, он затрагивал что-то в моем сознании.
– Арья! Катайся туда-сюда или типа того! – крикнула другая, и я опять повернулась в сторону человека, который продолжал слать в нашу сторону металл.
Позабыв женщин и мужчин, я шагнула к нему, и он в ужасе опустил руку. Разинул рот, когда ветер принес мне его запах, и я улыбнулась. Поправила волосы, продолжая надвигаться. Мужчина бросился бежать, я со смехом легко следовала по пятам, когда он выронил свой металл. Он был слишком медленным, такому от меня не убежать. В желудке болезненно заурчало, и я вонзила зубы в горло жертвы, жаждая отведать мяса. Разум отключился, все заволокло красной дымкой и голодом.
Что-то шевельнулось рядом, и я зашипела. Повернулась с добычей, все еще барахтающейся в хватке, уставилась на мужчину с глазами цвета океана, с любопытством наблюдающего за тем, как я держу свой ужин. Я предупреждающе зарычала, обнажая клыки. Другой самец приблизился и резко застыл, заметив, что я убила жертву. Его пристальный взгляд опустился, медленно скользнул по моему телу.
– Какого хрена ты творишь, Арья?
Я зарычала с полным ртом мяса, предупреждая его и напрягаясь всем телом, чтобы бороться за добытую пищу. Я заглянула в красивые глаза, в которых хранились древние знания. Знакомые глаза, похожие на мои, в которых что-то скрывалось. Я, не отводя взгляда, следила за его движениями.
– Ну какая ж ты хорошенькая, клыкастенькая и все дела. Кто же ты, голенькая моя пироманочка? – спросил самый крупный самец, и я зашипела, понимая: что бы я ни сделала, никогда нельзя подставлять ему спину.
Его сила заполнила все вокруг, и кем бы он ни был, он властвовал и нес смерть.
Он не прикасался к моей добыче. Такой мог поймать свою. Он был половозрелым самцом, его запах исходил волнами, заставляя внутри меня что-то ныть. Из моего рта капала кровь, а я все наблюдала. Он достаточно крупный, чтобы отнять мой ужин, но это не значило, что я сдамся без боя.
– Она в огне, – тихо произнес второй самец. – И ни единого, мать ее, ожога. Невосприимчива.
К первому бочком подошел третий. Его янтарные глаза скользнули вниз по моему телу, сузились, когда снова поднялись. Я оторвала кусок мяса и швырнула добычу на землю к их ногам. Отступив, все еще прижимая мясо ко рту, я откусила еще и жадно сожрала. По подбородку стекала кровь, я крепко сжимала плоть и жевала под внимательными взглядами самцов.
– Клыки и пламя, – проговорил крупный, мускулистый, с глазами цвета морской волны. – Кто ты, Арья?
– А шерсти нет, – заметил второй, с глазами сапфирами. – Больше ничего не изменилось, но пахнет по-другому. Ты чувствуешь, верно? Скажи мне, что она не пахнет как…
– Чувствую, но это, блядь, невозможно, ты сам знаешь.
– Я ставил на гибридного волка или льва-оборотня, – сказал самец с янтарными глазами, усмехнувшись. – Голенькая киска, безволосая и все дела. Идеально. Ты здорово, еб твою, отделал эту крошку, Нокс.
– Хватит пялить на ее промежность, кретин! – сердито рявкнул главный; я наблюдала за его руками и вдыхала его запах, смешанный с моим собственным. – Вот умница, ты чувствуешь свой запах на мне, верно?
– Что, черт возьми, с ней происходит? – требовательно спросила женщина.
Я перевела на нее взгляд, попутно не давая самцам зайти мне за спину.
– Сабина, живо отсюда валите, – проговорил второй мужчина.
– Она, блядь, горит!
– Огонь не причиняет ей вреда. Он исходит ОТ нее, понимаешь? С чем бы, черт возьми, ни спаривалась твоя мать, оно контролировало пламя, и теперь Арья тоже может, и это очень опасно. Потому что, пока она просто не знает, как это делать.
– Тогда должно быть просто выяснить, что она такое, так?
Пока они препирались, я вернула внимание самцу, источавшему смешанный с моим запах. Он с плутоватой ухмылкой изучал меня сквозь прищур, а в его груди что-то гулко и громко рокотало. Этот звук манил меня, заставляя прогибать спину, жаждать изучить его более интимно. Я открыла рот, отвечая на его зов. Звук клокотал в горле, вырываясь наружу хриплым, низким рыком. Он вибрировал внутри меня, а глаза самца опустились на мою грудь, потом снова вернулись к лицу.
– Это что-то новенькое, – протянула женщина. – Почему она извивается, как змея?
– О, ты скоро узнаешь много нового, если, блядь, проживешь достаточно долго и нахер свалишь отсюда, женщина. Послушай меня и отойди подальше, Сабина, живо! Насколько нам известно, она может быть элементалем огня и сровнять к чертям весь сраный город, если взбесится.
Препирательства наскучили, я перестала обращать на них внимание, наклонив голову в сторону самца. Он сбросил рубашку, обнажая переплетения крепких мышц. Его запах наполнил воздух, и я подняла нос, глубоко вдыхая. Позади раздался шум, самец поднял руки. Я тут же повернулась, следя за вторым самцом, подошедшим слишком близко. Я предупреждающе зашипела. Присев, я дала клыкам и когтям удлиниться.
– Свалил нахер, живо. Сейчас нападет, – прошипел самец без рубашки.
– Точно не элементаль. У нее острые как сраная бритва клыки и когти вдобавок, – отозвался другой.
Я прижалась ниже к земле, чтобы прыгнуть, если понадобится, чтобы сразиться с теми, кто зажал меня с двух сторон. Они казались знакомыми, они звучали знакомо, но в моих ушах пульсировал, отдавался эхом ток их крови. Я умирала с голоду, мое тело ныло от боли, и все было слишком острым, слишком ярким и просто слишком сильным.
– Брандер, убери Сабину отсюда к чертовой матери, живо, – предупредил главный с глазами цвета океана.
Я стянула силу вокруг себя, в то время как разума коснулся страх оказаться в ловушке. Сила сосредоточилась на цели: уничтожить их всех и сбежать, прежде чем они попытаются захватить меня или спариться.
– Если ты прыгнешь, то причинишь боль сестрам, Арья. Помнишь их? Ты любишь их и не хочешь причинять им боль, не так ли?
Я склонила голову, когда глубоко в его груди снова раздался сочный рокот, и другие самцы присоединились. Идиоты, но я-то не дура. Я не подставлю ему спину, чтобы он меня подчинил. Я встала, оценивая расстояние до леса, зная, что там-то будет на кого поохотиться. Я отступила, наблюдая, как самец без рубашки сделал шаг вперед, пригнувшись, как будто намеревался поймать меня, как только я двинусь… ну да, как же.
– Я не позволю, ягненочек.
Я бросилась бежать, прекрасно зная, что мельче и быстрее, и мой огонь, пока пылает, не позволит ему прикоснуться. Ноги стучали по тротуару, а меня вдруг охватило ощущение свободы от бега на открытом пространстве. Вытянув руки, я взмывала вверх, перепрыгивая нечто, движущееся впереди.
Резко затормозив, я не смогла избежать столкновения и врезалась в крупного самца. Он прокатился по земле вместе со мной, плавно поднялся, наблюдая, как я начинаю описывать вокруг него круги. Я выпустила когти, вытянула руки, намереваясь быстро схватить и заявить на него права. Как только он окажется усмирен, я взяла бы его в лес и спарилась бы с ним после того, как утолю голод.
– Чтоб меня через колено. Она пытается тебя задоминировать, Нокс, – усмехнулся кто-то. – Она охренетительно восхитительна.
Я не сводила глаз с самца, вокруг которого кружила, прекрасно понимая, что из всех тут он самый крупный и главный. Убери его, и остальные уйдут, почувствовав во мне хищника. Он улыбнулся, будто считал это милым. Он широко раскинул руки, повторяя мое движение, и я вздрогнула от его запаха, когда он продемонстрировал свое телосложение, подчеркнуто мускулистый живот, слегка напрягавшийся с каждым шагом, пока мы танцевали по кругу. Я сделала выпад, мазнула по его обнаженной груди, прежде чем пригнулась и отпрыгнула назад, не позволив ему меня схватить.
– Еб твою, тварюшка!
Он посмотрел вниз, на свою грудь, туда, где мои когти оставили глубокие следы, из которых текла кровь. Я пометила его, пустив первую кровь. Я победоносно улыбнулась и снова начала охоту, наблюдая, как он двигается вместе со мной.
Все вокруг нас замолчали, наконец, поняв, что я не играю. Сучкам нужно есть, а я голодна. Я больше не хотела играть. Мне нужно было получить свое. Я остро нуждалась в мясе, а он прервал мою кормежку. Так пусть либо накормит, либо уберется с дороги, чтобы я могла сделать это сама.
Мой рот открылся, я громко, сердито зарокотала. Самец обнажил острые, жуткие клыки, и я задрожала от желания, пытаясь понять, кто же он. Он издавал те же звуки, что и я, но его запах иной, более первобытный и мужественный, отчего мышцы моего нутра принялись сжиматься от возбуждения. Я оскалила зубы, снова зарычала Он ухмыльнулся, пробежав языком по зубам, чтобы удержать мое внимание, опустил голову и присел в стойку.
– Заходи сзади, Брандер.
Мое сердце бешено застучало в груди, самцы подступали. Я добавила пламени, защищаясь от их клыков. Я снова позволила легким со свистом выпустить воздух, взрывая ночь предупреждающим рыком. С разных сторон в ответ мне зарокотали семеро. Я завертелась, понимая, что их слишком много, чтобы сражаться со всеми в одиночку. Напружинившись, я перепрыгнула через них и без оглядки помчалась к лесу.
– Что она за трипиздоблядь-то такая? Ифрит? – спросил чей-то голос, но мне уже было плевать.
Свободна!
Адреналин хлынул по венам, призывая расправить грудь шире, нестись по воле еще стремительней. Я ощущала себя непобедимой!
Как потрясающе бежать! Ноги задвигались еще быстрее, в лицо бил ветер, а внутри пело возбуждение. Взмыв свечкой, я была свободна… пока не врезалась опять во что-то твердое и в отчаянии не упала на землю. Перекатилась, поднялась на ноги, уставилась в темно-сапфировые глаза, оскалилась, готовая убить.
Что-то коснулось моего плеча, я обернулась для удара… но рот крупного самца коснулся мягкой впадины между шеей и плечом. И я громко застонала.
– Мр-р, – вырвалось из недр моей груди.
Зубы глубоко впились в плечо, и я обмякла. Моя голова повернулась за ароматом крови, смешанной с мужским запахом, и я еще больше замурлыкала от восхитительного ощущения его требовательного укуса. Его рука обхватила мой живот, притягивая мое тело к своему. Я призывно уткнулась в него носом, позволяя огню погаснуть, когда во мне вспыхнуло новое тепло, сочащееся из пор, сообщая о моем желании.
– Еб твою, она пахнет… восхитительно, – прошептал мужчина с сапфировыми глазами перед нами и провел рукой по лицу. – Да кто она вообще такая?
У моего плеча раздалось рычание, и я прижалась к самцу сильнее, обожая его за то, что он хотел меня защитить. Он порочно рассмеялся, и мои веки отяжелели от этого звука. Тишина заполнила пространство, и я заскулила, потираясь об него от желания позволить ему заявить на меня права, властвовать, покрыть.
– Охереть горяча, – сказал кто-то еще, и мой самец зарычал, не выпуская меня изо рта и скаля клыки.
– Она вся твоя, мой король, – мужчина поднял руки и кивнул на что-то позади нас. – Альфы приближаются с востока, Нокс.
– Разберись, она моя. Если не услышат, убить всех.
Я хрипло замурлыкала в знак согласия, поднося руку к его щеке, втягивая когти. Я снова потерлась о него задницей, показывая, чего я хочу, и он снова восхитительно зарычал, но все равно не дал мне того, в чем я нуждалась. Надо придумать, как заставить голос работать, чтобы сказать ему все и быстро.
Его рука опустилась, касаясь моей промежности, я замурлыкала громче, на случай, если он как-то туговато улавливал намеки. Видать, недостаточно сообразителен, но я надеялась, что он восполнит этот пробел другими способами. Если нет, я всегда могу найти другого самца и съесть этого. Его хватит надолго.
– Ты уже вся намокла, маленькая?
– М-м-м, – согласно простонала я или, по крайней мере, попыталась.
Я схватила его за руку, прижимая ее к своему ноющему естеству, мяукая, потому как слова никак не желали выйти наружу.
– Не можешь говорить? – он разжал челюсти ровно настолько, чтобы я могла его понимать, но не выпустил меня полностью.
Я потерлась о крупный член в его штанах, надеясь выманить его на собственный запах.
– Черт возьми, женщина, – хрипло прорычал он, и его пальцы скользнули по моей мокрой промежности. – Прекрати эту херню, иначе, клянусь, я нагну и трахну тебя прямо здесь, не заботясь о том, кто наблюдает, пока я натягиваю твою узкую, сладкую дырку.
Я вскинула бедра, издавая сдавленные звуки разочарования, нуждаясь в том, чтобы он сделал то, что обещал. Боги, самцы такие тугодумы. Что нужно сделать сучке, чтобы заполучить член? Самец зарокотал глубоко в груди, когда начал поднимать меня, не выпуская моего плеча.
Он понимал, что стоит разжать клыки – и прощай. Может, у него все-таки есть мозг? Крохотный, но, хотелось бы верить, в остальном он меня насытит.
Крупный самец провел меня мимо других самцов и самок, всех, кто пялился на его укус и на то, как он меня держал. Плевать. Мне нужен был его член, место, где его можно использовать, и тонны мяса, чтобы утолить голод, что с каждым мгновением мучил меня все сильнее.
Я зарычала, и самец укусил сильнее, ведь мое тело продолжало манить его запахом.
– Какая нетерпеливая штучка. Только что слезла с моего члена и уже снова его жаждешь?
Я громко замурлыкала, а он улыбнулся. По моему плечу потекла кровь от укуса. Я извернулась, вылизывая ее дочиста под его тяжелым взглядом.
– Кто же ты, черт тебя дери, такая? Только не ягненок. Ягнята не питаются людьми и сырым мясом.
– М-м-м, – простонала я, вскидывая бедра.
– Ты могла умереть; ты еще не закончила меняться, Арья.
Я нетерпеливо фыркнула, вспомнив, как Арья выговаривала слова.
– Трахни, – я победно улыбнулась, когда вышло идеально.
– Как раз собираюсь, – гортанно прорычал самец и не сдержал стона, когда я намокла еще больше.
– Если ты, блядь, продолжишь в том же духе, мы не доберемся до дома, Арья. И мне придется сражаться с каждым гребаным оборотнем в этом городе, чтобы удержать тебя и твою хорошенькую щелку при себе.
Я улыбнулась и продолжила извиваться, пока по бедру не потекло.
Самец громко зарычал, грудным рокотом предупреждая остальных, чтобы держались на расстоянии. Он отвернулся от них, двигаясь длинными злыми шагами, уводя нас в тень. Он с силой прижал меня к стене деревянного строения. Его зубы не отрывались от моего плеча, когда он раздвинул мои ноги и вошел.
Я вскрикнула, когда он заполнил меня до краев, причинив восхитительную боль, хотя я готовила для него свое тело. Он был очень крупным и очень сильно меня растягивал. Я инстинктивно подалась навстречу, прижимаясь ягодицами, и он зарычал мне в плечо. Рокоча, рыча от желания, он безжалостно засадил мне огромным членом.
Основные инстинкты взяли верх, и мое тело задрожало от смеси боли и первобытного плотского наслаждения. Он доминировал надо мной силой и властью, а я громко мурлыкала, и мое тело пело ему хвалу. Он был самцом, мужественным в своей истинной форме. Он вонзился в мое тело, как голодный зверь. Он брал, контролировал и покорял, пока я не закричала, и мы не замурлыкали вместе. Оргазм заставил меня вжаться в него, стискивая член, заставляя отдать мне все до капли. Он содрогнулся раз, другой, прежде чем медленно отстраниться и скользнуть в мои недра уже пальцами.
Он втер в меня запах нашего совокупления, скрывая тот, что источала я, дабы ему понравиться. Он – весь из себя самец, а я – его добыча. Я мурлыкала, пока он пытался восстановить дыхание после нашего жесткого совокупления.
Я снова вскинула бедра, приподнялась, подталкивая самца, пока он рассматривал меня сквозь прищур почерневших глаз.
– Еще.
Он был таким же, как я: голодным и изнывающим от нужды сбросить эту плоть и трахаться, как животные. Я замурлыкала, и он ответил низким, глубоким рокотом. Его отклик скользнул по мне, успокаивая мои страхи. Я улыбнулась с гордостью, зная, что заставила это мужественное существо мурлыкать от жара моего тела и аромата, который оно создавало для него после нашего спаривания.
– Постарайся больше не выпускать чертовы феромоны, пока мы не окажемся в твоей новой комнате.
– Еще, – прорычала я, хотя едва ли эти звуки вышли похожими на слово.
– Ты получишь намного, черт тебя дери, больше, женщина. Ты еще будешь умолять прекратить.
– Нокс, у нее течка.
– Она моя! – прорычал он самцу, которого звали Брандер.
Тот был Брандер, а того, кто держал меня, называли Нокс.
– Ты не хочешь ее, несмотря на то, что говорит тебе запах, – возразил Брандер. – Кем бы она ни была, она ведьма рода Гекаты.
Мой самец, Нокс, напрягся, и я нахмурилась, повернув к нему нос, вздрагивая грудью, когда он крепче сжал мои бедра, прижимая ближе к себе.
– Да, она ведьма. Скажи Гриру, чтобы открыл лифт в подвал. Ей опасно оставаться снаружи, пока не научится контролировать себя и не распространять повсюду свой запах. И, Брандер, какая, нахер, разница, наш вид больше не размножается.
– Она была объята пламенем. У нее острые зубы, почти идентичные нашим, но чертовски женственные. У нее когти, и она хотела убежать, Нокс. Она тоже хищник и хотела драться с тобой за убитую добычу. Она пыталась доминировать.
– И, блядь, проиграла. И всегда будет проигрывать мне, ты же знаешь. Меня, блядь, не подчинить. И срать, сколько раз я кончу в нее, у нас не может быть потомства. Или ты, блядь, забыл о такой проблемке? Открой подвал, пока на ее текущую дырку не зачесалось у каждого самца в этом городе.
Нокс поднял меня, а я встряхнулась, не тревожась ни о каких других претендентах на спаривание, ведь меня уже жаждал абсолютный альфа. Я вся была покрыта его запахом, а на нем был мой. Его зубы держали меня в подчинении, но я сражусь с ним, как только меня освободят. Если бы он хотел меня, то мог бы доказать, что способен со мной справиться. Он провел меня через двери, и там были эти надоедливые самки. Одна коснулась его плеча, и я зарычала, выпустив когти, чтобы силой убрать ее руку. Держу пари, они хрустящие и вкусные. Я была так голодна, что могла бы сожрать их всех.
– Что, черт возьми, с ней происходит? – спросила самка.
– Она находится в какой-то форме перехода, к чему, мы понятия не имеем.
– Да, но у нее есть клыки, когти, и из нее течет твоя сперма, Нокс, – парировала женщина. – В первую очередь она моя сестра, а остальное вторично. Куда ты ее ведешь?
– С дороги.
– Он ведет ее в подвал, потому что сейчас она не в себе, – тот, кого звали Брандер, сжал переносицу. – И в данный момент она не твоя гребаная сестра. Она сливается с тем, что живет внутри нее. Ей небезопасно находиться за пределами огнеупорной комнаты. Мы понятия не имеем, кто она, блядь, такая, но прямо сейчас она демонстрирует сходство с ифритом, который, если его разозлить, взрывоопасен. Никто в этом городе не переживет такого взрыва, понимаешь меня? Ее уводят не только для вашей защиты, но и для ее собственной. Если она убьет тебя, то никогда не оправится, Сабина. Позволь ему помочь, и как только она возьмет себя в руки, вы уйдете домой.
Нокс фыркнул, направляясь к большой стене. Самец постарше нажал на несколько выступов, на ней открылась невидимая дверь. Нокс шагнул внутрь, поворачиваясь со мной на руках, и когда мы вошли внутрь – она закрылась. Я бессмысленно дернулась, и он осторожно меня опустил, неторопливо разжав зубы. Его язык прошелся по оставленному следу, пробуя мою кровь.
Я не двигалась, ожидая, пока он закончит вымывать отметину. Нокс осмотрел укус и не стал его исцелять. Повернув голову, я провела языком по той части раны, до которой могла дотянуться.
Мы остановились, и я увидела внутреннюю комнату из металла и цветного стекла. Он подтолкнул меня вперед, и я ухмыльнулась. Здесь не было ничего мягкого, только твердый блестящий металл. Я повернулась, нахмурившись, пока он наблюдал за мной снаружи. А потом он ее закрыл, и мое сердце заколотилось чаще.
Я подошла ближе, касаясь стекла. С плеча капала кровь. Он не исцелил меня языком, и все еще не до конца удовлетворил мои потребности. Я была зверски голодна, так, что сводило кишки. Он отвел взгляд, и я ударила по стеклу. Он повернулся, чтобы уйти, и я взорвалась пламенем, замолотив по прозрачной поверхности.
Самцу было плевать. Он бросил меня одну, когда в моей груди расцвел цветок желания. Я крутнулась на месте, разглядывая кровать, которая не оплыла, и стекло, которое и не подумало треснуть, когда огонь вспыхнул еще жарче. Если ублюдок меня не накормит, я сожгу все дотла.
Я холодно улыбнулась и, закрыв глаза, нырнула в мысли, которые разделяла с Арьей. Я знала, что где-то там были слова, которые мне надо ему сказать. Ему явно нужны инструкции к тому, что я собираюсь от него получить. И не имея возможности нормально объяснить, я не получу желаемого никогда. Мозгов ему не хватало, а у меня в животе уже урчало от голода. Нахмурившись, я обернулась на шум. За мной следила маленькая черная штучка. На ней мигнула еще одна, крошечная и красная, я зашипела, роясь в голове в поисках слова.
Свет.
Нокс.
Глупый самец.
Мудила.
Я зарокотала, медленно устремив взгляд в стерильную, пахнущую сексом комнату. Здесь пахло другими сучками, другими сучками и им .
Подойдя к стеклу, я врезала по нему ладонями в ярости от того, что оно отказывается поддаваться. Дверь, в которую вышел Нокс, закрылась. Я оскалилась на красную точку, потом перевела взгляд на металлический квадрат посреди комнаты. Нет, этот самец не хороший кормилец, как и не блещет умом. Надеюсь, он окажется хотя бы вкусным, потому что сейчас это единственное, что могло его спасти.
Я сползла по стене в углу, и меня ослепил свет. Я предупреждающе замурлыкала, пока глаза фокусировались. Магия устремилась к ближайшему светильнику и рассыпалась искрами, стоило ей только его коснуться. Я гордилось своим контролем, своей целеустремленностью, изучая сознание Арьи вместе с ее магией и готовясь к возвращению ужина.
Я так хотела его съесть! Кто запирает неудовлетворенную женщину в стеклянном ящике и оставляет ее голодать? Идиотские самцы, которые не могут вынести женского запаха, стекающего по ногам, вот кто. Я надеялась, что он, вернувшись, приведет с собой других самцов. Я бы попробовала, посмотрела, с кем из них я еще совместима, так как у того, по имени Нокс, мозгов не было от слова совсем.

Глава 35

Тварь

Когда голод становился невыносимым, я выла, расхаживая по комнате. Потом спазм утихал, и я обессиленно привалилась к стене. И так по кругу; я нуждалась в еде, меня пронзало болью, всепоглощающим голодом. Я не могла сбежать из стеклянной комнаты и не могла найти в ней пищу. Мужчина с глазами цвета океана по имени Нокс бросил меня в яме отчаяния.
Надо мной что-то шевельнулась, и на пол упало мясо. Я принюхалась, нахмурившись от запаха смерти. Не ново, что еще раз доказывало, как он глуп. Он явно не умел охотиться, так как за стеной был целый дом, полный существ, на которых можно охотиться. Я взяла кусочек мяса и ушла в свой угол, чтобы с жаром вгрызться в него и унять спазмы.
Как только большая часть мяса исчезла, я принялась расхаживать по комнате, отмечая, как от меня смердит самцом. Я поискала воду, потрогала металлическую раковину, и, когда нажала кнопку, оттуда полилась вода. Она взметнулась вверх под странным углом.
Я опустила нос, принюхиваясь к раковине и щерясь. В эту штуку я никак не помещусь, не искупаешься. Повернувшись, я осмотрела комнату, пока не наткнулась на большую ванну. Улыбнувшись, я подошла, схватилась за край и потащила ее за собой, наплевав на глубокие борозды, появляющиеся на полу.
Я посмотрела на раковину, а затем на ванну, и магией Арьи отправила воду в последнюю. Руки зудели от боли, а сверху снова донесся какой-то звук. Глаза закатывались, но я продолжала использовать ее магию, пока ванна не наполнилась. Я опустила руки в воду и подогрела ее, прежде чем залезть и смыть с себя запах Нокса.
Может, он и самый сильный самец, но в остальном, что нужно женщине, он облажался. Кто оставил сучку в течке без присмотра и одну? Кто кормил ее мертвечиной? Он бы не вошел в мой список претендентов на пару, иначе, когда народятся наши малыши, мне пришлось бы взвалить все на себя.
Я окунулась в воду, руками смывая грязь и пот. Ноющая боль меж бедер заставила улыбнуться. Может, он и отстой, но память о себе оставил. Я подразнила себя пальцами, пока не стала ощутимой потребность в большем. Я поднялась из воды, уставившись на дверь, как будто могла силой мысли заставить его вернуться в комнату. Не повезло. И он не приходил, потому что слишком тупой.
Я толкнула ванну ногой прямо на стеклянную стену клетки. Она не разбилась и даже не треснула, но расплескавшаяся повсюду вода доставила каплю удовольствия. Подойдя к металлической стойке, я села, сложила руки на колени и принялась напевать. Песня была мне незнакома, и тем не менее разум Арьи, который медленно мне открывался, подсказывал каждое слово. Самец меня возбудил, разок трахнул, а потом бросил. Песня сменилась, и я снова запела, стараясь научиться говорить в ожидании его возвращения.
Двери открылись, и я встала, все еще пылая желанием. Нокс вошел в комнату, и двери за ним затворились. Он помедлил, прислушиваясь.
– Арья? – хрипло позвал он, втягивая носом воздух. – Ты поешь? – он ухмыльнулся, склонив голову: – «She Hates Me », группы «Puddle of Mud »… Это даже почти… мило.
Я снова села и раздвинула ноги, наблюдая, как его взгляд опускается туда, где я вся намокла в ожидании. Мои глаза сузились, ноздри раздулись, когда я снова уловила свой запах, все еще исходящий от него. Он просто стоял, уставившись на меня, вдыхая и выдыхая, как будто я для него слишком и он не справится. Я разочарованно вздохнула и покачала головой, вставая.
Неполноценный.
– Какая ты плохая малышка, м-м? Я вытрахал из тебя монстра, женщина?
Я оживилась от его слов, надеясь, что он все же не настолько ущербен. Я замурлыкала, а он смотрел, как моя влага по капле стекает по ноге. Он потер лицо ладонью, и я нахмурилась. Склонила голову, наблюдая за его реакцией на мой запах, ведь изгиб моей спины явно давал понять, чего я хотела, самец не улавливал тонких намеков. Может, если нагнусь и ткну пальцем, он поймет? Очевидно же, этот самец слишком туп, чтобы понять основные потребности самки. Весьма печально, потому как член у него отменный.
– Ты в этом не силен, – просипела я.
Он вскинул бровь.
– Ты меня ненавидишь. Я тебя оттолкнул, и ты от этого чуть не умерла, а после изменилась. Кто ты?
– Я это я, – я смотрела, как он спускает штаны, и улыбнулась тому, какой он большой и возбужденный. – О, прекрасно. Хорошо, что у тебя там так много, раз ты слишком глуп и долго не проживешь.
Самец поднял голову, открыл и закрыл рот. Ага, нет мозгов, и только член, зато какой прекрасный. Самец даже не умел толком говорить. Мне стало немного его жаль. С другой стороны, либо он справится, либо его съедят. Оба варианта мне подходили. Может быть, после того, как я утолю потребность в совокуплении, я съем его на десерт. Да, из него выйдет хороший обед, он же такой большой.
Я двинулась к самцу. В комнате заиграла музыка, и я нахмурилась, прислушиваясь к исходившей из динамика в углу «Monster You Made » от Pop Evil . Арья любила эту песню. Я тоже слушала изнутри, притворяясь, что она любила и меня, даже не зная, что внутри нее сидит монстр. И я была очень хорошим монстром. Когда-нибудь мы станем с ней одним целым.
А самцу придется помочь понять, что я хочу. Я скользнула взглядом по его возбужденному, истекающему вязкими каплями члену, а то сам он никак не мог догадаться, что желание уже буквально течет по моим ногам. Такому необходимо помочь.
Перестав обращать внимание на музыку, я приблизилась к нему, опустилась на колени и коснулась языком источника запаха, который так жаждала. Моя рука обхватила его, но кончики пальцев не смогли полностью сомкнуться вокруг массивного придатка. Самец действительно щедро одарен, просто создан для секса. Это объясняло отсутствие у него мозгов. Он провел большим пальцем по моим губам, а вторую руку запустил в волосы.
– Глаза раскосые, с серебряными крапинками; уши слегка заостренные.
Я облизала языком бархатистую головку, слизнула с нее каплю, которая хранила его неповторимый аромат, и замурлыкала. Самец убрал волосы с моего лица, шумно сглотнул. Я улыбнулась, обхватывая губами крайнюю плоть и толкнула его в рот, не потрудившись остановиться, пока он весь не погрузился глубоко в горло. Он вскрикнул, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.
Я снова улыбнулась, наблюдая, как он беззвучно открывает и закрывает рот. Высунув язык, я принялась интенсивнее двигать головой, пытаясь заставить его замурлыкать.
Он не замурлыкал. Какое разочарование. Я отстранилась, а затем снова положила член в рот, глядя снизу вверх на замешательство в его глазах. Лизнула яйца и застонала, чтобы взывать ответ. Да как же, разве ему не нравится, когда ему отсасывают? Может быть, ему больше по нраву мужчины, а не женщины? Я пристально посмотрела на него, задаваясь вопросом, отреагирует ли он, если я выпущу клыки, чтобы разорвать его член. Вместо этого я несколько раз его заглотила, пытаясь заставить его дать мне желаемое.
– Черт возьми, женщина, – Нокс провел большими пальцами по моим щекам, уставившись на губы вокруг основания его члена. – Челюсть выдвигается, причем полностью.
– Она только что заглотила твой член целиком? – мужской голос эхом разнесся по комнате, и я завертела головой, отстранившись от своего самца. – Нокс, пожалуйста, скажи, что она сделала то, что я думаю.
Руки обхватили мою грудь, возвращая все мое внимание самцу. Нокс ухмыльнулся.
– Тут все в первый раз, – сказал он воздуху. – Тело очерчено четче, чем утром. Кожа цвет не сменила, но мышцы более подтянутые и упругие. Она выглядит дикой, но все та же. Черты лица стали резче, отчетливее.
Я снова отстранилась, выворачиваясь из его рук. Он последовал за мной, словно ждал, что я доставлю ему еще больше удовольствия. Разбежался. Только не когда он разговаривает с неизвестным мужчиной, пока я тут на коленях перед ним по грязном полу ползаю.
– На этом пока все. Отключи камеру и микрофоны.
– Но сейчас же пойдет самая жара, – возразил голос.
– Выключи чертову камеру, Лор, иначе я вырву тебе сердце, а ты потом попробуй отрасти его заново.
Я медленно обошла комнату, повернувшись к нему спиной. Он остановился, почувствовав, что я с ним играю. Самцы ненавидели, когда с ними играют, но и самки тоже.
У воды я наклонилась, от души хлебнула. Затем устремила на него взгляд, и с моего подбородка потекла вода, показывая, как могло бы стекать его семя, не будь он столь недалек.
– Сама научилась говорить? Приспосабливаешься к окружению.
– М-м, я – да. Жаль, что ты нет. Ты недостаточно умен, чтобы понять мои потребности. Ты ужасный кормилец для самки. А еще ты разговариваешь с воздухом, и меня настораживает, что он отвечает тебе. Ты пробыл внутри меня всего несколько мгновений, а потом сдался наслаждению. Я разочарована. Я ищу пару, достаточно сильную, чтобы дать мне то, в чем я нуждаюсь, но тебе не хватает мозгов, мощи, и ты слишком слаб, чтобы справиться со мной. Ты даже не охотишься для своей самки? – спросила я, внимательно наблюдая за гневом, вспыхнувшим в его глазах от такой общей характеристики. – Ты ищешь самку, достаточно сильную, чтобы охраняла твою жизнь, потому что ты слишком слаб, и возможно тебя съедят раньше, чем ты продолжишь род?
– Ты не моя Арья.
Он помрачнел, зарычал, глаза сузились до щелок, и что-то похожее на сожаление, смешанное с печалью, горечью разлилось в воздухе. Я глубоко вдохнула странную смесь запахов.
– Ты взял меня, а значит, заинтересован в спаривании, – возразила я, постукивая пальцем по подбородку и отмечая, что самец мной недоволен. – Ты хотел обладать мною, это первобытная естественная потребность, но тебе не хватило выдержки продолжить. Но тебе понравилось, ты мурлыкал, одобряя мое тело.
– Ты выпустила феромоны, чтобы меня привлечь.
– До того, как я вышла поиграть, ты тоже брал нас. Я никаких феромонов не выпускала, но ты все равно трахнул Арью. Ты назвал нас своею, – заметила я.
Самец свел брови, его взгляд стал острым и внимательным. Возможно, у него все же был интеллект, просто он не умел им правильно пользоваться.
– Ты проснулась внутри нее?
– Арья и я – одно существо, глупый зверь. Ей больно – поэтому я здесь, чтобы ее защитить. Как она защищает меня, пока я набираюсь сил внутри нее. Когда она будет готова, мы сольемся и станем одним целым.
– Ты не знаешь, кто ты, я прав?
– Разве это имеет значение? Здесь нет таких существ, как мы с тобой. Они такие же, как она, и она защищает меня, пока я отдыхаю.
– Ты не принадлежишь этому миру, но ты и сама это понимаешь. Ты из моего королевства, поэтому так жаждешь знаний о Норвалле.
– Твой рот утомил меня, самец. Лучше б ты использовал его по-другому.
– Он тебя не утомлял, когда ты кричала мое имя, пока я ласкал твою влажную плоть?
– Нет, я громко кричала. Тебе понравились крики, не так ли?
– Безмерно, – признал самец.
Он повернул голову из стороны в сторону, издавая трескучий звук. Самец знал, что я намерена сразиться, что лишило меня элемента неожиданности. Я снова начала ходить, разминая конечности. Я сцепила руки за спиной, поворачиваясь к нему незащищенным тылом. Уловка стара, как мир. Обернувшись, я обнаружила его позади, так близко, что можно коснуться его носом. Его глаза были полны похоти. Он не издал ни единого звука, пока двигался – признак хорошего хищника.
– Ты собираешься драться со мной или трахаться, маленькое чудовище?
– И то, и другое, а потом я тебя съем, – я беспечно пожала плечами. – Не особо важно, в каком порядке это случится.

Глава 36

Тварь

Самец по-волчьи улыбнулся, отчего на щеке появилась ямочка.
– Ты смыла мой запах со своей прелестной дырочки. Без моего разрешения – за это тебя надо отшлепать. Я пометил тебя, как свою собственность, тварь.
– Ты отвратительно обеспечиваешь самку. Я должна быть готова, вдруг сюда войдет другой самец. Мне нужен тот, кто готов удовлетворить мои потребности и охотиться на свежее мясо. Достаточно сильный, чтобы удовлетворить все мои желания. Ты бросил меня в нужде, показав, что ты не тот самец, которого я ищу.
– Думаешь, я позволю кому-то другому тебя поиметь, малышка?
– Это не твой выбор. Я выбираю себе пару, не ты.
Он снова посмотрел на мой рот, потом в глаза.
– Пара – вечно сплошное недоразумение. Ты к ним привязываешься, а они, сука, умирают, как сраные великомученики.
– Если слабы, то да. В конце концов, они умирают. Или у них плохой самец, как ты. Тогда нужно его убрать, чтобы другой самец мог обслуживать и обеспечивать самку, – небрежно заявила я, пожимая плечами, пытаясь понять, дошло до него или нет, все-таки у этого самца очень толстый череп. – Самке нужно не так много в жизни. Сильный партнер, который даст ей пищу, член и дом для малышей, которых она родит. Ты запер меня в пустой комнате, когда я для тебя истекала. Ты все равно решил меня оставить. Даже почуяв мой запах, ты не смог уловить намек. Ты накормил меня старой мертвечиной, а значит, ты ленив. Зверю нужно охотится для своей сучки и спариваться с ней грубо и часто. Эта комната холодная, стерильная и воняет другими сучками, которых ты трахал. И мне не нравится нюхать их, пока я трахаюсь с тобой. Все это доказывает, что ты ужасная пара, поэтому мне надо быть готовой найти новую.
– У меня полно дерьма, которое надо было разгрести. Например, твои сестры. Они устроили наверху чертову бурю, потому что ты загорелась и напугала их до усрачки. У меня не было времени охотиться, потому что ты умирала с голоду и тебя требовалось немедленно накормить, прежде чем твоя изящная жопка попытается сожрать меня вместо того, чтобы трахнуть. Комната стерильна, потому что огнеупорная. А ты гребанная новорожденная… кем бы ты ни была, черт тебя дери, ты, скорее всего, не можешь контролировать пламя. Я обеспечиваю целое королевство, и никто никогда не жаловался, что я плохой кормилец. Ты даже не знаешь, кто ты такая, и считаешь, я недостаточно хорош для тебя? Да иди ты на хер, тварь.
– Неужели королевство состояло только из твоих потребностей? Потому что, как мне кажется, это единственное, что ты хочешь удовлетворить. Я не какая-то там новорожденная. Я родилась в Арье в тот момент, когда она сделала первый вздох, так что мне двадцать пять лет. Я спала, чтобы она могла набираться власти, а я – сил.
– О, прости, – хмыкнул самец, прищуриваясь. – Ты, блядь, практически антиквариат.
– Ты издеваешься надо мной. Сколько тебе лет?
– Более тысячи, плюс-минус пара столетий, – он с усмешкой наблюдал, как я прикусила язык, размышляя.
– Для такого древнего существа у тебя отлично стоит. Часто глотаешь маленькие голубые таблетки? Я видела объявление в одном из журналов, которые читала Арья. В нем говорилось, что можно получить эрекцию даже в девяносто четыре года, но там давали предупреждения и несколько мер предосторожности для самцов твоего возраста. Пока у тебя нет сердечных заболеваний и ты не пьешь нитроглицерин, то все будет в порядке. У тебя приличные яйца, под моим языком были твердыми. Ты все еще можешь произвести потомство, но возраст проблема. Ты слишком древний.
Его губы дрогнули в улыбке, а я разозлилась, потому что он сомневался в моем интеллекте.
– Я очень сильный и могу справиться с тобой, существо. Ты впитываешь все, что Арья видит или читает?
– Арья великолепна во всем, кроме выбора самцов.
– Разве? – он подошел ближе, коснулся незажившего укуса на плече, проведя по нему кончиками пальцев.
Я вздрогнула, вспомнив, его клыки в моей плоти. Я вывернулась подальше, вне его досягаемости, а он наблюдал, дьявольски ухмыляясь. Он резко сократил расстояние между нами, позволяя чистой мужественности тела манить меня. Дурак, я жадная сука – для того, чтобы получить меня, требовалось нечто большее, чем просто сила.
– Она выбирала слабых самцов. Я влияла на нее, делала больной, поэтому мы не спарились ни с одним. Пустая трата времени, сходиться с ущербной парой, которая не могла бы удовлетворить наши потребности. Они такие же ненасытные, какими станем мы, когда сольемся воедино. Мне бы пришлось съесть недостойного самца, а это грязно и не стоит хлопот. Кроме того, они бы посеяли слабых существ в нашей утробе, а я не очень люблю есть собственное потомство. К тому же, Арья вряд ли согласится с этим до завершения слияния. Она любит малышей. Правда, не так сильно, если от них воняет.
Самец улыбнулся, и эта улыбка отразилась в его глазах. Он наклонился, тронув поцелуем мое плечо.
– Но ты позволила мне ее трахнуть.
– От тебя пахло мощью и равной силой. У нас с тобой взаимная связь, или так было до тех пор, пока ты не сделал ей больно. Ведьмы – жадны до секса, но ее родословная еще больше, чем обычно, из-за наложенного проклятия. Обычно дар девственности мужчине – это важная вещь, подарок, с которым можно расстаться только один раз. По мнению Арьи, она выбрала тебя, но ты заставил ее колебаться, и поэтому она выбрала другого. Затем ты сыграл с ней злую шутку, когда уже расстроилась, что это будешь не ты. Она была счастливо удивлена, что именно ты получишь ее подарок. А ты заставил ее чувствовать себя так, словно она отдала тебе никчемный мусор. Ты заставил ее плакать, а Арья редко плачет, если вообще плачет. Даже когда вспоминает, как мать стремилась ее убить. Она разделяет эти воспоминания на части и заталкивает в самые недра души, дабы использовать как топливо для огня. Ты заставил ее плакать даже больше, чем сам думаешь. И это делает тебя, как она говорит, муднем.
– Арья переживет. Она сильнее, чем кажется. Муднем?
– Это просто еще один довод, почему ты не будешь нашей парой.
Я сделала выпад, ударив его по лицу выпущенными когтями. Самец оказался быстрее, чем я предполагала. Он заломил мне руку за спину и швырнул на кровать, рыча от гнева. С его лица капала кровь, а я застонала, когда он потерся о мое естество. Жаль, что ему сначала придется доказать свою состоятельность. У меня большие запросы и вся херня.
Я ударила его по голове, выворачиваясь, чтобы пнуть ногами, отшвырнуть через всю комнату. Самец ударился о стекло и затряс головой. Он сощурился и выпустил клыки. Я приблизилась, покачивая бедрами. Он двинулся мне навстречу быстрее, чем я могла заметить. Теперь уже меня швырнуло через комнату, я ударилась о стекло и сползла по нему вниз. Босые ноги Нокса оказались в поле зрения, когда он опустился рядом со мной на колени, исторгая из груди рокот.
Я попыталась достать его ногой, грубо и быстро, но он успел уклониться. Схватив за волосы, он вновь ударил меня о стекло. Он наклонился к моему плечу, и я ударилась об него всем весом, кусаясь и царапаясь. Перекатившись, я встала за его спиной. Я снова напала, но его локоть врезался в лицо, выбив воздух жестким ударом. Я ошеломленно отпрянула назад, встряхиваясь. Я поймала его движение, как он опускался, и в последний момент прыгнула, подбросив его вверх. Он ударился о стекло, я зарычала.
Поднявшись, он медленно опустил голову, исподлобья наблюдая, как я осторожно крадусь, пытаясь прижать его к стеклу. Его улыбка был холодной, пока он спокойно ждал и наблюдал, как я прыгаю, а затем молниеносно схватил за горло и прижал к стеклу с такой силой, что оно дрогнуло и застонало. Я всадила колено ему в яйца, схватила за голову и ударила следом, смеясь и танцуя вокруг, пока он рычал от гнева. Я одолела пару метров, но тут он вскочил на ноги, метнулся вперед с неестественной скоростью, бросая меня в стеклянную стену. Я осела на колени, поморщилась, утирая пошедшую носом кровь, и привстала на корточки, а он с мрачной ухмылкой наблюдал за мной, двигаясь гладко, как истинный хищник. Я осторожно выпрямилась под его взглядом, чувствуя, как он легко ловит мои движения. Уперевшись в стекло, я наклонилась и повернулась к нему, демонстрируя, как моя плоть покраснела и опухла от желания.
– Хочешь поиграть со мной, тварь? – каждое его слово сочилось похотью.
Я выгнулась дугой и кивнула. Мне не было нужды произносить ответ вслух. Я попыталась обойти его со спины, чтобы подчинить. Но каждый раз, стоило мне приблизиться, он легко уклонялся. Он был быстрее, сильнее и опережал меня на каждом маневре, как будто чувствовал меня раньше, чем я успевала шевельнуться.
– Ты мне даже не ровня, маленькое чудовище.
Я кружила вокруг него, пока не поняла, что он попросту играет. Он изматывал меня, но он понятия не имел, с чем играл. Не то чтобы я сама знала, кто я, с тех пор как родилась в мире людей. Арья еще не осознала, что я часть нее и мы должны стать единым целым. Его пальцы украсились выдвинувшимися когтями, и я остановилась, зная, что Арья не заживает так быстро. Мы еще не объединили души, и если бы самец использовал когти, шрамы бы остались на нас навсегда.
– Она не исцелится, – прошептала я.
– Тогда признай поражение, – холодно потребовал он.
И снова в его словах сквозила похоть, жажда моего подчинения. Он был могущественным самцом, и его сила зажигала во мне пламя страха, которое не желало угасать. Тем не менее, с моего языка соскользнул отрицательный ответ. Нокс подошел ближе, показывая массивные черные когти во всей красе. Меня бы не волновали шрамы, но потребности Арьи превосходили мои собственные. Я повернулась, втягивая когти. Дыхание самца обожгло плечо.
– Умница, – пробормотал он и вонзил в меня зубы.
Клыки вошли так глубоко, что мое тело обмякло, внутри все замерло. Он поступал так с Арьей, которая не понимала, что это для нас значит. Нокс медленно лизнул укус, залечивая своей слюной, как только понял, что я не буду с ним драться. Прижал меня к стеклянной стене, глядя в глаза. С его губ капала моя кровь.
– Ты выносливее, чем она, так ведь? – хрипло спросил он, и его пальцы скользнули внутрь меня, окунаясь в мой жар.
Он толкнул их глубже, и я замурлыкала. Нокс смотрел на меня, прекрасно зная, что именно этого я от него и хотела.
– Арья вынослива, потому что мы с ней делим одно тело и укрепляем друг друга. А ты огнеустойчив, как эта комната?
– Иначе меня бы здесь не было, Арья.
Нокс опустился на колени, перекинул одну мою ногу через свое плечо и провел языком по сочившейся влагой расселине. Он зарычал, а я потекла сильнее, не в силах сдержать реакцию на этот звук.
Он лизнул еще раз, забираясь языком совсем немного внутрь, и я застонала, запуская руки в его волосы, жадно прижимая его к себе. Нокс был ненасытен в своем желании меня трахнуть. Он не стал дальше играть. Он подтолкнул меня вверх и прижал к стене. Я обняла ногами его шею, и он глубоко запустил язык внутрь. Я раскрылась, по рукам пробежало пламя. Он ухмыльнулся, прижимаясь к моему лону, и мой огонь отражался в его глазах. Он не давал мне пощады. Оргазм взорвался внутри меня, заставив закричать.
Нокс не остановился, продолжая трахать меня языком, не обращая внимания, что я кончила уже несколько раз. Вместо этого язык Нокса проник еще глубже в мое тело, и я скулила его имя, потрясенная тем, как он лизал мое нутро, задевая нервные окончания, которых никто прежде не касался. Он сокрушал меня, заставляя сжать его плечи, выпустив волосы. Внутри меня все обернулось пламенным пеклом, я прижималась к нему все теснее, пытаясь раскрыться шире.
Нокс мрачно ухмыльнулся, вылизывая меня дочиста, прежде чем позволил соскользнуть по себе вниз и толкнулся теперь уже членом. Его бедра безжалостно двигались, шлепая по моим и заставляя ягодицы больно ударяться о стекло. Он смотрел мне в глаза. Он двигался, пока я не начала подаваться навстречу, хныча и повторяя его имя, крепко прижимаясь к нему всем телом.
Он поставил меня на пол, развернул, прижимая к прохладе стекла. Руки Нокса скользнули по внутренней поверхности моих бедер, приподнимая меня и болезненно растягивая. Он принялся вколачиваться в меня долгими мощными толчками, заставляя называть его по имени, словно он был спасителем, которому я отчаянно молилась.
Я кончала каждый раз, когда он попадал в какую-то особую точку внутри меня, вызывая бурю ощущений, заставляя слезы течь по моему лицу. Он остановился, перевернул меня, чтобы я смогла взглянуть на него, и толкнул на колени. Его член потерся о мои губы, и я посмотрела вверх, зная, как он хочет видеть мои глаза, когда я возьму его в рот, впущу его туда полностью. Я ласкала его член, вспоминая каждую статью, прочитанную Арьей в журналах. Я обводила его языком так, как говорилось, что это нравится самцам, и до тех пор, пока он не привалился к стене, чувствуя всем телом, как я переворачиваю его мир с ног на голову.
Его руки потянули мои волосы, заставляя отстраниться, отползти. Нокс вздернул меня на ноги, с жаром, едва сдерживаемым внутри, провел большим пальцем по моей опухшей нижней губе.
– На кровать и подставляй свой хорошенький зад, малышка.
– Я еще не закончила сосать твой член.
– На данный момент закончила. Не волнуйся, малышка. Ты сможешь отсасывать мне так часто, как захочешь, учитывая, как красиво твои губы обхватывают мой ствол, пока я трахаю тебя в тугое горло. Я позволю делать это часто.
Он перевернул меня, уверенными движениями приподнимая бедра и быстрым толчком снова заполняя мое тело. Я упала вперед, бедра ударились о металл. Я закричала, когда он подвинул меня, заставив упереться руками в кровать, и навис сверху. Он крепко держал меня, направляя, и трахал.
Нокс не сдерживался, он двигался быстро и жестко. Кончая, он зарокотал, и я улыбнулась, внимая и заставляя его отдать мне все до последней капли, пока он не обмяк на мне и громко замурлыкал.
Нокс позволил мне лечь, и я замурлыкала в ответ. Упираясь в металлическую раму, я перекатилась на бок, сыто и измученно.
– Возможно, ты был бы хорошей парой; ты знаешь, как меня успокоить. Может быть, когда-нибудь ты позволишь и мне успокоить и твоих демонов.
– Ты не захочешь играть с моими демонами, Арья. Спи. Завтра ты узнаешь, как защитить мир от огня, которым владеешь. Чем скорее ты научишься его контролировать, тем скорее сможешь убраться к чертовой матери из моего дома и подальше от меня, чтобы я, блядь, не причинил тебе вреда.

Глава 37

Арья

Я медленно открыла глаза, пытаясь сфокусироваться после долгого сна. Вокруг меня была комната из стекла. На стенах – следы копоти и что-то такое, о происхождении чего мне не хотелось даже думать. Я осторожно втянула воздух – остро пахло Ноксом. Тело сильно болело, особенно остро боль ощущалась между ног, в заднице и горле. Я пощупала распухшие губы. На бедрах виднелись красные отметины, они же покрывали грудь.
Как, черт возьми, я выжила? Меня же разорвало взрывом.
Повернув голову, я наткнулась на довольное лицо Нокса – и ниже его толстый член, который он неторопливо поглаживал. Я нахмурилась и открыла было рот спросить, но опухшее саднящее горло отказывалось исторгать хоть что-то, кроме стона.
Я села, оглядывая комнату, в которой металл был… повсюду. Меня привлек питьевой фонтанчик. Я встала, всхлипнув, когда натертая промежность заныла. Доковыляв до фонтанчика, я наклонилась, убрала волосы с лица и напилась благословенной воды. Облегченно переведя дух, я утерлась тыльной стороной ладони и повернулась к Ноксу. Он лег на спину, продолжая поглаживать чудовищный агрегат между ног, как будто чего-то ждал.
– Залезай, сам он тебя не трахнет, – хрипло произнес он, запрокинул голову и прикрыл глаза, большим пальцем растирая по округлой головке выступившую каплю.
– Какого хрена, Нокс? Почему ты голый? Почему я голая? Перестань наглаживать член, черт тебя дери. Господи, да убери ты его, придурок.
Я поискала, куда бы присесть, место, где нет голого Нокса, но ничего не нашла.
– Что, черт возьми, произошло?
Он приподнял голову, пристально наблюдая, как я иду обратно к кровати.
– Арья?
– А кто еще?!
– Садись на мой член, – скомандовал он, скользя по мне взглядом.
– Пошел ты, придурок! К черту тебя. Я же велела держаться от меня подальше!
Я осторожно села на край постели, демонстрируя ему спину, и застонала от боли, пронзившей каждую частичку тела.
– Еб твою, – пробормотал он, пока я осматривала боевые раны.
Я коснулась плеча, буквально пылающего огнем.
– Ты, блядь, меня укусил? – я вскрикнула, касаясь открытой раны. – Ну ты и мудила.
Нокс повернулся, потягиваясь, как довольный лев после пира из пойманной добычи. Он медленно поднялся и обошел кровать, встал передо мной и ухмыльнулся, так как его член оказался прямо у моего лица.
– Болит?
– И почему интересно у меня все так болит?
– Потому что я трахал тебя всеми способами, кроме правильного, Арья.
Мрачный рокот заставил меня нахмуриться и отогнать разрозненные видения.
– Не заливай, придурок, ты меня отсюда выкинул. Так какого хрена я снова тут с тобой? – я подняла глаза и увидела, как его рот кривится в улыбке. – Я отразила взрыв, я должна была умереть.
Я ощущала, что он трахал меня, и, что самое ужасное, он был так глубоко во мне, что его имя отпечаталось прямо на внутренностях. К счастью, я этого не помнила. А не помню, значит, не было, верно? К щекам прилил жар, и я опять не смогла сдержать стон.
– Ты выжила, – он опустился на колени и потянулся к моему лицу.
– Не трогай меня своими грязными руками, мудила. Почему у меня болит горло?
– Потому что я и его трахнул, – мрачно осклабился Нокс, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
– Сомневаюсь, что твой агрегат влез мне в рот.
– О, поверь мне, ты принимала его, как течная сучка, в тугое горло, – его глаза горели, он улыбался, словно рассказывал веселую шутку. – Прошла целая неделя с тех пор, как ты отразила взрыв. Ты здесь выздоравливала.
– Выздоравливала от чего, придурок?
– Ты не помнишь?
– Я помню, что ты повел себя со мной как долбанный ублюдок, после того, как трахнул, и угрожал выследить моих сестер. Потом я помню взрыв, крики, а дальше сплошная тьма. Все исчезло, потому что, как я предполагаю, я взорвалась. Я помню боль, словно я слилась с бетоном. Потом ничего, пока я не проснулась тут, а ты велел мне оседлать твой никчемный член.
– После взрыва ты ничего не помнишь? – осторожно спросил Нокс, как будто ему не нравились мои ответы.
Он обхватил мое лицо, прежде чем я успела помешать, и впился внимательным взглядом.
– Отпусти меня, Нокс.
Он послушно разжал руки и заходил по комнате. Я оторопело наблюдала, как двигаются мышцы его идеальной задницы. Мы оба были голые, а я вообще вся опухла. Ладно, не то чтобы опухла, но сидеть было чертовски больно, каждая клеточка ныла.
– Нокс, почему у меня зад болит? – спросила я, и он хмыкнул. – Вот же ублюдина. Я вообще была в сознании, пока ты меня трахал?
– Ты готова была принять меня куда угодно, Арья.
Кожа головы болела так, словно он пытался вырвать мои волосы. Плечо горело, а ссадины налились краснотой. Запястья и бедра покрывали синяки, влагалище покраснело, опухло и сочилось его спермой, словно мы занимались сексом только что. На глаза навернулись слезы, в груди бился отчаянный протест.
– Я теряю рассудок, да? Я схожу с ума, – я уткнулась в руки и выдохнула.
– Проявилась твоя вторая половина, и она довольно… дикая и примитивная.
– То есть ты знаешь, кто я? – спросила я, осторожно поднимаясь.
Нокс сунул ноги в серые спортивные штаны, кинув мне пару таких же поменьше.
– Мы знаем только то, что твое сознание изменилось, плюс некоторые детали, – он глянул на мое избитое тело с непередаваемым мужским превосходством во взгляде, что окончательно вывело меня из себя.
– А тебе не пришло в голову, что, может, тебе стоит перестать меня трахать? Что я не добровольно в этом участвую?
– Ты умоляла тебя трахнуть. Ты насмехалась надо мной, тыча в лицо мокрой щелью, ты кричала на меня, Арья. Ты ревела от счастья, пока я трахал каждый сантиметр твоего идеального тела.
– Только не я, Нокс. Я тебя ненавижу.
– Да. Но маленькому непослушному существу внутри тебя очень нравится, что я с ней делаю. Она мурлыкала для меня, Арья. Она кончала на моем члене и рычала самым откровенным и беззастенчивым образом, на какой только способна женщина. Что бы ни было внутри тебя, оно дикое и не живет по твоим правилам.
Я фыркнула, прикрывая истерзанные зубами соски.
– Я думала, именно поэтому тебе не нравятся ведьмы. Мы трахаемся с первобытной необузданностью.
Его глаза предупреждающе потемнели, но я не собиралась отступать.
– Я был бы осторожнее со следующими словами, которые сорвутся с твоих прекрасных губ, Арья. Тебе не понравится, если я выйду из себя.
– Что еще ты со мной сделаешь, Нокс? Ты взял все, что я тебе дала, и швырнул мне в лицо. Ты выставил меня из своей комнаты после секса, как будто я всего лишь шлюха, которую тебе не терпелось убрать, как только кончил. А потом ты трахаешь меня, пока я даже не осознаю, что происходит? Используешь меня? Обращаешься со мной, как будто я грязь, которую никак не удается соскрести с ботинка? Что? Что, черт возьми, ты вообще можешь мне сделать, чего еще не сделал?
По щекам потекли слезы, я обхватила себя руками, отворачиваясь.
В комнате вспыхнула сила, смертоносная и мощная, обещающая гибель всему. Я в ужасе уставилась на Нокса, шагнувшего ко мне. Меня подняло и швырнуло на кровать, воздух со свистом покинул легкие.
Нокс прервал молчание не сразу, а когда заговорил, это было страшно.
– Я могу снести тебе голову с плеч, ведьма. Я могу уничтожить тебя таким способом, какого ты даже вообразить не сможешь. Ты думаешь, я тебя изнасиловал? Это не я выставлял мокрую щель и умолял, чтобы меня трахнули как течную суку. Ты сосала мой член не потому, что я этого хотел, а потому, что тварь, спящая внутри тебя, решила, что хочет этого. Не надо делать меня злодеем, Арья. Хочешь ненавидеть? Отлично, я тоже ненавижу. Ты думаешь, мне есть до этого дело? Мне все равно. Ваш вид – кровожадные шлюхи, которые берут то, что хотят. А когда они чего-то не получают, то, блядь, убивают всех, кто недостаточно силен, чтобы выдержать их магию. Ты можешь убираться прочь с моих глаз, мелкая течная сучка.
Я уставилась на него, качая головой.
– Пошел ты нахер, Нокс, – прерывисто прошептала я.
– Нет, Арья. Я сыт тобой по горло за последнюю неделю, мне нет нужды трахать тебя еще. Ты ничем не отличаешься от любой другой ведьмы, ты слабая, ебливая и несчастная вплоть до развращенного черного сердца. Прикрой титьки и убирайся на хер с моих глаз, малышка.
– Я не шлюха, Нокс.
Он хмыкнул, уперев руки в узкие бедра, и холодно оскалился.
– Еще нет. Ты пока не готова. Но дай себе время. Арья.
– Хотела бы я никогда тебя не встречать.
– Это чувство взаимно, уверяю, – проговорил он, доставая рубашку и швыряя ее в меня.
Я натянула ее через голову, и стоило ткани закрыть глаза, как я оказалась прижата к стене. Его рот накрыл мой через одежду, на горле сжалась рука, и Нокс громко зарычал. Я не издала ни звука. Пальцы сжались крепче, он прижал ладонь к натертой промежности, и я вскрикнула. Нокс усмехнулся.
– Тебе следовало уехать из города, когда я дал тебе шанс, Арья Примроуз, – прошипел он, сдавливая все сильнее, перекрывая мне воздух.
Он прижался ко мне грудью, издавая рокот, но я не ответила. Рука на горле исчезла, и я сползла по стене на пол, судорожно хватая воздух разодранным горлом. Я дрожала, не спеша стягивать рубашку с головы, чтобы спрятать за ней слезы затопившего меня страха.
Я услышала шаги, потом что-то пискнуло, и раздался звук открывающихся дверей. Я не могла заставить себя пошевелиться, по всему телу бежала мелкая дрожь. Я чувствовала себя бескостной, и, что еще хуже, я чувствовала его внутри себя и знала, что он оставил больше, чем просто след на моей плоти. Он написал свое имя внутри меня, отметив на интуитивном уровне. И эта метка никогда не сотрется, как бы сильно я ни хотела.
Я осторожно оттолкнулась от стены и стащила рубашку. Утерев слезы, я заметила открытый лифт и бросилась к нему, судорожно колотя по кнопкам, пока дверь не закрылась. Я перевела дыхание. Когда двери снова распахнулись, я направилась на выход из дома, как и в тот раз после ночи, когда Нокс лишил меня девственности.
Грир молча наблюдал, а Брандер придержал дверь открытой, прежде чем вампир успел отреагировать. В его глазах мелькнуло странное сочувствие, когда он заметил красные отметины на моем горле. Отступив, Брандер смотрел, как я убегаю прочь, словно сам дьявол гонится за мной по пятам. Дом магии был освещен, и в темноте ночи я плакала, устремляясь к защите, которую он мог мне дать.

Глава 38

Когда я ворвалась в двери, Аврора обернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Стоило мне ее увидеть, как тихие слезы сменились громкими рыданиями. Аврора бросилась ко мне, стиснула в объятиях. Она шептала что-то успокаивающее, продолжая держать меня, даже когда я осела на пол. Я чувствовала прикосновение других рук: сестры опустились рядом, пытаясь облегчить боль в моей душе. Если бы только боль. Это было нечто более глубокое. Словно Нокс что-то сломал во мне, и теперь оно кровоточило.
– Ты дома, – прошептала Аврора, проводя ладонью по моим серебристым волосам. – Ты в безопасности, Арья. Здесь тебе ничто не причинит вреда.
– Я схожу с ума. Внутри меня что-то есть, я чувствую.
– Мы знаем. Но не знаем пока, что именно. Никто не знает, – Аврора обхватила мое лицо ладонями, утерла слезы. – Моя милая Арья, мы всегда знали, что внутри тебя есть что-то еще. Но это все равно часть тебя, и чем бы оно ни было, мы разберемся.
– Когда ты приехала? – спросила я, отстраняясь и глядя, как знакомая улыбка трогает ее полные губы.
Авроре на вид было чуть за тридцать, но она так выглядела, сколько я себя помнила. Ведьмы из рода Гекаты переставали стареть в двадцать пять, и хотя это было благословением, навскидку распознать возраст становилось затруднительно. Никто не хотел прислушиваться к мнению молодой женщины, особенно в совете.
Мягкие бирюзовые глаза наблюдали за мной, брови сошлись, образовав морщинку, когда Аврора увидела отметины на моем горле. Она легко коснулась их, пропуская через меня магию. Отметины на шее исчезли, беспокойство с лица Авроры – нет. Ее светлые волосы были убраны в косу и связаны в пучок на макушке, несколько непослушных прядей упали вниз, обрамляя нестареющее лицо. Эта женщина была мне матерью. В отличие от других сестер, которые временами получали безраздельное внимание Фрейи, у меня была только Аврора.
– Я повлияла магией на господина, который хотел купить дом, но пытался торговаться. В итоге он предложил в десять раз больше. Разве я могла отказать такому милому человеку? Я все упаковала, когда Сабина рассказала мне, что с тобой случилось. И мы прибыли.
– Я рада, что ты здесь. Ты нам нужна, – призналась я, выдыхая.
– Дом снова благословен, и останки моего отца лежат в правильном порядке. Похоже, кто-то сдвинул мелкую кость, поэтому трудно понять которую. Сам дом ведет себя странно, но работает.
– Амара?
– Похоже на то, потому что кость не просто так взяли с алтаря и положили в другое место. Любой другой даже не заметил бы перемещения.
– Думаешь, это сделала она? Ужасное преступление.
Я сглотнула ком в горле. Я не хотела верить, но все сложенные вместе факты говорили об обратном.
– Думаю, сейчас это не имеет значения. Тебе не об этом надо беспокоиться в первую очередь, – Аврора хлопнула в ладоши и погнала меня прочь. – Тебе нужна ванна, ты пахнешь его тварью и сексом. Потом надо исследовать изменения в тебе, потому что я вижу, что у тебя изменились глаза и волосы на концах стали черными.
С этими словами Аврора отправила меня мыться.
В ванной я уставилась на свое отражение. Она права, я изменилась. Черты лица стали резче, кончики серебристых волос отливали чернотой обсидиана. Обнаженная, я выглядела так, словно меня изнасиловали, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он вдоволь повеселился с моими выпуклостями и изгибами. Соски набухли. Вокруг розовых ореолов красовались следы зубов Нокса. На бедрах пестрели синяки, очень похожие на отпечатки пальцев. Скорее всего, когда он удерживал и контролировал мое тело. Такие же синяки шли чуть выше колен, но еще больше вокруг лодыжек. В общем, я вся была покрыта фиолетовыми отметинами после нескольких дней секса, если он сказал правду. Но если мне было больно, почему существо внутри меня не осознало этого? Я никогда не разделяла нас, но сейчас меня покрывали следы жесткого секса, в котором не принимала участия.
Большинство моих сестер знали, кем они станут или во что превратятся, когда достигнут определенного возраста. Однако Фрейя не выдавала имена существ, с которыми она была, когда мы с Амарой были зачаты. Аврора умоляла ее рассказать, чтобы мы с сестрой были готовы, когда придет время. Но Фрейя лишь рассмеялась в ответ. Мои сестры либо превращались в существ, сохраняя ментальную связь со своим разумом, либо рождались со способностями. Если бы у меня было одно и то же тело и разум, помнила бы я, как принимала Нокса во все дыры с воскресенья? Очевидно, я была полностью готова участвовать в процессе. Признаваться не хотелось, но синяки остались от того, что меня использовали, а не удерживали.
Я чувствовала глубокую связь с тем, что жило внутри меня.
Так какого черта ей спать с Ноксом? Что, если у меня будет вроде раздвоения личности и я начну просыпаться в незнакомых местах с незнакомыми мужчинами? Что, если она скажет Ноксу, что нам нравится его член? Или, что еще хуже, я продолжу просыпаться голой, с болью во всем теле и без единого воспоминания о том, что произошло? Я обернулась и посмотрела через плечо на свой зад, который все еще болезненно тянуло. Это надо как-то пресечь, особенно потому, что нам не нравился этот придурок.
Уставившись на свои руки, я заметила красную припухлость на кончиках пальцев. Открыв рот, я посмотрела язык, а затем заднюю стенку горла. Ну, по крайней мере, он не пробил мне затылок. Я все еще не могла представить, как он натер мне горло, потому что не могла вообразить, как его член поместился у меня во рту.
Мои глаза выглядели по-другому, бирюзовые с крошечными серебристыми вкраплениями. Незаметными, если не присматриваться.
– Если ты там, больше никакого гребаного Нокса, поняла? Он придурок.
Ничего не произошло. Сморщив нос, я прикусила губу.
– Если ты там, я хочу с тобой познакомиться. Хочу знать, что у меня внутри. Так же, думаю, нам следует обсудить, с кем мы трахаемся и что мы позволяем делать с нашим телом. Тебе не нужно прятаться, но у меня болит задница.
До чего я докатилась: разговариваю с отражением, как будто внутри меня кто-то есть. То есть я понимала, что внутри меня живет какое-то существо. Я знала, что сильна, но это я, а не она. Кем бы она ни была, она рокотала у меня в груди, подобно тому звуку, что издавал Нокс. Она маячила внутри, но не выставляла себя напоказ. Я чувствовала ее, но не могла схватить. Что, черт возьми, издавало рокот, похожий на трещотку? Слава богу, не существовало змеиных оборотней. Я ненавидела змей и всех чешуйчатых тварей. Все, что сбрасывает кожу, было жутким, я не хотела им становиться.
Некоторым существам не разрешалось выходить за пределы Девяти миров. Некоторые были настолько ужасны, что так и не научились принимать человеческий облик или наотрез отказались это делать. Что, если я потеряю себя, когда изменюсь? Что, если я никогда не смогу полностью трансформироваться, как те чудовища, которые не могли принять человеческую форму? Я потеряю всех, кого люблю, потому что у этих тварей нет человеческих эмоций.
Я привалилась к стенке и закрыла глаза.
– Надеюсь, ты не змея или что-то в том же роде с чешуей. Пожалуйста, пусть у тебя не будет чешуи.
Открыв глаза, я отодвинулась от зеркала и заползла в ванну с целебными маслами и сухими лепестками роз. Ароматная вода была бальзамом для моей души и утешением для измученного тела. Не торопясь, я намылила одну ногу, затем вторую. Потянувшись за шампунем, я щедро плеснула в ладонь и замурлыкала.
Я замерла, глаза расширились.
– Какого хрена?
Я прислушалась, как будто это могло помочь. Понюхала шампунь.
Звук исходил из глубины меня, я вздрогнула, сердце заколотилось. Я поспешно опустила руку в воду, смывая шампунь. Я, мать вашу, мурлыкала? Отлично, я хренова кошка.
Сидя в ванне, я ждала, что сейчас что-нибудь случится. Ничего не произошло. И когда я снова налила в ладонь шампунь – тоже ничего. Нахмурившись, я вымыла волосы и нанесла кондиционер, потом откинулась на спину. Да не могу я быть кошкой, мне нравится купаться. Я не люблю пряжу и страдаю непереносимостью лактозы. Я стала бы худшей кошкой на свете.
Оборотни-кошки существовали, но они были большими и обычно в теле. Мне хотелось бы их красивых глаз и полных бедер вместо моих скромных форм. Размышляя дальше, я пришла к выводу, что быть оборотнем-кошкой не так уж и плохо. Они красивые и изящные, умеют высоко прыгать, и у них массивные когти, чтобы вспарывать лица придуркам. Ну, неплохой же бонус. Я закрыла глаза, продолжая отмокать в ванне.
Вздрогнув, я поняла, что задремала в воде.
Я села и огляделась, прогоняя остатки сна. Перед глазами все еще стоял Нокс, дребезжащий рокот исходил из его груди, пока я сосала его член, и под «сосала» я имею в виду «заглатывала на всю длину», пока он убирал волосы от моего лица. Он издавал те звуки, которые я хотела от него услышать. Я делала все, что он хотел. Не Нокс хотел, чтобы я опустилась на колени. Я сама сделала это, хоть он и пытался отстраниться, не желая делать мне больно. Его глаза были черными, в них тлели угли, и каждый раз, когда я заглатывала его целиком, он, черт его подери, мурлыкал.
Нокс был котиком! Я фыркнула и встала, позволяя воде свободно стекать. Наверное, надо быть кошкой, чтобы понять это. Но если Нокс и дальше рассчитывал на сметану, он глубоко заблуждался. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы держаться от него подальше, избегать любой ценой. Нокс мог бы поступить так же, потому что даже если бы мы были кошками-оборотнями, больше ему мой зад не нюхать.

Глава 39

Три месяца спустя. 

Дни складывались в недели, а недели – в месяцы, пока мы углублялись в события, которые привели к исчезновению Амары. Но каждый шаг вперед заканчивался тупиком. Все это настолько утомляло, что я предложила работать в магазине посменно. Хотя я почти не выходила из дома, чтобы не столкнуться с Ноксом, который, очевидно, подружился с Авророй. Она говорила о его идеальном этикете и манерах, пела ему дифирамбы, а я ошеломленно смотрела на нее, словно Аврора повредилась головой. Очевидно, мы были знакомы с разными версиями Нокса.
Она буквально у него с ладони ела и не могла заткнуться по этому поводу. Поэтому я пребывала в абсолютном бешенстве, швыряясь кристаллами, как мусором. Я никак не могла смириться, что ей нравился этот самоуверенный, напыщенный придурок.
Ко мне подошел мужчина лет тридцати с небольшим, когда я раскладывала камни под светящейся витриной. У него были серые глаза и ухмылка, из-за которой я не торопилась его поприветствовать. Откинув с лица волосы, я улыбнулась насколько могла дружелюбно, надеясь, что хоть немного получилось. Я так себе специалист в общении с людьми, несмотря на степень магистра по коммуникации.
– У вас есть сердолик? – спросил он, уставившись на мою грудь.
Мою ярко-розовую футболку украшала надпись «Приди и колдани, детка!».
– Мои глаза выше, – огрызнулась я, замечая, как в его глазах вспыхнул глубокий лазурный свет. – Волк, ты не в том магазине. Здесь есть аконит, и он кусается. Давай я покажу тебе сердолик, и ты уйдешь, сохранив свой прекрасный мех.
Я отошла к небольшому ящику с сердоликовыми тамблерами. Как только я разложила их перед покупателем, он уставился на них, затем снова на меня.
– Они помогают с уверенностью?
– Все верно, – я наблюдала, как волк коснулся одного, второго. – Они зовут тебя?
– Они камни, – пробормотал он, как будто сам не мог поверить, что собирается купить один из них.
– Это мощный кристалл, благословленный и заряженный ведьмами рода Гекаты. Ничего лучше ты не найдешь. Или бери, или уходи. Тебе нельзя здесь долго оставаться. Внизу сестры варят тоники, в них добавляют волчий аконит. На двери висит предупреждающая табличка.
– Слушай, мне нужно произвести впечатление на свою пару. Она ведет себя странно. Рычит на меня, когда я подхожу близко к кровати, и жалуется по любому поводу. Мне нужно, чтобы она пустила меня в нашу постель, но она этого не делает.
– Она была в течке, когда ее поведение изменилось?
– Да.
– Поздравляю. Ты станешь отцом. Супруга не позволит тебе вернуться в постель, пока ребенок надежно не закрепится. Она вьет себе гнездо. И не хочет потерять твоего ребенка. Тебе не нужен сердолик, тебе нужно много терпения. Дай ей неделю и попробуй еще раз.
– Откуда ты это знаешь? – ошеломленно спросил волк.
– Моя сестра Луна беременна. И ведет себя как настоящая стерва. Скалит зубы, стоит приблизиться к двери. Она наполовину ведьма, наполовину альфа-волк. Парень, с которым она спала, не интересуется малышами, так что на нас ложится обязанность помочь ей пережить беременность.
– Волки не вьют гнезда.
– Те же яйца, только в профиль. Ты понял, что я хочу сказать. Твоя пара беременна и защищает нерожденного ребенка, которого носит. Полагаю, это ее первая беременность, и она боится, что ты повредишь ребенку в утробе. Дай ей неделю, потом посмотрим.
– Ни хрена ты не помогаешь, ведьма! – фыркнул волк и вышел из магазина.
Повернувшись к прилавку, я убрала сердолик обратно в шкаф и достала смешанные кристаллы, чтобы создать композицию всех цветов радуги. Наклонившись, захватила цитрин и парочку соседних. Обернувшись, наткнулась на модный костюм и невозможно синие глаза Нокса. Попятившись, я зарычала.
– Выметайся, мы мудаков не обслуживаем.
– Твоя тетя направила меня сюда за некоторыми нужными вещами, – проговорил он, поднимая набор радужных кристаллов. – Ты от меня прячешься.
Он провел кончиком пальца по острой грани камня, не сводя с меня глаз.
– Нет. Это называется «избегаю тебя как чумы». Помнишь, ты вышвырнул меня, уверив, что мне прямая дорога в шлюхи, или у тебя такая же конченая память, как ты сам?
Я выложила камни на прилавок, распределив по порядку, прежде чем подошел покупатель.
– Мне нужна аметистовая сфера самого лучшего качества, какая у вас есть.
– У задней стены на верхней полке. Они не запятнаны, поэтому если дотронетесь – придется купить, – сказала я, разворачиваясь, чтобы пройти через магазин к травам.
– Ты не выходишь из дома, женщина.
Нокс наблюдал, как я передвигалась по магазину. Он предпочел проигнорировать мои слова, и я закатила глаза, беззвучно смеясь.
– Не выхожу, а если и выхожу, то стараюсь избегать определенных придурков, с которыми не хотела бы снова столкнуться в своей жизни. И под придурками я имею в виду тебя.
Отпустив покупателя, я сосредоточилась на травах, переставляя старые пакетики перед новыми, чтобы они продались до истечения срока годности. Нокс стоял в нескольких метрах от меня, и я наблюдала краем глаза, как он поднимает случайные предметы, разглядывает и кладет обратно.
– У вас есть какие-нибудь зелья для повышения либидо? – спросила бесовка.
Я угадала ее вид по торчащему дальше, чем все остальное, носу.
– У тебя есть добровольный партнер?
– Имеет ли значение, хотят они этого или нет?
– Никому обычно не нравится просыпаться голыми с кем-то, кого они изначально не хотели увидеть в своей постели, так что да, это имеет значение.
– Э-э-э, – озадаченно протянула бесовка.
– Люди частенько умоляют, чтобы их трахнули, и злятся, когда получают то, о чем просили, – отметил Нокс.
Бесовка переводила взгляд с меня на него, а потом остановилась на промежности Нокса. Я мрачно проследила, как он улыбнулся бесовке и поиграл бровями, отчего у меня и вовсе чуть кровь не вскипела. Я забила на обоих и взяла с полки зелье.
– Вот. Если узнаю, что вы используете его на партнере против воли, я лично задамся целью вас уничтожить. Хорошего дня и тэ дэ. Убирайтесь к черту из моего магазина.
Валерия заулюлюкала из-за кассы. Она запихивала в рот попкорн, наблюдая, как я механически перемещаюсь по магазину, расставляя все по местам. Я наклонилась к полке, а Нокс встал за моей спиной. У меня на лбу проступил пот, я развернулась, свирепо на него уставившись.
– Держись от меня подальше.
– Ты не в течке.
– Нет. А когда это случится, я найду кого-то, кто мне поможет, кому я действительно нравлюсь. Не испытываю ни малейшего желания случайно поскользнуться и упасть на твой член.
– У тебя уже должна быть течка, – пробормотал он.
– Нет, за последние три месяца этого не случилось ни разу, но спасибо, что пришел понюхать. Теперь можешь идти, – заявила я, скрестив руки на груди.
Нокс уставился на меня, опустив взгляд на мою грудь, а затем потянул носом воздух. Я фыркнула, повернулась и принялась полировать кристаллы, стирая прикосновения людей. Вытащив из кармана тряпку, я аккуратно натерла один, положила и склонила голову набок, проверяя свечение. Идеально.
И опять почти наткнулась на Нокса. Мои ноздри затрепетали от его запаха, и из груди вырвалось глубокое мурлыканье. Улыбка Нокса стала дерзкой, глаза сощурились. Он шагнул ко мне, но я отступила, тогда он уперся руками в стеклянную полку позади меня, удерживая на месте.
– Ты не беременна.
– Спасибо огромное хотя бы за это. Мне не нужно вечного напоминания, что я была с тобой, – ледяным тоном отозвалась я, подныривая под его руку.
Нокс застыл, я помедлила, с удивлением замечая краткую вспышку боли в его глазах. И тут же отмела эту мысль – все знали, что у этого мудака нет никаких чувств. Я остановилась перед сферами, проверяя, чтобы они были красиво расставлены и привлекали внимание. Убедившись, что все они нетронуты, я повернулась и увидела Нокса у стеклянной полки, откуда он молча сверлил меня взглядом.
– Ты все еще здесь?
Было бы намного проще игнорировать этого придурка, если бы он не выглядел как чертово воплощение секса и не пах так же.
– Во плоти, – ответил Нокс, потирая рот. – Ты мурлыкала.
– Ты тоже, – я медленно облизнула губы, чтобы он не упустил ни малейшего моего движения, и сощурилась.
Нокс сощурился в ответ, и уголки его губ приподнялись.
– Что еще ты помнишь?
– Что ты помещаешься мне в глотку и чертовски прекрасен на вкус, когда кончаешь. Звуки, которые ты издавал, успокаивали меня, заставляя чувствовать себя возбужденной и одновременно защищенной. И я сделала больше, чем ты хотел, лишь бы ты их издавал. Очевидно, то самое, что сидит внутри меня, страдает биполяркой и имеет ужасный вкус на мужчин.
– Ты тоже выбрала меня, – заметил Нокс.
– Сдаюсь, – я подняла руки вверх в притворной капитуляции. – Я не утверждала, что умнее. Я просто указала очевидное. Ты будешь что-нибудь брать? Мы закрываемся.
– Еще двадцать минут, Арья, – улыбнулась Валерия, несмотря на мой мрачный взгляд.
– Мы закрываемся раньше, сегодня вечером состоится встреча с альфами, на которой Аврора согласилась присутствовать.
– Встреча? Ты идешь одна? – спросил Нокс.
– Нет, у меня тут очередь из мужиков, желающих на меня залезть, – грубо солгала я, закрывая витрины с редкими кристаллами.
– Увидимся там, ягненочек. Осторожнее дразни волков, они делят друг с другом и территорию, и женщин.
Он мягко коснулся моего плеча поцелуем, и я вздрогнула, ненавидя собственное тело, что оно так на него реагирует. Это примитивные инстинкты , пыталась я себя успокоить. Он мужчина, я женщина. Мы имеем тенденцию притягиваться, а трусики при этом – оказываться на полу. Я просто должна перебороть это в себе. Я именно потому провела три месяца дома. Смешивала зелья на продажу, очищала кристаллы и бесконечно занимала себя работой, чтобы упасть в постель изможденной, чтобы меня не преследовали во снах глаза цвета океана. Больше ничего и никогда, пусть в зад меня поцелует.
– Может, я получу от этого удовольствие, раз уж я шлюха, – высказалась я, отступая.
В его груди зародился рокот, и я закрыла глаза, игнорируя необходимость отвечать ему тем же. Мое тело выгнулось дугой. Я вцепилась в дерево и закричала, пока оно не раскололось, отправив целую полку с травами на пол. Нокс улыбнулся.
– Альф было бы недостаточно, чтобы удовлетворить тебя, Арья.
Нокс повернулся и вышел из магазина. Рядом появилась Валерия, но я не могла открыть рот. Десны ныли, позвоночник смещался.
– Это нехорошо, – сказала Валерия, наклоняясь. – Тебе больно? Ты пыталась не обращать внимания на звук, который он издавал. Но, господи, Арья, он издает такой же звук, как и ты.
– Это плохо, очень плохо, – бормотала я, превозмогая боль во рту. – Что-то не так.
– У тебя проблема с зубами. Аврора велела не говорить, потому что ты думала, что сходишь с ума. Но, Арья, у тебя полный рот острых как бритва зубов. Я видела их, когда Сабина прикасалась к тебе, пока Нокс держал тебя своими. Они совпадают. Это было чертовски страшно, Арья. И у тебя небольшая проблема с воспламенением.
– Почему никто мне ничего не сказал?
– Ну, ты и без того так себе держалась. Ты закрылась в себе, и расскажи я, лучше бы не стало. На самом деле, я не уверена, что стоило говорить тебе сейчас! – вскрикнула она, уставившись на разбитый пузырек на полу. – Черт возьми, зелье правды!
Она откинулась на спинку стула и печально на меня уставилась.
– Ты моя сестра, и мне все равно, если ты… кем бы ты ни была. У всех нас серьезные проблемы, понимаешь? Просто теперь ты больше похожа на нас, чем на кого-то другого…
– Я тоже тебя люблю. Я знаю, что вы пытаетесь меня защитить, но вы не можете оградить меня от того, что буквально находится внутри.
– Да, я говорила сестрам об этом. Не все согласились скрывать от тебя правду. Когда я была подростком, моя вторая половинка уже была частью меня. Айне и Луна преобразились в шестнадцать. Тебе двадцать пять, и ты только сейчас начинаешь преображение. Остальные из нас прожили всю свою жизнь, зная, кем мы станем. У нас было время приспособиться, понять, что меняться – это нормально. Ты же никогда не знала и не понимала, чего ждать. Это часть тебя, но это нечто большее, чем просто часть.
– Я подумала, что, возможно, я кошка-оборотень.
– Ты воспламенилась. Так что, если это не какая-то мифическая кошка, я очень сомневаюсь.
– Да, но клыки, – простонала я.
– Не уверена, что их можно называть клыками. У тебя целый ряд бритвенно-острых зубов сверху. Я не подходила достаточно близко, чтобы рассмотреть. Я веселая, но не сумасшедшая. Попроси Рейн, она у нас чокнутая.
– Прекрасно. Я чудовище.

Глава 40

Я вошла в особняк альф, одетая в малиновое платье с глубокими, до средины бедра разрезами. Яркая ткань контрастировала с цветом кожи, обнажала ноги, подчеркивала V-образное декольте, демонстрирующее полукружья груди, но не открывающее слишком много. Всю спинку платья украшали переплетающиеся полоски кружева. Я подняла волосы, открывая линию шеи. Пришлось замаскировать консилером шрам от зубов Нокса, украшавший плечо. Он все еще не исчез. Я отказалась от яркого макияжа, остановившись на невесомом слое помады в тон платья и едва тронув тушью ресницы.
– Ну что, дамы, двигаемся? – Валерия хлопнула в ладоши, улыбаясь обернувшимся при нашем появлении мужчинам. – Я – трахаться. А вы?
Я осмотрела толпу, недовольная вниманием, которое мы привлекли. Назвали наши имена, и один за другим мужчины подходили, чтобы проводить нас вниз по лестнице в бальный зал. Я медленно спускалась, так как надела каблуки выше, чем привыкла. Туфли, украшенные на щиколотках изящным бантом, идеально сочетались с платьем и добавляли сексуальности в образ. Добравшись до площадки в середине лестницы, я подняла голову и увидела, что меня пристально изучает Лор.
– Тебе идет красный, Арья. Первобытный цвет для природной красоты, миледи, – с озорной улыбкой он склонился в глубоком поклоне и подставил мне локоть.
– Спасибо, Лор, – я улыбнулась его попытке пошутить.
Он проводил меня до конца лестницы, а там поцеловал в щеку.
– Будь осторожна сегодня вечером. Не разбуди зверя, малышка, – загадочно предостерег Лор, прежде чем нырнуть в толпу.
Я нахмурилась, не зная, куда себя деть, оставшись в одиночестве. Мне и так было неловко, а одной неловко вдвойне. Сестры уже танцевали. Мой взгляд медленно скользнул по толпе, наконец остановившись на мужчине, которого я искала. Он наблюдал за мной, обнимая за талию миниатюрную азиатку. Я закатила глаза и направилась к бару за выпивкой. Надо было остаться дома и притвориться больной.
У бара я улыбнулась бармену, который тихонько присвистнул, приближаясь ко мне.
– Скотч, чистый, – я развернулась, опираясь локтями на стойку и наблюдая за разодетыми людьми.
Безумие, сколько бессмертных собралось здесь сегодня. Хотя, как и нам, большинству приказали явиться. Кругом были счастливые пары, танцующие под медленные ритмы джаза. Музыка успокаивала мою душу и заставляла желать, чтобы у меня появился кто-то, с кем можно танцевать. Не то чтобы я чувствовала себя обделенной, но иногда хотелось, чтобы был человек, который обнимал бы меня, танцевал со мной, и вел себя так, как будто я для него что-то значу.
Вернулся бармен с моим напитком. Я подняла стакан к лицу, наблюдая поверх него, как Нокс склоняется к своей спутнице, что-то шепча ей на ухо и заставляя смеяться, как идиотку.
– Мудак, – буркнула я и отвернулась.
– Арья Геката, ты ли это, беда моя?
Я повернулась на голос и увидела мужчину с темными волосами, связанными на затылке. Голубые глаза альфы изучали мое лицо, не опускаясь ниже подбородка, что было внезапно и ново. Я прикусила губу, пытаясь вспомнить, кто он, а потом широко заулыбалась, когда осенило.
– Димитрий? – осторожно спросила я, и его губы изогнулись в улыбке. – О, боже правый, это ты?!
Я поднялась, чтобы обняться, а он аккуратно придержал меня за бедра, вдыхая мой запах.
– Ты только посмотри на себя. Ты так вырос из тщедушного мальца в… о, ух ты! – я пощупала его бицепс, улыбаясь все шире.
Он засмеялся.
– Я был ребенком, когда мы виделись последний раз, Арья. И, если уж на то пошло, ты тоже. Теперь это далеко не так.
Димитрий устроился на стуле рядом со мной, а я вернулась к созерцанию толпы, улыбаясь от того, что он наблюдал за мной.
– Ты все это время был тут и не зашел поздороваться? – притворно надула я губы, а Димитрий покачал головой.
– Нет, я вернулся не так давно. Месяца четыре, может, меньше. Мой отец созвал стаю домой. Он не дал мне особого выбора относительно того, как мне поступить.
– Ты живешь далеко от дома и все еще альфа? Я впечатлена, – я рассматривала его лицо, а он с широкой улыбкой оглядывал танцующие пары. – Если я правильно помню, ты гонялся за мной и даже пару раз дергал за волосы на турнике.
– Ты никогда меня не замечала, Арья. Ты не обращала внимания на мальчиков, которые заискивали перед тобой и твоими большими красивыми глазами в школе. В любом случае, бедные придурки, – он поднял бокал. – За то, что мы были глупыми детьми и думали, что правим детской площадкой.
– О, Димитрий, я действительно правила площадкой. И если я правильно помню, ты следовал за мной, преданно глядя щенячьими глазами, и я вообще-то тебя замечала. Ты меня чертовски бесил.
– Может, и бесил, но кто-то должен прикрывать тебе спину. Ты не трудилась заводить друзей, и тебе было все равно, нравишься ты кому-то или нет. Мне ты нравилась, – заявил Димитрий, видя, что я не отвожу от него взгляд. – Ты намного красивее, чем та неуклюжая девочка, которую я помню. Но я и тогда не считал тебя неуклюжей, скорее, самой красивой девочкой во всех Девяти королевствах.
– Я была неуклюжим ребенком, но ты был в меня влюблен?
– Это не ты была неловкой, это я был чертовски неловким. Ты мои ноги помнишь? Арья, все мужское население школы считало тебя милой, но для меня ты зажгла чертовы звезды и создала луну.
– Я помню твои ноги. Я клялась, что однажды ты станешь великаном и отец будет ругать твою мать, что она изменила ему, – я сделала вид, что не услышала его последних слов, но щеки ощутимо потеплели.
Димитрий поперхнулся, схватил салфетку, прикрыв рот, и спросил:
– Ты правда так думала?
– Но, Димитрий, ты видел размер своих ног? – я развела руки, сильно преувеличивая.
– Ты неисправима, женщина. Ты была такой жизнерадостной до несчастного случая. После ты исчезла, я думал, умерла. Никто не хотел ничего говорить. Я приходил к тебе домой. Приходил каждый день, но меня не пропускали. Я помню, твоя мать отвесила мне подзатыльник, сказав, что ты недостаточно для меня хороша.
– Я думаю, меня сильно изменило, что моя собственная мать пыталась меня убить. Об этом никто не говорил, и никого будто не волновало, что она пыталась убить собственную дочь. Я почти уверена, что после случившегося, никто не хотел говорить… про меня. В этом городе было легче спрятаться от жалостливых взглядов или шепота людей.
Я отвернулась от пристального взгляда Димитрия и обнаружила, что Нокс наблюдает за мной с другого конца зала. Сердце кольнула печаль, когда я вспомнила полные ненависти глаза матери. Это было одно из воспоминаний, которое все еще имело надо мной власть. Все знали, что сделала мать, но ни один человек не попытался защитить меня в детстве. Это сделало меня холодной, сдержанной и разборчивой в том, кого пускать в свою жизнь.
– Прости, я разбередил старые раны.
– Это было давным-давно, волк. Я больше не та испуганная маленькая девочка, и мне начхать, что обо мне думают другие. Жизнь – бессердечная сука. И ты можешь либо позволить ей уничтожить тебя, либо встретиться лицом к лицу и показать, кто определяет твою судьбу.
– Тебе было двенадцать, Арья. Ты была ребенком, которого надо было защищать. Но все игнорировали происходящее. И это беспокоило меня больше всего.
– Я это ясно помню, – я оторвала взгляд от Нокса и посмотрела на Димитрия.
Димитрий был родом из Винтермэйна, одного из крупнейших королевств нашей родины. Его волосы были самыми темными из всех, что я когда-либо видела, они ловили и удерживали свет, как будто его поглощали. На нем был смокинг полуночного цвета, соблазнительно облегавший мускулистую фигуру. Под накрахмаленной белой сорочкой проступали татуировки. Они же просматривались на запястьях. Он был прекрасен и очень подходил для альфы. Он излучал силу, но, в отличие от Нокса, Димитрий был бесшумным и смертоносным и не врывался в комнату, объявляя всем о своем присутствии. Его ярко-голубые глаза изучали меня в ответ. Я нахмурилась, вдруг осознав, что Димитрий слабее по сравнению с Ноксом. Я понимала это и злилась.
– Родители, должно быть, гордятся тобой. Немногие осмеливаются отправиться в Штаты, чтобы найти стаю и стать их альфой.
– Я второй сын, и за исключением завета, у меня больше возможностей для переезда. Брата отправили обратно, чтобы он стал королем нашего рода. Как бы мне ни хотелось сидеть и ничего не делать, я пожелал сам контролировать свое будущее.
– Понятно. Особенно понятно тем, у кого есть братья и сестры, – кивнула я, допивая остатки скотча, и кивком попросила бармена повторить.
– Скотч? Женщина мне по сердцу, – Димитрий улыбнулся и подмигнул, снова возвращая внимание танцующей толпе.
Я проследила за его взглядом, обнаружив, что все мои сестры танцуют вместе. Я повернулась, увидев, что Лор разговаривает с Ноксом. Димитрий склонился ближе.
– Ты должна быть там и танцевать. Такой красивой девушке не стоит просто сидеть и пить в компании такого говнюка, как я.
Я улыбнулась его словам. Нокс смерил нас убийственным взглядом, а я вздрогнула, когда губы Димитрия коснулись моего уха.
– Я жду. Пока ты пригласишь, – я тронула его щеку легким поцелуем, едва он отстранился.
В ответ Димитрий легко обнял меня, вставая.
– Хочешь меня убить?
– С чего ты взял? – спросила я, морща нос.
– Каждый альфа в этой комнате наблюдает за тобой, ожидая, пока ты сделаешь шаг в его сторону, решая меж тем, легко ли тебя подчинить. Ты нечто очень сильное, даже я чувствую это по запаху твоей кожи. О тебе говорит весь город. Очевидно, что посланный нас спасти мужчина сражен тобой. Его запах укутывает тебя, предупреждая, милая девочка. Ты была с ним, и он хочет, чтобы все знали, что ты принадлежишь ему.
– Сражен? Нет, Нокс вовсе не сражен мной. Это больше похоже на то, что я совершила ошибку и позволила ему получить то, чего он не заслуживал. Он мудак, из тех, кто любит выпячивать грудь для любой сучки, нуждающейся в том, чтобы услышать его мужской боевой клич. Принадлежу ему? Абсолютно нет.
Я фыркнула, допивая, и снова подняла стакан, чтобы бармен увидел и добавил.
– Нокс здесь, чтобы расследовать дело Амары. Но, кажется, следствие никуда не приведет. Согласна, все выглядит так, что она виновата, но она неглупа.
– Если только она не планировала быть подальше, когда выяснится, что она сотворила, – заметил Димитрий.
– Амаре нужно, чтобы ковен использовал магию. Она совсем не похожа на меня. Я оторвалась от дома, она оторвалась от всех нас. Без нас она беспомощна, зачем ей уходить? Ведьма без магии становится смертной. Она прекрасно это знает. Чем меньше в ее жилах магии, тем более она уязвима. Наш род ничем не отличается в этом плане.
– А что, если любовник заставил ее поверить, что может превратить ее во что-то другое? Если он волк или нечто подобное и смог бы превратить ведьму в иное существо? Вампиры так делают и волки.
– Возможно, но ей всегда была ненавистна идея превращения. Идея стать кем-то, кем она не является по рождению. Так ты не собираешься со мной танцевать? – я сменила тему, наслаждаясь теплом алкоголя, согревавшим меня изнутри.
Димитрий покачал головой.
– Зависит от того, принимаешь ли ты его требования?
– Нет, не принимаю. Я не готова к тому, чтобы на меня заявляли права. Кроме того, Ноксу я даже не нравлюсь, о каких претензиях идет речь.
– Ты тоже никогда не вела честную игру. Насколько я помню, именно так ты управляла брусьями.
– Эй, они были мои! Никто больше не хотел на них сидеть, выглядеть, как маленькая обезьянка и ходить по ним. Я наблюдала с них за сестрами, чтобы над ними не издевались.
– Давай потанцуем, милая ведьма, – усмехнулся Димитрий, забрав мой стакан, и протянул мне руку. – Я не в ответе за то, что происходит на танцполе.
– А что там может случиться? – я вложила руку в его широкую ладонь, и он увлек меня за собой в круг танцующих.
– Возможности безграничны, учитывая, как ты выглядишь сегодня. Я всегда знал, что ты будешь хорошенькой, но ты превзошла мои ожидания.
Димитрий обнял меня за талию, а я его за шею, вглядываясь в пьянящую лазурь его глаз. Играла песня Льюиса Капальди «Hold Me While You Wait ». Медленный ритм и мелодичный, как раз чтобы мягко покачиваться. Мы играли в гляделки, наблюдали друг за другом. Ощущение его рук на моей спине было приятным, но я не почувствовала электричества, которое вспыхивало всякий раз, стоило Ноксу прикоснуться ко мне. Тем не менее, это было приятно, и Димитрий медленно вел, позволяя своим пальцам скользить по моей спине.
– Ты тоже отлично выглядишь, Димитрий, хотя, думаю, ты и без меня это знаешь.
Его губы опустились без предупреждения, мягко прикоснувшись. Поцелуй был пробным, спрашивающим разрешения. Я ответила, позволяя ему проникнуть глубже. Волк зарычал мне в губы, подхватывая меня под затылок и удерживая, комната продолжала двигаться вокруг нас. Поцелуй Димитрия был чувственным и посылал теплую волну по всему телу. Волк отстранился, коснулся кончика моего носа и выдохнул, глядя в глаза, его ладони скользнули вниз по моему позвоночнику, мягко погладив поясницу.
– Не надо было целовать тебя так, – прошептал Димитрий, немного отступая.
Я молча смотрела на него, не в силах подобрать слова. От макушки до пальцев ног меня омывало жаром его поцелуя. Поцелуй Димитрия был нежным, чего я никогда раньше не чувствовала. Нокс целовался так, словно собирался объявить твоим чувствам войну. Димитрий спрашивал, а потом медленно брал все в свои руки.
Димитрий развернул меня в танце, и я закусила губу. Нокс прижимался губами к уху своей спутницы и что-то шептал, глядя при этом на меня. Азиатка повернулась, едва уловимо коснувшись его рта поцелуем, Нокс улыбнулся в ответ, и в его глазах вспыхнул огонь.
– Прости, я отойду на минутку, – проговорил помрачневший Димитрий.
Я кивнула, пропуская его и глядя вслед. Волк двинулся к Фэллону, сверлящему меня сердитым взглядом через весь зал. Я посмотрела, как он растворяется в толпе, и опустила ресницы, исподволь глядя на Нокса. Его рука легла на бедро женщины рядом с ним, словно она была чем-то большим, чем одноразовым свиданием. Я мысленно встряхнулась и вернулась к напиткам.
Лор прислонился к стойке в тот момент, когда я взяла стакан. Он ничего не говорил, просто стоял и смотрел, как другие танцуют. Я сделала долгий глоток. Мимо прошел Нокс. Улыбаясь, он устроил свою спутницу совсем рядом со мной, развернув к себе спиной. Ее ладони лежали на его бедрах.
Прикончив порцию, я повернулась привлечь внимание бармена, и мое плечо задело Нокса. Меня пронзило током, я с трудом сглотнула. Я чувствовала исходящий от него аромат, и он окутывал меня, маня желанием. Краем глаза я видела, что его подружка тщетно трется о него задом. Его ладони прижали ее бедра, помогая и направляя, пока она громко постанывала.
Как только бармен наполнил мой стакан, я осушила его одним махом и направилась к сестрам.
– Нам нужна песня получше, – заявила я, когда они обернулись ко мне.
– Да? Ты планируешь танцевать? А я думала, у тебя план выдуть весь скотч, – хитро спросила Кинвара, ухмыляясь и наблюдая, как я многозначительно щурюсь.
– Я планирую танцевать, и зуб даю, это будет чувственно и сексуально. Это медленное дерьмо для парочек, и нам оно не нужно. Оживим вечеринку?
– «Pussy Liquor » подойдет?
– Черт возьми, да. Покажем им, на что способны ведьмы.
– Принято, сестренка.
Кинвара принялась действовать. Она двинулась к кабинке, где ди-джей стоял и наблюдал за вечеринкой со скучающим выражением лица. Я повернулась, одна среди танцующих пар, и посмотрела туда, где стоял Нокс и Лор. Нокс хотел, чтобы я увидела, как его девушка трется об него, надеясь, что меня это разозлит. Хотел, чтобы я ревновала. Я ревновала, он прав, но я напомню ему, кто я такая. И насколько я хороша. Пусть забирает себе эту шлюшку, я останусь одна, потому что не боюсь одиночества.

Глава 41

Заиграла музыка. Я ухмыльнулась, глядя, как пары убираются с танцпола. Кинвара и остальные сестры подошли. Зазвучала не наша песня, а «Be Legendary » от «Pop Evil », но она отлично подходила для разминки. Мое тело покачивалось, следуя за мелодией, мы с сестрами двигались вместе, чутко ловя ритм, словно никто не смотрел. Это наше время.
Мы пришли сюда, чтобы занять место родителей или тех, кто правил ковеном до нас. Мы были здесь, чтобы принимать участие и высказывать свое мнение насчет эффективности соглашения.
Кинвара и Каллиста хохотали, в то время как люди вокруг наблюдали за нами. Песня закончилась. Кинвара закричала, я вытащила шпильки и разворошила волосы, снимая оставленную заколками скованность и боль. Как раз вовремя, в зале заиграл «Pussy Liquor » Роба Зомби. В толпе раздались вопли, мужчины громко ухали и выли, зная, что мы устроим для них шоу.
Ведьмы были печально известны на вечеринках тем, что давали волю чувствам. И неважно, кто наблюдал. Мы отдавались музыке, чувственно двигаясь так, как она нам подсказывала. Мое тело двигалось само, я покачивалась, изгибалась. Я чувствовала себя единой с сексуальным ритмом музыки. Я была женщиной, сексуальной и жестокой.
Это проявлялось в каждом покачивании бедер, в каждом движении, которое я делала, отдавшись целиком музыке. Мужчины неотрывно следили, как мы танцуем, поднимаем руки и виляем бедрами. Я запустила пальцы в волосы, приподнимая их, и медленно кружилась вокруг себя. Пряди проскользнули между пальцами, лоб стал влажным.
Я открыла глаза и столкнулась с собственническим взглядом Нокса. Он следовал за каждым моим движением, следил прищуренными глазами, пока я качалась, не отпуская его глаз. Я подняла руки, отчего декольте показало больше, уводя узкий вырез в ложбинку, а затем опустила ладони вниз, открывая бедра в разрезах ткани. Я провела по его имени на моей коже и медленно повернулась.
Нокс не отвел взгляда, я тоже не опустила глаз. Я напоминала ему о том, что он мог бы иметь, но потерял. Я трахнула его, не прикасаясь, качая бедрами, обводя кончиками пальцев его имя, убеждаясь, что он услышал то, что я хотела сказать. Жар в его глазах заставил пот потечь по шее, и мое тело отреагировало на него. Я танцевала медленно, эротично, представляя, что я с ним. Я двигалась так, как хотела, словно касаясь его твердых мышц. Мои глаза приглашали, манили его песней сирены, звучавшей в моей душе. Руки прижались к груди, жар разлился по всему телу, и я закрыла глаза, прячась от пристального взгляда, поглощавшего мой разум.
Все и вся исчезли. Я приоткрыла губы, представляя, как он прикасается ко мне. Открыв глаза, я увидела, как Нокс ухмыляется, словно точно знает, что именно я сейчас представляла. Я закусила губу, пытаясь унять дрожь. Желание пронзило меня, а сердце болезненно сжалось.
Я танцевала несколько песен подряд, используя собственное тело как оружие против него. Заставляла себя оставаться на танцполе, хотя ноги уже горели, а по спине стекал пот. Когда очередная композиция затихла, я подошла к бару, намереваясь выпить, но, взяв стакан, обнаружила, что он пахнет чем-то помимо скотча.
Нокс теперь сидел через несколько стульев, а Лор в противоположном углу разговаривал с нимфой. Я покачивала в руке стакан, поглядывая на сестер, которые танцевали уже с мужчинами, решившими присмотреть себе пару на ночь. Ко мне никто не подошел, но это было, как я поняла, из-за того, о чем говорил Димитрий. Запах Нокса все еще оставался на моей коже, хотя давно должен был испариться.
Я подняла стакан к губам, а потом вылила содержимое на пол. Лор, заметив мои действия, нахмурился, подошел и понюхал пустой стакан.
– Кто-то хочет тебя так сильно, что готов накачать наркотиком. Но, посмотрев, как ты танцуешь, и понимая, что после вокруг не осталось ни одного безучастного члена, я не виню их за такие уловки, – произнес Лор и вернулся к нимфе, которая кружилась и гладила себя по груди под чувственную музыку, заполнявшую зал.
Я повернулась, пристально глядя на бармена, а потом опустила взгляд на пустой стакан, все еще хранящий запах наркотика. Спутница Нокса продолжала тереться об него, но глаза его смотрели на танцпол. На щеке медленно ползал желвак, Нокс смотрел туда, где танцевала я. Я задалась вопросом, на которую из моих сестер он положил глаз, очевидно же, что не на меня. Или же он был настолько ошеломлен моим экспромтом, что до сих пор не вышел из транса. Хотелось бы верить во второй вариант, но, к счастью, первый ближе к реальности.
Отвернувшись от танцующих, я уселась на барный стул. Позади меня раздалось рычание. Волосы на шее встали дыбом. Я осторожно обернулась и увидела Фэллона. Его зубы были обнажены, а из горла вырывалось громкое рычание. Из пальцев выдвинулись когти. В зале воцарилась тишина. Все услышали рычание альфы и знали, что оно означает.
– Прости, Арья, но я альфа, и теперь ты принадлежишь мне.
– Не надо, Фэллон, – прошептала я, чувствуя, как шея снова становится влажной.
– Ты моя! – он зарычал и без предупреждения бросился.
Я с трудом увернулась от когтей. Упав со стула, я тут же вскочила на ноги. Фэллон закружил вокруг меня. Я бросила взгляд на Нокса, который холодно улыбнулся, наблюдая за мной и не предлагая помощи.
Ну спасибо, ублюдина. 
Проблема в том, что, если я выиграю этот бой, Фэллона ждут поединки с другими альфами в стае. Проигрыш женщине определенно поставил бы под сомнение его репутацию и был бы признан слабостью.
– Ты все еще можешь прекратить, – умоляла я, прекрасно понимая, что волк не услышит.
Фэллон зарычал, снова атакуя, и я сильно ударила. Его голова запрокинулась. Воспользовавшись заминкой, я отступила на танцпол, здесь было больше места для маневра. Мне было неловко на каблуках, но я не собиралась уступать этому ублюдку.
– Ты родишь мне сильных сыновей, Арья. Каждый альфа в этом зале хочет тебя, но сначала ты станешь моей, а потом – их.
– Я дружила с твоим сыном, Фэллон. Не заставляй меня драться с тобой.
– Он мертв, и именно поэтому я заявляю на тебя права. Мне нужны сильные наследники, чтобы занять трон, когда я сойду. Их дашь мне ты.
Волк нападал, а я пятилась, уклоняясь.
– Я ведьма рода Гекаты, я буду приносить только девочек, – напомнила я, но Фэллон зашипел, обнажая клыки.
Так альфа-волки демонстрировали силу самкам, заставляя их подчиниться без боя. Любая здравомыслящая сука прогнулась бы от вида удлинившихся зубов, которые легко могли разорвать плоть, как бумагу.
Волк снова атаковал, я снова уклонилась, ненавидя мешающиеся каблуки. Рука Фэллона метнулась вперед, когти вспороли кожу на моей руке. Я зашипела, кровь потекла по плечу, по пальцам и закапала на пол. Волк холодно улыбнулся, предчувствуя победу.
Я замедлила сердцебиение, следя, как он начал обходить меня по широкой дуге, пытаясь приблизиться, чтобы еще раз достать. Он широко развел руки, приглашая сделать шаг к нему. Я не купилась, затылком ощущая, как другие альфы подбираются ближе, ожидая исхода нашего поединка.
Это был танец доминирования. Если Фэллон победит, он придавит меня к полу и изнасилует, а когда он закончит, любой альфа, которого он сочтет нужным, а может, все они, получат меня. Если я его одолею, альфы бросят ему вызов, и он будет убит теми, кто не заполучил его трон сразу. По его же приказу, таков закон.
Он бросился вперед, намереваясь схватить, и я со всей силы впечатала ногу ему в пах. А когда он инстинктивно согнулся, ударила апперкотом в челюсть. Фэллон рухнул на живот. Я бросилась сверху, содрала с него рубашку и вцепилась зубами в спину так глубоко, как могла, задевая кость. Он взбрыкнул, отказываясь подчиниться, несмотря на мучительную боль.
Его вой заполнил зал, превращаясь из сердитого в жалобный плач. Кровь капала у меня изо рта, я вонзила когти в его бока, требуя подчиниться укусу. Я вгрызалась все глубже, утробно рыча. Из груди вырвался рокот, наполняя зал, следом хлынула моя сила.
Фэллон заскулил и забился, ударяясь об пол. Он сдался, уступая моему требованию подчиниться. Я оскалилась, не выпуская его изо рта, наслаждаясь его покорностью. Внутри меня что-то громко рокотало и ворочалось.
Я уставилась на альф, взиравших на меня возбужденно и… заинтригованно? Интригует, что женщина, не являющаяся альфа-волком, может уничтожить самца, утвердив его поражение укусом. Показав, что я сильнее. Я зарокотала, предупреждая других альф, решившихся испытать меня. Нокс поднялся со своего места, оттолкнув спутницу, когда один из альф шагнул ко мне, запуская руку в штаны, и заскулил. Фэллон продолжал содрогаться, вжимаясь пахом в пол, пока в воздухе не растекся запах спермы. Я отшатнулась от этого движения, выпустив его плечо. Оттолкнув волка, я с ужасом увидела, что сквозь разорванные мышцы торчит кость.

Глава 42

Я поднялась на дрожащих ногах. Альфа-волки сбились стаей и двинулись на меня, в то время как Нокс и его люди собирались вмешаться. Яростно зарокотав, я скалила окровавленные зубы, пока они не отступили. Нокс наблюдал, его взгляд наполнился чем-то похожим на темную похоть, губы изогнулись в улыбке. Его рокот вторил моему. Стая обернулась на него, затем снова на меня. По глазам Нокса я поняла: он наперед знал, что я не проиграю, но такой итог он предугадать не мог.
Я отступила, утирая кровь, на глазах вскипели злые слезы. Я уничтожила лидера альфа-стаи и сделала это так легко. Я подняла руки, рассматривая прорезавшиеся когти. Бритвенно-острые, похожие на птичьи. Они вошли в плоть Фэллона, как горячий нож в масло. Рокот из моей груди снова заполнил зал, и Нокс вторил ему, словно успокаивая.
Я посмотрела на сестер, с горечью увидев ужас на их лицах при виде меня, перепачканной кровью. Я медленно переводила взгляд на каждого, кто осмеливался пристально на меня смотреть. И каждый отступал, боясь того, кем я была. Люди открывали и закрывали рты, силясь подобрать слова, но я не стала ждать, будет ли это осуждение или ужас.
Я бросилась к лестнице, прочь из зала, и в спину мне летел вой альф, набросившихся на Фэллона. Я чувствовала, что горю, готовая в любой момент воспламениться и взорваться. Зал наполнили звуки раздираемой влажной плоти. Я выбежала из дверей, не останавливаясь, пока не оказалась у ручья. Не раздумывая, я нырнула, и внутри все взорвалось.
Я замерла под водой, глядя, как щекотные пузырьки бегут к поверхности, а потом вода начала пузыриться и вскипать. Я держалась, пока легкие не начали гореть. И с криком вынырнула на поверхность. Все тело дрожало, словно тварь внутри чувствовала мою боль и кричала вместе со мной.
Я заткнула уши, силясь заглушить рокот, вырывавшийся из груди. Жестокий, грубый, наполнявший ночь моей болью. Он не прекращался, пока деревья не задрожали вместе со мной. И я, обратив лицо к луне, сотрясалась в ужасе от того, кем становилась. Вокруг меня поднимался пар, я зарыдала.
Я была чудовищем.
Семье небезопасно находиться рядом со мной.
Я кричала, пока не заболели легкие. Я била по воде, ненавидя все случившееся с тех пор, как мы вернулись в этот город. Крик прервался… я шумно втянула воздух, а слезы все катились по щекам.
Платье плавало на поверхности вокруг меня кровавым ореолом. Я вцепилась в волосы, зажмурилась, внутри все невыносимо тянуло. Я все еще слышала, как альфы наслаждаются убийством одного из своих. Раздались победные крики: Фэллон проиграл, и другой альфа занял его место.
Вокруг меня началось движение. Я осмотрелась, увидев, что Нокс и его люди выстраивают периметр. Не уверена, делали они это ради моей безопасности или чтобы защитить других. Сестры стояли рядом с тетей, наблюдая за моим психозом. Заиграла музыка. Я узнала «Ashes of Eden » группы Breaking Benjamin . Луна стояла на балконе, глядела на меня и держалась за живот обеими руками. Я покачала головой, все молчали.
Плеснула вода, и я, не глядя, ощутила, что Нокс вошел в ручей и встал позади. Так близко, что его сила омыла меня. Стоило мне шевельнуться, он бы меня подчинил. Нокс был гораздо большим, чем я. Я знала, потому что носила его метку на своей коже. Я ощущала его в доме альф, зверь внутри меня знал, где Нокс на протяжении всего боя. Весь вечер я ощущала его каким-то десятым глубинным чувством, которого не могла понять.
Кто-то пробежал через задний двор, остановившись у кромки воды. Это оказался Димитрий. Он осмотрел меня, отметив мокрое платье и открывшуюся на плече метку от укуса Нокса, когда я была без сознания и мной руководила тварь.
– Ты как? – негромко спросил Димитрий.
Я не могла отвести от него глаз. Он стоял, весь в крови и телесных жидкостях, оставшихся от пира над поверженным альфой. У него был перепачкан рот и руки. Мои собственные когти были зеркальным отражением его когтей, и все же я не была такой, как он. Существо, жестоко доминировавшее над целой стаей альф, пало от моих клыков. Я унизила его, заставила выглядеть слабым, утвердив свое право укусом. Мой зверь заявил свои права в самой простой форме. Я надругалась над ним.
– Димитрий, – прошептала я сквозь слезы, пытаясь подобрать правильные слова.
– Он бы изнасиловал тебя, Арья. Бросил на землю и взял силой, а потом пустил бы нас всех по очереди, когда закончил сам. Фэллон позаботился, чтобы эта традиция Девяти королевств сохранилась.
– Я его… – я не могла произнести ни слова из-за комка в горле.
– Ты его подавила и спасла себя. Никогда ни одна женщина не доминировала над главным альфой, но ты сумела.
– Тебе надо уйти, мальчик, – прошипел Нокс за моей спиной, прикасаясь губами к отметке своего укуса.
Ненависть в его голосе заставила меня вздрогнуть.
– Я уйду через минуту.
– Ты уйдешь прямо сейчас. Я король Хейвен-Фолз, и я только что отдал тебе сраный приказ, – предупредил Нокс чуть громче шепота; и это определенно была угроза.
– Ты можешь быть королем, но Арья не твоя королева.
– Кто новый альфа? – перебила я, пытаясь положить конец препирательствам.
– Я. Альфа-стая больше не тронет тебя, милая девочка. Я предупредил любого, кто достаточно глуп, чтобы лезть к тебе. Обычно, ты стала бы вызовом, которого мы жаждали, но сегодня, заняв трон, я запрещаю охоту на тебя. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
– Все хорошо, – ответила я то, что ему надо было услышать, хоть это и неправда.
– Уходи. Больше я не буду просить, – прорычал Нокс, и его люди сдвинулись с места, ожидая приказа убить нового альфу стаи.
Я видела это в напряженных позах. По тому, как они склоняли головы, пряча прорезающиеся клыки. Нокс прижал меня к себе, снова и снова касаясь шрама от укуса.
– Арья, – негромко проговорил Димитрий, – ты знаешь, где меня найти. Если я тебе понадоблюсь, просто позови.
– Ты не нужен ей, дворняга, – прорычал Лор.
– Я в порядке, Димитрий. Спасибо, что пришел. Со мной все будет хорошо.
Димитрий кивнул, пристально глядя поверх моего плеча. А затем повернулся и пошел обратно через двор.
Никто не двигался, пока я не повернулась и не оттолкнула Нокса. Этот придурок не помешал драке. Он знал, что если Фэллон победит, я буду принадлежать ему, пока волк не решит иначе. Нокс позволил этому случиться, повесив на меня груз ответственности за смерть Фэллона.
– Отойди от меня. Наверняка тебя ждет спутница. Иди, наслаждайся, – я направилась обратно к берегу.
– Ты бы не уступила Фэллону. Ты сильнее, чем был он.
– Ты этого не знал! – заорала я, и вода вокруг снова вскипела.
Нокс глянул на пузыри и обернулся к Авроре.
– Уведи их внутрь, живо.
– Нихера. Это наша сестра, – огрызнулась Кинвара.
– Плюсую, нихера, – прошипела Сабина.
– Она испытывает эмоциональную перегрузку, и я не знаю, что случится, если она отключится. Она скоро вернется в зал, – ответил Нокс, наблюдая за мной. – Аврора, пожалуйста. Арья никогда не оправится, если убьет кого-то из семьи. Даже если это будет несчастный случай. Я не причиню ей вреда.
– Как будто ты сможешь, она вообще хардкор! Господи, Арья, ты завалила альфу! – радостно воскликнула Кинвара, а я сглотнула горькую слюну.
– И теперь он мертв, – холодно закончила я.
Кинрава замолчала. На ее лбу образовалась морщинка.
– Я бы лучше тысячу раз увидела его мертвым, чем тебя, изнасилованной на грязном полу. Понимаешь? Он решил сразиться, ты дала ему шанс передумать. Он сделал плохой выбор. Ты не виновата.
– Знаю. Но кем бы я ни становилась, мне понравилось унижать Фэллона за то, что он осмелился заявить на меня права без моего на то согласия. И я хотела убить их всех.
– У тебя выросли клыки… или что-то такое, а ногти стали когтями. Но на этот раз ты сохранила рассудок. Ты должна понимать, что это прогресс. И не смей запрещать мне поздравлять тебя с победой. Ты моя сестра, и только что ты вытерла пол альфа-волком, Арья. Мне все равно, кто ты, потому что это ничего не меняет между нами. Мы здесь, с тобой, навсегда.
– Я понимаю, – ответила я, и вода снова забурлила. – Но что, если я монстр? Что если Амара поняла, кто она, и ушла, чтобы защитить нас от себя?
– Тогда она сделала неверный выбор, – сказала Аврора. – Мы, ведьмы рода Гекаты, не боимся собственных сестер. Мы их не отвергаем. Я воспитывала тебя с момента, когда ты впервые сделала вздох. Я воспитала тебя так, чтобы все понимали, что происходит и кем ты становишься. Ты моя семья, Арья. Если Амара бросила нас, это ее вина. Не наша. А теперь, всем вернуться внутрь. Сейчас же. Нокс, ты не причинишь вреда моей девочке.
– И в мыслях не было, – ответил Нокс, улыбаясь и глядя, как все ведьмы возвращаются в дом.
Я повернулась, свирепо уставившись на него. Нокс дьявольски ухмыльнулся, а потом без предупреждения толкнул меня под воду, удерживая, пока я кричала и пыталась хватать ртом воздух. Я царапала его руки, чувствуя, как ногти становятся когтями, хваталась за его запястья, пытаясь освободиться. Десны жгло, но клыки не прорезались. Рокот внутри усилился, превратившись в опасное мурлыканье. И оно звучало неправильно.
– Давай же, черт возьми, Арья. Покажи мне, кто ты. Сражайся! Кишка тонка? – булькающие слова привели меня в бешенство.
Вода закипела сильнее, Нокс ухмыльнулся, наблюдая за мной.
Я открыла рот, темнота заволокла глаза. Руки разжались, и Нокс рывком поднял меня на воздух.
– Твою мать, женщина, дыши! Сегодня ты не умрешь.
– Ублюдина, – прошипела я, задыхаясь, выплевывая воду.
Нокс подтянул меня ближе, осмотрел зубы, затем руки.
– Гнев не является триггером для зверя. Равно как и смертельная опасность.
– О, уверяю тебя, я очень гневаюсь, придурок. Убери от меня свои гребаные руки.
Я оттолкнула Нокса, судорожно оправляя платье. Он молча наблюдал, насквозь мокрый, в дорогом смокинге и туфлях.
– Оставьте нас, – приказал он и дождался, пока его люди отойдут за пределы слышимости. – Ты поцеловала другого мужчину, нося мое имя на себе.
– И, черт возьми, что с того? Я не принадлежу тебе, какая разница, если я решу целоваться с другим? – с вызовом сказала я.
– Он умрет до следующего полнолуния.
– Так… что? Если я поцелую кого-то другого, он умрет? Я тебе даже не нравлюсь, помнишь? Как ты там сказал, я…? А, да. Я просто мерзкая шлюха, которая оказалась ведьмой. Или это вылетело у тебя из головы, Нокс? Я трахну того, кого захочу. И ты не будешь мне приказывать, – холодно ответила я.
Нокс только ухмыльнулся, хватая меня и прижимая к скале. Его губы едва коснулись моих, и я против воли застонала.
– Я здесь самый сильный ублюдок, мои люди и я – единственные, над кем ты не можешь доминировать, отбивать им яйца или, черт возьми, пожирать. Ты это понимаешь? Не я убью Димитрия, это сделаешь ты. То существо, которое живет внутри тебя, ты его боишься, помнишь? Правильно делаешь. Я столкнулся с ней лицом к лицу, Арья. Я не проиграл, проиграла ты, но, черт возьми, ты так отчаянно сражалась. Укус на твоем плече – это метка. Я пометил твоего зверя, чтобы она не забывала, кто из нас доминирует, ибо она была уверена, что это не я. У маленького мальчика нет ни единого шанса против тебя. Твой зверь проверяет мужчин, и если она учует слабость, то убьет их, не моргнув глазом и не колеблясь. Она выбирает пару, основываясь на трех вещах. Если он достаточно силен, чтобы ее подчинить. То, как он трахает ее после того, как подчинил. И запах, который он источает для нее, достаточно ли он альфа, чтобы ее покрыть. Тебе нужен этот альфа-щенок, девочка? Иди и возьми его.
Нокс выпустил меня и двинулся к берегу, оставив тупо смотреть ему вслед. Надо было убираться отсюда, пока я не убила всех, кого любила.
– Нокс, – позвала я шепотом и побрела за ним.
Разорванное платье волочилось следом. Каблук зацепился за камень, я наклонилась, чтобы снять туфлю, как вдруг меня выдернули из воды и бросили на землю. Нокс схватил будто бы пустой воздух, легко разрезая призрачное существо и отрывая ему голову. Я ошеломленно смотрела на черные когти, прорезавшиеся на руках Нокса.
– Зайди внутрь, за тобой охотятся.
– Что это было, черт возьми? – спросила я.
– Гончая из Девяти королевств, – ответил Нокс, наклоняясь, чтобы снять записку с ошейника существа.
Я с трудом встала на ноги, поправляя платье.
– Им дают отследить запах, – продолжал Нокс, – и как только они его почуют, то уже не остановятся, пока не найдут источник. А когда находят, то либо нападают, чтобы ослабить метку ядом так, что жертве не спрятаться, либо убивают.
– Что бы он сделал со мной? – спросила я, и Нокс зло глянул на меня.
– Не знаю. Прости, не стал ждать, чтобы посмотреть, а поторопился убить.
Я посмотрела на него и медленно кивнула. Я совсем не горела желанием стать кормом для собаки. Я не отвернулась, когда Нокс приблизился, взяв меня за подбородок. Вместо этого, я приподнялась на цыпочки, нежно целуя его, прежде чем он успел бы передумать. Его губы были мягкими, но Нокс не ответил.
– Спасибо, что не стал ждать, будет ли оно меня убивать.
Я отступила и двинулась к дому. Нокс резко хватил меня, запустил пальцы в волосы и прижался губами ко рту. Язык скользнул по моим губам, и я впустила его, захватывая в первобытном танце. Он требовал, контролировал и поглощал, уничтожая мой рот. Легкие горели от нехватки воздуха. Он целовал меня так, словно вел войну. Войну, в которой никто из нас не выживет.
Нокс прижался ко мне твердым членом, я обхватила его ногами за пояс, ерзая и потираясь. Из груди вырвалось низкое мурлыканье, и он вторил мне. И тут же отпрянул. Он моргнул в замешательстве, пытаясь успокоить дыхание.
– Не доводи меня снова, – проговорил Нокс, позволяя мне медленно сползти по нему, чтобы ощутить всю твердость, вызывавшую во мне желание. – Когда в следующий раз будешь танцевать, пусть это будет только для меня, и не утруждай себя одеждой. Ступай в дом, Арья, – рыкнул он, прижимаясь своим лбом к моему. – И держись подальше от дворняги. Он умрет или от твоих зубов, или от моих.
Нокс отступил, развернулся на пятках и покинул поместье.

Глава 43

Прошло несколько дней, прежде чем я смогла заставить себя выйти из дома. А когда вышла, то ходила только до магазина и обратно. Я убирала в магазине, полировала кристаллы и расставляла их на полках. Я вязала шалфей, готовила палочки для окуривания и другие травы для заклинаний. Все шло своим чередом, без Амары. Она исчезла без следа, и мы ничего не могли с этим поделать.
Как-то возвращаясь к машине, я заметила записку на лобовом стекле, под щеткой стеклоочистителя. Вытащив ее, я осмотрелась прежде, чем развернуть.

Я знаю, ты не понимаешь, что происходит, Арья. Королевства не такие, как ты думаешь. Ты не принадлежишь миру людей. Мы намного больше, чем он может вместить. Я предприняла шаги, чтобы обеспечить тебе будущее… во всех отношениях, которых ты заслуживаешь. Помнишь старый дуб? Мы притворялись, что это белый дуб, украденный из Норваллы? Встретимся там в воскресенье, и я тебе все расскажу. Время – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Здесь тебя ждет новая жизнь. Я обещаю, тут будет все, чего ты заслуживаешь, моя ершистая близняшка. 
А. 

Я свернула записку и снова огляделась. Кинвара вприпрыжку бежала к машине, уткнувшись в телефон. В один прекрасный момент ее переедут, и то она вряд ли это заметит.
– Кинвара, оглядись, прежде чем идти по парковке. Тут тебя мечтают сбить.
– Да всего-то один парень, который сказал, что одинок. И солгал, – она пожала плечами. – Ей будет лучше без мудака-изменника.
– Тем не менее, поднимай иногда глаза, а то не заметишь машину до того, как она тебя собьет. Я получила записку, – объявила я, садясь за руль и глядя в зеркало, пока Кинвара устраивалась на пассажирском сиденье.
– Любовное письмо?
Я закатила глаза.
– Слышала? Это мои глазные яблоки закатываются и видят мозг, балда. Это от Амары.
Кинвара ахнула. Я протянула ей записку. Кинвара перечитала несколько раз, прежде чем вернуть мне клочок бумаги. Я сунула записку в центральную консоль и посмотрела в зеркало.
– Этот грузовик следует за нами с тех пор, как мы отъехали от магазина, – пробормотала я, сворачивая на первую попавшуюся улицу и наблюдая, как грузовик свернул следом.
Я сворачивала еще несколько раз с тем же результатом. Кинвара позвонила домой, сообщила о ситуации, и только после этого я направилась к дому. Сестра усмехнулась, а я не отрывала глаз от дороги.
– Что тут смешного?
– Это Тамрин, – сказала Кинвара, и я притормозила, вглядываясь в водителя позади и съезжая с дороги.
– Вот жопа, и чей это вообще грузовик? – спросила я, наблюдая, как с огромной махины спрыгивает крошечная фигурка сестры.
Тамрин была неземной и прекрасной. У нее были волосы цвета платины, которые сияли бриллиантовым блеском, но я совсем не завидовала. Большие упругие груди призывно колыхались, а бедра покачивались, пока она шла к нашей машине. Тамрин была полна огня, но за ним пряталась боль, через которую она прошла. Потерять любовь всей жизни из-за рака было жестоко. Мы все с грустью наблюдали за его угасанием, после того, как он отказался позволить нам ему помочь. Он отказался превращаться в нежить или использовать зелья, которые могли бы отсрочить неизбежное. Он был храбрым и сильным во время этой битвы.
Тамрин разваливалась на части, но никогда не плакала и не ломалась, пока он не испустил свой последний вздох на этой земле. Теперь она возродилась через огонь и боль, которые пережила, и все еще была прекрасна, может быть, даже больше из-за того, что ей пришлось пережить.
– Ты пыталась сбросить меня с хвоста? – она привалилась к дверце, ее полные губы изогнулись в озорной усмешке.
– Ты пыталась напугать нас до смерти? – возмутилась Кинвара, а Тамрин потянулась ее обнять через меня.
– Отпусти меня, дурочка. На этот раз ты погостишь дома или просто проезжала мимо?
Тамрин отошла, позволив мне открыть дверь, выйти и обнять ее по-настоящему.
– Можешь спорить на свои прекрасные сиськи, я вернулась. Черт возьми, я так скучала по вам, девочки, и слышала, у вас назревает проблема. К тому же я не соскучусь здесь с Луной и ее будущими малышами. И потом я стану лучшей тетей, которую они когда-либо знали.
Тамрин, ухмыляясь, выпустила меня из объятий.
– У них очень много тетушек, и большинство из нас полагает, что станет самой любимой, – я пожала плечами, прислоняясь к машине. – Думаю, придется действительно постараться, чтобы победить в этом бою. Я рада, что ты дома, Тамрин, здесь тебя ужасно не хватало.
– Я тоже скучала по тебе, засранка.
– Постарайся поменьше сцен разыгрывать, у нас тут хаос вокруг творится.
– Рейн сказала мне, что какая-то крутая сучка на этой неделе убила альфа-волка. Не знаешь, где я могу ее найти? Говорят, она та еще задира, готовая вот-вот поджечь мир, возможно, в буквальном смысле.
Она ухмыльнулась, прижимаясь к моему плечу, и посмотрела на меня с гордостью в глазах.
– Фэллон убит из-за меня.
– К черту Фэллона. Он сам выбрал свою смерть, решив напасть на одну из нашего рода. Он пытался доминировать над тобой силой и проиграл. Все просто. Я бы сказала, придурок получил больше, чем просил.
– Да. Ну, теперь весь Дом альф перекраивают сверху донизу. Они не давали нам спать всю ночь, праздновали коронацию нового короля стаи. Насадили голову Фэллона на пику снаружи главного дома. Из особняка доносятся постоянные крики, которые, кажется, никогда не прекратятся.
– Интересно, но не отменяет факта, сестра моя, что ты, кажется, думаешь, не убей ты его, у него все еще была бы голова на плечах? Он стал небрежным, Арья. Он прекрасно понимал, что ты альфа по натуре, это было очевидно до того, как заварилось все это дерьмо. Он сделал выбор, и этот выбор стоил ему головы. Ты не можешь взять эту вину на себя. Хочешь чувствовать себя виноватой, прекрасно. Он бы все равно так или иначе умер. В общем, к нашим баранам. Похоже, я не могу вспомнить дорогу домой, так что буду следовать за тобой. Если, конечно, это не выведет тебя из себя.
Я покачала головой, не уверенная, что ее доводы убедительны. Фэллон правил жестоко. Он не спускал ничего. Если альфа переставал слушаться, его отправляли обратно в Девять миров. Последние пятьдесят лет он правил железной рукой. Пусть мне не стоило расстраиваться, что его убили, после того, как я его унизила, мое поведение не было нормальным. Мне нравилось подчинять его, нравилось, как он дергал бедрами, когда я давила его силой. Что-то внутри меня жаждало сделать это снова.
Это пугало и заставляло меня цепенеть. Нокс сказал, что я могу прийти за Димитрием, если захочу, но даже сама мысль приводила меня в ужас.
– Эй, балда, ты еще с нами? – с фырканьем спросила Тамрин, щелкая у меня перед носом пальцами.
– Залезай в грузовик, Тамрин. Устроим гонку до дома.
– Я ж дороги не знаю.
– Я в курсе и не прочь сжульничать.
– Жопа.
– Сучка.
– Овцы, по коням! – Кинвара фыркнула, закатывая глаза.
Я проследила, как Тамрин забирается обратно в грузовик, потом вернулась в машину и направилась домой. Я гнала до тех пор, пока мы не добрались до длинной извилистой цепочки холмов, которая привела к особнякам первородных семей. Здесь я замедлилась, на тротуарах показались дети. Редкое зрелище – видеть малышей снаружи, даже когда в мире все спокойно. Но прямо сейчас все было не спокойно. Совсем не спокойно.
– Ты знаешь, что Тамрин вернулась домой, потому что она нужна тебе, но еще и потому, что Амара пропала. Мы собираемся, когда нужны сестрам. Так было всегда, с самого детства.
– Знаю, и люблю ее за это. Но она еще не полностью оправилась от смерти мужа.
– Технически у них был гражданский брак, они не были истинными спутниками.
– Это одно и то же, Кинвара. Единственная разница в том, что наш народ не признал бы этот союз. Не думаю, что Тамрин было все равно, что он смертный. Но любовь есть любовь, кто мы такие, чтобы оспаривать? Его смерть сломила ее. Но сейчас возвращается другая женщина, рожденная из хаоса, восставшая из пепла. Остается надеяться, что, если нам доведется пережить подобное, мы станем хотя бы вполовину такой, как она.
Я въехала на подъездную дорожку, припарковалась и вытащила из багажника коробку с кристаллами, которые Аврора просила привезти домой. С другого конца квартала доносились крики, Димитрий уже несколько дней устраивал адскую гулянку.
Я видела его всего несколько раз с тех пор, как он приходил меня проверить. Нокс хранил полное молчание. В его доме было темно, и с ночи вечеринки в нем почти не было никакой активности. Прошло несколько дней, и все затаили дыхание, ожидая, пока альфы вернут в свой дом некоторое подобие нормальной жизни. Я выдохнула и направилась к входной двери, стремясь закрыться от всего мира.
Позже той ночью я стояла на балконе, наблюдая за Домом альф. Увозили женщин. Автомобильные двигатели взревели, когда они подъехали к улице. И это был бесконечный поток женщин. Одним было за тридцать, другие значительно моложе. Все выглядели измученными. Некоторые полуобнажены, на их телах виднелись все еще кровоточащие следы когтей или укусов на бедрах и руках.
Я чувствовала исходящий от них запах секса с самого крыльца, и это заставляло желудок болезненно сжиматься. Некоторые не успели накинуть ничего, кроме рубашки, когда их вытолкали наружу.
В моей комнате тихо играл «Monster » группы «Shinedown », а я наблюдала за ужасом, разворачивающимся перед домом. Я сделала громче, чтобы заглушить бесконечные крики разврата. Женщины кричали от удовольствия или боли, иногда и от того, и от другого. Мужчины выли бесконечно, отчего у меня по спине пробегали мурашки. Все больше волков присоединялось к ним, как будто это была одна долгая оргия, в которой все принимали участие. Волки отмечали, следуя традиции, давая альфе ощущение победы, пока новый король не занял свой трон.
Я наблюдала, как Димитрий следовал за женщинами, держась близко к одной из них. Волк толкнул ее на колени прямо на улице. Мое сердце учащенно забилось, когда женщина посмотрела на альфу с голодом в глазах. Димитрий накрыл ее всем телом, пока она полностью не исчезла за ним. Его бедра двигались, и мое тело вспыхнуло от желания. Волк упирался рукой в машину, трахая женщину в рот, ее стоны звучали так громко, что я слышала их со своего места. Это было ужасно, и все же мое естество откликалось, несмотря на ужасное отвращение к происходящему действию.
– Это женщины Фэллона, – сказал Айне, устраиваясь рядом со мной в ночной рубашке.
Она наклонилась, наблюдая за трахающим женщину в рот Димитрием.
– Традиция гласит, что женщин будут трахать до тех пор, пока это не успокоит мужчин и все альфы насытятся. Не убей ты Фэллона, они бы трахали тебя, не заботясь, чего ты хочешь. Как новый альфа Дома, Димитрий должен поиметь каждую. Затем их отдают другим волкам, которые могут разорвать их на части, если возникнет необходимость. Это жестко, и если мужчина не претендует на свою пару – еще и незаконно.
– Там внизу больше полусотни женщин.
– Что является еще одним показателем слабости Фэллона, – тихо фыркнула Айне в ответ. – Альфа держит под рукой достаточно сук. Больше чем одна всегда в течке, чтобы выносить его потомство. Главный альфа трахает их несколько дней, и если они не понесут от его семени, то их отдают другим, посмотреть, примет ли их чрево чужого ребенка. Если сука не может забеременеть, ее бросают или убивают, потому что такая им не нужна. Они мерзкие создания, Арья. Поэтому я здесь, а не с ними. Они размножаются и кормятся, и им все равно, что происходит с женщиной, их не ценят, даже если они забеременели. Истинный альфа не заберет детей, пока в них не будет нужды.
Я изучала скорость и движение бедер Димитрия, пока он совал свой член женщине в рот. Он зарычал, а затем захрипел, замедляясь, запрокинул голову и завыл в ночь. Женщина медленно поднялась, схватив его за рубашку. Димитрий втолкнул ее в одну из машин и повернулся, глянув в мою сторону. И прикрыл рукой рот, когда понял, что я его вижу.
На улице возникла тень, и я смотрела, как она приближается. Нокс остановился перед Димитрием, передавая ему чемодан. Димитрий открыл крышку, и я нахмурилась, разглядев пачки наличных.
– Это объясняет, почему они уходят, – Айне прислонилась к перилам, наблюдая за происходящим.
Нокс поднял голову, ненадолго встретившись со мной взглядом. Из машины выскочила девушка, вцепилась в Димитрия, устраивая сцену. Волк мягко оттолкнул ее. Девушка всхлипнула, что-то невнятно бормоча.
– То есть? – я не могла оторвать глаз от Нокса, который, повернувшись спиной к хаосу, удалялся.
– Как главный волк, он распоряжается их жизнями. Он может или убить, или покрыть. Это неслыханно для альфы, отпускать самок в течке. Полагаю, Нокс заплатил Димитрию за освобождение женщин. Нокс только что спас их жизни. Вопрос, зачем? У него нет резона им помогать, поскольку все они волчицы и не могут с ним спариться.
– Димитрий, возможно, оставил бы женщин в живых для спаривания. Ноксу-то зачем покупать волчиц? Не то чтобы он один из них, только если какой-то гибрид?
– Хуже, если их держат для размножения. Женщины превращаются в низших членов семьи. Они бы стали не чем иным, как дыркой для траха и утробой для наполнения. Их кормили бы объедками и, скорее всего, они бы зачахли. Это жестоко, но они знали все риски, когда соглашались стать партнером альфы по размножению. Кроме того, мне кажется, Нокс не относится ни к какому типу волков, милая. Он то, чего мы с тобой никогда раньше не видели и с чем не имели дела.
Хлопнула дверца машины. Я посмотрела вниз и увидела, что Димитрий идет к нашему дому. Тяжело сглотнув, я наблюдала, как он останавливается у защитного барьера, глядя на меня.
– Тебя зовут, – хмыкнула Айне. – Не думаю, что рот той сучки унял его зуд. На твоем месте я бы держалась на расстоянии.
– Все совсем не так.
– Он целовал тебя на танцполе, Арья. Он оставлял на тебе свой запах, пока Фэллон не позвал его и не потребовал на правах альфы держаться подальше. Он оставил тебя не по своей воле. Димитрий нашел тебя в тот момент, когда снял голову альфы. Он планировал трахнуть тебя, но ему было категорически отказано. Как волк, уверяю, нам не нравится терять метку. Если он хочет тебя, его желание не ослабло, и не ослабнет, пока ты не окажешься под ним. Что я предлагаю? Не склоняйся. Потому что он намерен заявить права на тебя и то, кем ты являешься. Не думаю, что кому-то нашего вида по силам претендовать на тебя. И я не хочу пережить еще одну коронацию нового короля. Я спать хочу. Постарайся его не убить.
– Ни за что, и потом, я тоже мечтаю наконец выспаться.
Я оставила Айне на балконе и спустилась к Димитрию. Миновав двери, я направилась туда, где стоял волк, наблюдая за мной, одетой в тонкий топ и шорты мужского покроя, которые носила дома. Остановившись перед ним, я досадливо прикусила губу, заметив, что зрачки альфы расширены. Волчьи феромоны ударили по моим рецепторам, но и затхлый запах падших женщин сделал то же самое. Я отшатнулась. От него пахло сексом, множеством партнерш, и я отступила еще на несколько шагов.
– Тебе понравилось зрелище?
– С любопытством наблюдала за женщинами, покидавшими дом, – я скрестила руки на груди, наблюдая, как он нетерпеливо вышагивает.
– Я представлял, что это ты стоишь на коленях, а потом почувствовал твой запах. И вдруг ты там, смотришь, как я трахаю ее в рот.
– А… ну… – пробормотала, заикаясь, я. – Это… откровенно и вообще неловко, Димитрий, ага.
Теперь я смотрела на его крадущиеся шаги с беспокойством. Зрачки волка полностью расширились. На меня смотрел хищник, смотрел так, как смотрят на то, что хотят сожрать.
– Ты же не играешь словами, с хрена ли я должен?
– Послушай, – начала я, но Димитрий схватил меня, прижимая к себе.
– Нет, это ты послушай, Арья. Я не думал ни о чем другом, кроме тебя, с тех пор, как поцеловал. У меня есть долг перед стаей, как у главного альфы. Я запрещаю им охотиться на тебя, чтобы заявить на тебя право. Ты то, что мы называем трофейной сукой. Ты альфа-самка, способная победить другого альфу, что вызывает у нас волнение при мысли о поединке с тобой за право подчинить. В тот момент, когда я отдал этот приказ, я убил трех альф, которые его оспаривали. Я трахал всех этих женщин, но ты была той, внутри кого я хотел быть. Я жажду тебя, – прорычал Димитрий, пытаясь поцеловать меня, но я отвернула голову и не позволила.
Я оттолкнула волка от себя, в моей груди угрожающе зарокотало и всколыхнулся гнев. Я отступила за защитный барьер, и Димитрий снова принялся расхаживать, сжимая и разжимая кулаки, глядя на меня с высоты роста.
– Перестань нести чушь. Трахал их, а думал обо мне? Охренеть, как лестно. Ступай домой, Димитрий.
– Я альфа!
– Ты не мой альфа! – выкрикнула я, и волк остановился, крылья носа трепетали. – Я не принадлежу тебе и не стану одной из твоих шлюх, Димитрий. Я стою большего, чем это. Ты решил заявить о себе убийством, ты решил стать альфой – разбирайся с этим. Ты не получишь меня просто потому, что потребовал. Я не одна из твоих сук, которых ты можешь завалить по первому желанию. Запомни мои слова, потому что они могут спасти твою гребаную жизнь.
– Нет, я пока  не твой альфа. От тебя разит Ноксом. Ты позволяешь этому чудовищному зверю тебя трахать, а мне не разрешаешь даже поцеловать? Я чувствую его запах на каждом сантиметре твоего тела, Арья, даже на этих прекрасных алых губах. Он попробовал каждую частичку тебя, а потом выбросил, как вчерашние объедки. Я бы так с тобой не поступил.
– Все не так, Димитрий. Со мной рядом опасно. Ты понимаешь? То, что спит во мне, хочет бороться за лидерство. Не со мной, с любым, кто попытается меня подчинить. Ты не победишь, а я не смогу смириться с твоей смертью. Я не волк. Я не смогу быть одной из многих. Ты будешь вынужден спариваться со многими женщинами, которых приведут в твой дом. Ты, как альфа, должен иметь целый гарем сук, ожидающих случки. А я не смогу с этим смириться. Не стану. Я стою большего. Традиции стаи варварские и несправедливые. Я бы хотела тебя полностью для себя.
– Я твой, по крайней мере, сейчас.
– Я не девушка на одну ночь, волк. Я не стану заниматься с тобой сексом только потому, что мне не терпится, чтоб меня трахнули. Я не простая ведьма. Я девушка навсегда, Димитрий. Я бы хотела тебя и была бы единственной, с кем ты спишь. Ты не можешь дать мне этого. Ты даже не сможешь мне этого пообещать, потому что мой зверь попросту убьет твоего. Весь этот разговор бессмысленный, неужели ты не понимаешь?
– Я меняю законы стаи. Я работаю над этим, – волк поднял руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отпрянула. – Но я должен произвести на свет сыновей.
– А я могу подарить тебе только дочерей.
Он грустно улыбнулся, а потом тяжело вздохнул.
– Только потому, что ты ведьма рода Гекаты, не значит, что твоя вторая половина не может доминировать. Ты могла бы удивить нас еще больше и привлечь на свою сторону мальчиков.
Димитрий смотрел на меня еще мгновение, прежде чем повернуться и пойти, направляясь к Дому альф.
– Димитрий, – позвала я, и волк обернулся. – Убавь шум. Некоторым нужен отдых.
Волк вскинул руки и завыл, заставив мужчин в доме завыть в ответ.
Придурок. Восемь часов здорового сна мне не светят. Я повернулась и внезапно обнаружила Нокса, стоящего в тени. Я послала ему воздушный поцелуй. Мое сердце забилось чаще при виде него. А потом тень поглотила его фигуру, и я задумалась, слышал ли он что-то из нашего с Димитрием разговора.
Учитывая, как мне везет, Нокс слышал все до последнего слова.

Глава 44

Я проснулась от крика. Уставившись на будильник, я села в постели. Шелковый халат прилип к вспотевшему телу. Запахнувшись, я пошла на звук. Мои сестры стояли у двери Луны. Я протиснулась внутрь и помрачнела. Кровать была залита кровью, Луна кричала, ее ноги были перепачканы красным.
– Нам нужен целитель или врач. Арья, беги к Ноксу, попроси его целителя. Живо! – закричала Аврора, махнув мне рукой, и тут же Луна снова завыла от боли.
– Разве не надо позвать целителя альф?
– Зови целителя Нокса, он знает все виды оборотней! – огрызнулась Аврора, и я промчалась по дому.
Едва ноги коснулись бетона улицы, я бросилась к темному особняку на углу.
Я нажала кнопку вызова на воротах и продолжала нажимать и нажимать, пока не откликнулся настороженный голос Грира:
– Да?
– Грир, мне нужен Нокс. Нам нужна помощь, – требовательно сказала я, видя, как ворота медленно открываются.
Я проскользнула внутрь и побежала к входной двери. Пришлось ждать, пока Грир откроет ее. Вампир поправил халат и хмуро воззрился на меня:
– Ты знаешь, который сейчас час, простолюдинка?
– Не сейчас, Грир. Мне нужен целитель.
Сила омыла меня, в нос ударил знакомый мужской запах. Я взглянула на лестницу, по которой медленно спускался Нокс. Он был без рубашки, кожа блестела от пота, словно он весь отлит из металла. Его волосы растрепались, и у меня аж зачесались руки запустить в них пальцы. Мозг отчаянно сигналил, напоминая, зачем я пришла. Гормоны требовали получить его прямо сейчас.
– Мне нужен целитель, прошу тебя.
– Для?
– Луны. Что-то не так с малышками, она истекает кровью.
Он задумчиво смотрел на меня, словно размышляя, не послать ли на хер. Я покачала головой, с моих губ слетела мольба:
– Нокс, пожалуйста.
– Грир, побеспокой Брандера и его очередную подстилку. Скажи, это срочно.
Голос Нокса был сонным, хриплым и продирал каждый нерв в моем теле. Я постаралась отключить все чувства и принялась беспокойно расхаживать туда-сюда по прихожей. Нокс исчез и снова появился, натягивая рубашку. Остановившись рядом, он смотрел, как я сжимаю и разжимаю кулаки. Ноги оставляли грязные следы на чистом полу. Я не могла остановиться, пока Нокс не схватил меня, положив горячие руки на плечи.
В холл вышел Брандер, голый, покачивающий тяжелым членом. Мои брови удивленно приподнялись, а Нокс глухо зарычал.
– Прикрой свою дубину и возьми медицинскую сумку. У Луны проблемы с беременностью.
Нокс не спрашивал подробностей, это сделал Брандер.
– На каком она месяце? – спросил он, не обращая внимания на то, что я продолжаю пялиться на его чудовищное орудие. – Арья, твою мать, сосредоточься! На каком Луна месяце?
Я потрясла головой, прогоняя необузданное желание, разжигавшее внутри меня адово пламя.
– Кажется, на четвертом. Она забеременела в первую неделю, как мы вернулись в город, по нашим предположениям. Она наполовину альфа-волчица, и она взяла самца в первую ночь, когда мы открыли магазин. Я не знаю наверняка, но там так много крови. По всей кровати, и она просто кричит и воет. Я не знаю, что делать.
Брандер выразительно посмотрел на Нокса, словно хотел убедиться, что тот понимает, кому помогает.
– Я соберу вещи.
– Успокойся и отключи гормоны, женщина.
Я столкнулась с горящим взглядом Нокса и снова потрясла головой, сдерживая рык, что рвался с губ. Его грудь зарокотала, я вцепилась себе в волосы, пытаясь унять вспыхнувший жар.
– Я чувствую, как по моей коже бегут мурашки и все вокруг разваливается на части. Я постоянно мокрая от пота, Нокс. Я не могу прекратить это, он меня душит. Словно у меня течка, но я знаю, что это не так. Скажи, как это унять?
– Слушай потребности своего тела, прежде чем спалишь город дотла, Арья.
– Этому не бывать, учитывая, что я, вероятней всего, убила бы кого-нибудь и закончила тем, что трахнула его труп. А мертвые тела здесь – это полный залет.
– Ты не убила бы меня, – он скрестил руки на груди.
– Со мной все хорошо.
– Продолжай повторять.
– Идем уже, – прервал нас Брандер, появляясь в холле.
Внутри я разочарованно рычала, дергая себя за прядь волос, но послушно следовала за Брандером прочь от особняка, обратно к своему дому. Я остро осознала, что Нокс следует за нами, и не хотела тратить время на споры. Мы вошли в дом и оказались в комнате, полной встревоженных лиц.
– Брандер – доктор? Я думала, он электрик, – волосы Айне были в беспорядке, она постоянно дергала себя за них, пока ее близнец корчилась от боли.
Я пожала плечами, не уверенная, что он действительно врач. Брандер оказался мастером на все руки. Сверху донесся вой, я двинулась туда, пока Брандер раздавал приказы. Я взбежала вверх по лестнице, распахнула дверь и задохнулась от количества крови, которую Луна потеряла. Я выскочила из комнаты за телефоном, чтобы позвонить вампирам. Нам была нужна кровь, чтобы исцелить ее.
Керриган Монтгомери ответил после первого гудка и внимательно выслушал.
– Пять заклинаний за пакет, – назвал он цену.
Сраные жлобы-кровососы.
– По рукам. Кровь нужна прямо сейчас, – я отключила связь и вернулась в комнату Луны. – Вампиры вышлют кровь.
Брандер благодарно кивнул, стоя рядом с постелью нашей сестры.
– Хорошо, она понадобится. Без нее Луна потеряет детей.
Я кивнула, вышла из комнаты, прислонилась к стене, бесшумно сползла по ней, подтянула колени к груди и выдохнула. Кто-то сел рядом, и я повернулась, окунаясь в глаза цвета океана.
– Тебе нельзя бегать по кварталу полуголой, женщина.
– Дело не во мне.
– За тобой охотятся гончие, идущие по твоему запаху. А ты вся в поту. Дело в тебе. Ты в опасности, в следующий раз пошли кого-нибудь другого, Арья. А если проигнорируешь мое предупреждение, я перекину тебя через колено и отшлепаю по хорошенькой жопке.
– Это угроза или обещание? – хрипло спросила я, и Нокс посмотрел на мои губы.
Я нахмурилась, осознав свой косяк.
– Поверить не могу, что я это произнесла, – я встряхнулась, пытаясь сбросить с себя все эмоции от происходящего.
Раздался новый крик. Из комнаты вышла Аврора, посмотрев на нас. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать, как моя сестра кричит, теряя детей. Я не идиотка, эти дети слишком малы, чтобы выжить.
– Я за кровью, – Аврора двинулась по коридору, скорбно ссутулившись, и меня вдруг захлестнула печаль от того, чего она нам не сказала.
– Луна носит мальчиков. Блядь… – я обхватила ноги руками и уткнулась в них лбом.
– Мне нужна помощь! – крикнул Брандер.
Я обернулась на Нокса и увидела, что он остекленевшими глазами смотрит в стену перед собой. Я мрачно нахмурилась, поднялась и пошла на зов.
– Помогай принять роды. Если они жизнеспособны, нужно помочь им дышать, пока не принесут кровь.
– Они не выживут, спасай Луну.
– Ты, блядь, откуда знаешь! – залилась слезами Луна.
– Это мальчики, Луна, – я сама едва сдерживала горькие слезы, слушая, как она причитает и воет.
– Нет! Нет, это не так! Мы не можем зачать мальчиков.
– Нет, Луна. Мы не можем родить  мальчиков. Мы теряем их прежде, чем они обретают способность жить вне нашего тела. Ведьмы рода Гекаты не производят на свет мальчиков, потому что теряют их из-за проклятия, которое не позволяет им родиться живыми. Мне очень жаль, милая.
Я проигнорировала Брандера, который уставился на меня как на бесчувственную стерву.
Луна тужилась целую вечность. И я держала ее за руку, пока она кричала, напрягаясь с каждой схваткой, пока не родился первый сын. Я приняла его обмякшее тело, увидела безликое существо. Слезы хлынули, наконец вырвавшись из-под контроля. Схватив одеяло, я завернула в него безжизненное тельце, на которое успел уставиться Брандер.
– У него нет лица, – в голосе Брандера слышался ужас, и, что еще хуже, обвинение, словно мы добровольно подписались на подобную участь.
– Это проклятие. Оно гарантирует, что в нашем роду не родится ни одного мужчины. Хотя до сегодняшнего дня я не понимала, как оно работает.
Брандер снова сел, принимая второго ребенка. Я забрала и его, и положила на кровать рядом с братом и матерью. Завернув обоих, я подняла их на руки и заметила, что Луна смотрит в стену.
– Луна, они здесь.
– Убери их от меня сейчас же, – Луна замахала на меня, держащую ее мертворожденных сыновей, руками, в ее глазах стояли слезы.
– Луна, попрощайся со своими сыновьями, – проговорила я.
– Я сказала, убери их от меня и приведи сюда Айне, тупая ты сука!
Я съежилась от ее слов, кивнула и вышла. Шатаясь, я спустилась по лестнице. Положив малышей на чистое полотенце на кухонный стол, я сообщила остальным, что родились мальчики – и они родились мертвыми. А после принялась готовить малышей для похорон.
Я включила воду, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Проверив, что вода еле-еле теплая, я взяла одного, что был поменьше. Сняв ткань с крошечного тельца, я принялась смывать с него кровь и родовую пленку. Осторожно обмыв, я завернула его в погребальный саван. Повторяя все со вторым ребенком, я слушала, как наверху надо мной рыдает Луна.
Как только тела были готовы к возложению на алтарь и благословению в следующей жизни – я отчаянно надеялась, что они не родятся в нашей линии, – я склонилась над столешницей, моля дать мне сил в одиночку принести крошечные тела к алтарю.
В нашем роду хоронили мальчиков, но на моей памяти их еще никто не рожал. Мы слышали, что такое случалось раньше, особенно с нашей матерью. Но мы никогда не были свидетелями этого и не ощущали всю глубину потери. Перенеся тела в комнату с травами, где вечно горел шалфей, я вернулась, чтобы прибрать.
Я почувствовала Нокса позади меня. Но он ничего не сказал, когда мои плечи затряслись. Он не двигался, предлагая мне утешение, как я молилась о силе. Я выдохнула, закрыла глаза. Рыдания клокотали в горле, хотя я пыталась их глотать.
– Дыши, – губы Нокса коснулись моего плеча, зубы скользнули по метке, мгновенно успокаивая. – Просто дыши, Арья.
– Как ты можешь делать такое со мной, Нокс? Прикасаешься – и все вокруг гаснет. Даже в самые мрачные моменты ты забираешь все. Как сделать так, чтобы это все стало фоновым шумом?
Я боролась с мурлыканьем, которое нарастало в груди, но оно взорвалось громкой волной. Я ощутила, что Нокс улыбается, прикасаясь к моей коже, но он отстранился в тот момент, когда из его груди тоже раздалось мурлыканье. Словно его зверь отвечал мне, а я не могла никак его понять.
– Тебя успокаиваю не я, а укус. Что бы в тебе ни жило, оно остро и глубоко реагирует на твои чувства. Сродни ощущениям волчицы, когда к ней зубами прикасается альфа. Для тебя это может сделать любой, если окажется достаточно сильным, чтобы пережить встречу с твоим зверем.
– Но я не волчица. Что, если я такая, как ты? Кто ты, Нокс? – я развернулась, глядя на него в ожидании ответа.
– Мальчики всегда рождаются мертвыми? – спросил он, резко меняя тему.
– Из того, что я читала, следует, что Геката прокляла нас, чтобы мы рожали только девочек. Записи были на странном языке, и заклинание, которое я использовала для расшифровки, не было сто процентов верным. В записях сказано, что мальчики будут рождены мертвыми, а затем отправлены в загробную жизнь, чтобы Геката присматривала за ними. Я не знала, что они родятся без лиц. Это несправедливо по отношению к малышам и матери, – сказала я, наблюдая, как у него сжались челюсти и на щеке нервно задергался желвак.
– И вы позволяете проклятию оставаться, хотя Гекаты здесь нет, чтобы за ним следить?
– Это не то проклятие, которое можно легко снять. Снятие потребует жертвоприношений девственниц и смерти ведьм рода Гекаты. Слишком много жизней за одно проклятие. Это не то, за чем можно просто сбегать в ближайший магазин, Нокс.
Он уставился на крошечные закутанные тела, а затем поднял на меня взгляд темных глаз.
– А ты? Ты просто заворачиваешь их, чтобы выбросить?
– Это то, что я, по-твоему, делаю? – удивленно спросила я.
Он подошел вплотную.
– По-моему, весь ваш род – это кучка сук и убийц, которых мало заботит, сколько невинных жизней пострадает из-за их действий, – зубы Нокса превратились в ряды острых как бритва клыков, я зажмурилась и снова открыла глаза, когда он прижал меня к столу. – По-моему, вы все одинаковые и должны платить за невинные жизни, которые вы и вам подобные уничтожаете, как будто у вас есть на это право.
Я кивнула, сердце билось в горле от страха.
– Я завернула их в благословляющий саван. Он пропитан священными маслами, чтобы привязать к другой линии крови и гарантировать, что они никогда не переродятся в ком-то из наших детей или у других женщин нашего рода. Потом я положу тела на алтарь и буду взывать к другому божеству, чтобы оно их забрало. Это единственное, что я могу сделать для их крошечных душ, Нокс. Я не могу снять проклятие, и у меня нет силы богини, которая его наложила, чтобы даже попытаться. Отойди, я должна успеть их подготовить к тому времени, когда скорбящая мать возьмет себя в руки. Мы направим их в следующую жизнь к той, кто сможет выносить их крохотные души до полного срока и полюбить.
Я вздрогнула, распахивая глаза, когда он прижался губами к моему горлу. Я подняла руки, глубоко запуская пальцы в его густые волосы и крепче прижимая к себе. Если он хотел убить меня, то пусть уже покончит с этим. Зубы коснулись горла, по шее побежала единственная капля крови. Я коснулась губами его уха. Руки Нокса крепко обвили мою талию, удерживая на месте.
Позади нас раздалось покашливание. Нокс отстранился, силой воли удерживая себя и втягивая клыки, прежде чем повернуться и тяжело посмотреть на Рейн, которая вмешалась в происходящее. В глазах цвета океана плескалась смерть, а запах непередаваемой боли смущал чувства. Нокс медленно обернулся, осматривая меня, а затем снова наклонился к горлу. Слизнул выпущенную им же самим кровь.
– Я поддерживаю мысль, что надо пользоваться любым удобным моментом, но сейчас не время трахаться, – сказала Рейн, ее голос был ломким и хриплым. – Малыши готовы?
Я кивнула.
– Если ты киваешь, я твоей головы не вижу, балда, – откликнулась сестра.
– Мне нужна минута, чтобы закончить.
– Закончить что?
– Рейн, пожалуйста. Они почти готовы.
– Луна не хочет присутствовать. Она хочет, чтобы они просто ушли. Брандер сказал, что она в шоке, плюс потеря крови. Она не придет в себя быстро, чтобы успеть благословить их на загробную жизнь.
– Хорошо, – ответила я.
Нокс все еще удерживал меня, тяжело дыша в шею. Но это была не похоть, это была ненависть. Когда Рейн ушла, я ожидала, что Нокс отодвинется, но он не стал. Вместо этого он поднял на меня совершенно черные глаза, в которых горели алые искры, словно внутри него бушевало пламя.
– Я понимаю, что ты нас ненавидишь, Нокс. Я не знаю, почему и что мы тебе сделали, но держись от меня подальше. Ты сбиваешь меня с толку и дезориентируешь. Я думаю, ты делаешь это нарочно. Я думаю, ты хочешь причинить мне боль, и ты меня пугаешь. Мне очень нужно, чтобы ты не подходил ко мне, потому что я должна побороть потребность быть с тобой. Пожалуйста…
Нокс ухмыльнулся, запустил руки в мои волосы, притягивая ухо к своим губам.
– Меня не волнует, чего хочешь ты, Арья. Тебе следует бояться. Ты должна очень бояться того, чего от тебя хочу я.
Он уткнулся носом в бешено бьющийся на моей шее пульс, а потом отступил. В черных глазах продолжали тлеть угли.
– Теперь тебе надо уйти.
Я вернулась в комнату с травами, взяла завернутые тела и на выходе обнаружила, что Нокс стоит у меня на пути. Я тихо плакала, пока он говорил:
– Аврора рассказала мне о записке. Я хочу знать, кто оставил ее на твоей машине и как, мать твою, ты умудрилась этого не заметить, – он посмотрел на два свертка у меня в руках. – Еще ничего не закончено.
– О, все более чем закончено.
Я прошла мимо него отнести тела к алтарю.
Снаружи вдоль улицы стояли альфы, почувствовавшие рождение волка мужского пола. Я выдохнула, когда мои глаза встретились с глазами Димитрия, и он тяжело сглотнул, увидев крошечные тела, которые я вынесла. Волк склонил голову. Следом за мной из дома вышел Нокс.
Я осторожно положила младенцев на каменную плиту, зажигая свечи, едва они коснулись ее поверхности. Следом зажглись кристаллы по всему двору. Я почувствовала момент, когда открылась связь с загробной жизнью, и отступила, наткнувшись на Нокса.
– Тебе нужно уйти со двора, – прошептала я. – Уходи, Нокс.
– Нет, – рыкнул он, обнимая меня и привлекая к груди.
На этом Нокс не остановился – он продолжал отступать от алтаря. Из дверей дома вышли сестры, неся шалфей и другие атрибуты, каждый из которых должен был помочь отправить мальчиков к новой матери.
– Что они делают?
– Благословляют младенцев, чтобы дать им силы для путешествия к новой матери, – тихо прошептала я. – Шалфей очистит негативную энергию рождения. Кристаллы удерживают любого, кто захочет причинить им вред, или любых духов, которые задумают вмешаться. Жаль, это не сотрет такого, как ты, печально, но даже не отпугнет.
– Ты течешь от мысли о моих клыках, претендующих на твое горло. Это опасно, Арья.
– Нокс, – хрипло прошептала я.
– Арья?
– Это похороны. Веди себя прилично.
Он обернулся на что-то. Я, не глядя, могла сказать, что Нокс смотрит на Димитрия торжествующим взглядом. Нокс замурлыкал, и я повторила звук, не в силах помешать ему вырваться из груди. Я чувствовала взгляды на себе, молча стояла и смотрела на свою семью, пока сестры добавляли травы на алтарь, раскладывали кристаллы и цветы вокруг него, пока не образовался радужный круг.
– Что они делают теперь? – снова спросил Нокс.
Я повернулась, шепча ему в щеку.
– Они благословляют богов, которым мы не поклоняемся. Это лучший шанс для мальчиков сбежать из нашего рода. Затем сестры будут петь, а после танцевать вокруг алтаря, стремясь угодить богам, чтобы они приняли потомство мужского пола, позволив избежать проклятия.
– Ты не танцуешь, – заметил Нокс.
– Моя магия не похожа на их. Во мне есть что-то иное, и мы не хотим, чтобы оно влияло на заклинания благословения.
– Мне понравилось смотреть, как ты танцуешь, – прохрипел он мне в плечо, и в груди у меня снова заурчало. – Как они узнают, принимает ли мальчиков другое божество?
– Мы не узнаем. Но мы молимся, чтобы они не были прокляты, чтобы никогда не возродились в наших смертоносных утробах. Ты даже не смотрел, как я танцую, придурок.
– Еще как смотрел, – мрачно усмехнулся Нокс.
– Ой.
– Ты танцевала, чтобы показать все, что я не мог получить. Ты забыла одну маленькую деталь, Арья. Ты моя, нравится тебе это или нет. И этого не изменить, пока я не позволю. Плюс твой зверь тоже выбрал меня. И я пометил ее, а это значит, что вы обе мои.
– У нас, по-видимому, ужасный вкус на мужчин, – прошептала я.
Свечи горели на ветру, мои сестры двигались в грациозном танце, наполненном силой. Я плакала, а губы Нокса целовали мое плечо, успокаивая бурю внутри. Лоб вспотел, я прижималась к Ноксу, гася неутоленное желание. Я боролась с потребностями собственного тела несколько дней и полностью осознавала, что проигрываю битву. Особенно в непосредственной близости Нокса, окутанная его запахом, дразнящим мои чувства, делающим желание почти нестерпимым.
– Осторожнее, Арья, – хрипло предупредил он.
– Мне не нравится то, кем я становлюсь, – признаваться в этом было опасно, я полностью была уверена, что зверь внутри меня все понимает.
– Это потому, что ты борешься с переменами. Перестань бороться с неизбежным и позволь ему случиться. Ты эволюционируешь, и это прекрасно. Ты прекрасна в обеих ипостасях, и ты не чудовище. Ты королева среди зверей. Большинство женщин в Девяти мирах не может даже принять свою звериную форму и не демонстрируют никаких физических качеств того, кем они являются на самом деле. У тебя, Арья, есть клыки и когти. Большинство женщин создано, чтобы спариваться. Но ты… ты создана для войны. Прими это, ягненочек.
– Тебе легко говорить. Я даже не знаю, кто я такая. Как это принять? А если то, кто я есть, не принадлежит этому миру? Что, если я причиню кому-то боль?
– А что, если, подавляя свою суть, ты принесешь больше вреда? – возразил Нокс, целуя меня в плечо.
– Если ты продолжишь так меня целовать, мне придется пойти переодеть…
– Переодеть что? – он хрипло усмехнулся.
Трепет его губ на мне заставил спину выгнуться, вжаться в него, а нутро извергнуть горячий сок.
– Трусики.
– Веди себя прилично, женщина. Мы на похоронах, – Нокс проглотил рычание, его грудь задрожала. Он потянул меня назад, прижимая к твердому члену, упиравшемуся в мою поясницу. – Сраный ад.
– Согласна. Мы ведем себя чертовски неуместно.
– Тебе надо вернуться в дом. Через мгновение я уйду, и ты останешься беззащитна. Воздух наполнен запахом твоего возбуждения. Иди, Арья.
Нокс проводил меня к дому, не отпуская. Я чувствовала взгляды альф, пока мы проходили мимо них. На крыльце Нокс остановился.
– Иди прими ванну.
– Нокс, – прошептала я, – что бы с тобой ни случилось, я надеюсь, ты обретешь покой от демонов, которые тебя преследуют.
– Не говори мне о гребаных демонах, женщина. Ты понятия не имеешь, какие демоны живут во мне.
Я проследила, как он уходит.
Выйдя на улицу, Нокс толкнул плечом Димитрия, нарываясь на драку.

Глава 45

Неделя выдалась очень напряженной, пока, наконец, Луна не пошла на поправку. Но она все равно отказывалась выходить из той скорлупы, в которую спряталась. Аврора перепробовала все, в том числе выяснила, кто был отцом, чтобы понять, могла ли его порода сыграть роль в зачатии потомства мужского пола.
Все ходили на цыпочках и не дышали, пока Луна наконец не поела. Брандер сказал, что она оправится от горя, вызванного потерей детей, но на это потребуется время. Последние несколько дней все стало хуже: Луна была необузданной и жестокой, в основном по отношению ко мне. Мы решили, это потому, что я торчала в доме, пока мы не выяснили, кто пытался добраться до меня.
Мы никогда не сталкивались со смертью в семье. Это было благословение, которого мы не осознавали, пока не оказались у алтаря, молясь, чтобы отправить души маленьких сыновей Луны в новую жизнь. Все казалось нереальным. Альфы замерли молчаливыми стражами, наблюдая и защищая младенцев, пока их не поглотило пламя. В тот момент, когда души младенцев пересекли границу, все волки вернулись в Дом альф. Кроме Димитрия. Он ждал, чтобы я повернулась и увидела в его глазах гнев.
Рука Нокса держала меня под спину, пока он провожал меня до дома, оставив у двери. А потом прошел мимо Димитрия, нарочито дразня его моим запахом на себе. Оба посмотрели на меня, стоило им разминуться, и я сделала единственную разумную вещь: вошла в дом, закрыла дверь и, приняв ванну, легла спать.
Теперь из комнаты Луны раздавались крики, музыка и грохот, потому что Луна крушила все внутри, я даже почти скучала по ее периоду окукливания. А я застряла на вечном дежурстве нянькой, потому что не могла никуда выйти и развеяться. Остальные могли избежать злых слов Луны, но на меня все еще охотились, и мы понятия не имели, кто они и зачем я им нужна.
После взрыва автомобиля ничего нельзя было разглядеть. Тело принадлежало человеку, которого, насколько мы могли судить, использовали в качестве невольного террориста-смертника. Я послала его семье деньги. Что еще можно было сделать, пока они оплакивали потерю, которую не могли объяснить? Тело-то отправили обратно в родной город во взорванной машине без следов взрывчатки.
Когда я спросила, почему мне не рассказали, Лор ответил, что Нокс справился со всем от моего имени. Что, черт возьми, это вообще значило? Он сотворил то же самое с существом из леса, и, казалось, защищал меня, хотя не испытывал восторга по этому поводу. Нокс сбивал меня с толку. В одно мгновение он был горячим, в следующее – ледяным настолько, что я вся покрывалась сосульками.
Гончие? Их, вероятно, послал тот, кто не хотел, чтобы я попала в Девять королевств. Но почему? Я ведь никто. Опять же, когда я отправилась на поиски ответов, мне было сказано, что Нокс ушел в Девять миров и занимается этим вопросом. Я могла гулять по двору, и никто не пытался на меня напасть. Я знала, что братья Нокса находились снаружи, рядом, хотя они и пытались скрыть свое присутствие.
Минуту назад Нокс целовал меня так, что я забывала дышать, а спустя мгновение душил так, что я молилась о глотке воздуха. С ним что-то случилось в прошлом, и, судя по реакции на младенцев, это было что-то очень плохое. На сердце было тяжело, когда я размышляла об этом. Нокс был призрачно-бледным, когда Луна кричала в родах. Как будто эта сцена рождала в нем плохие воспоминания, и я задумалась, были ли у него дети в прошлом или настоящем. Я впервые присутствовала при родах, и это было ужасно.
Нокс впал в смертельную ярость при виде спеленатых тел. Я чувствовала его потребность впиться клыками мне в горло и вырвать его из тела. А потом, как и полагалось Ноксу, он успокоил меня и моих демонов.
Из динамиков стереосистемы лилось «Breath » Breaking Benjamin , я перегнулась через перила, глядя на улицу. Я вся вспотела, каждую ночь мне становилось все хуже, как будто я вела борьбу внутри себя, и в результате моя душа плавилась. Я не могла перестать грызть себя саму. Внутри все тянуло, каждый день и каждую ночь, и сколько бы я не помогала себе руками, это нихера не приносило облегчения.
Я много ела, но еда не утоляла голод. Жара… жара была бесконечной. На этой неделе я потратила больше всего времени на приготовление льда и принятие ледяных ванн. Не то чтобы и это помогало. К тому моменту, как я опускалась в ванну, лед таял, и вода начинала кипеть.
Что-то ударилось в стену, и я вцепилась в перила, зажмуриваясь. Сосчитав до десяти, я выдохнула и пошла проверять, не поранилась ли Луна.
Стоило открыть дверь, как мне в голову полетела лампа. Я пригнулась, с ужасом глядя на сестру широко распахнутыми глазами.
– Какого черта, Луна?
– Пошла вон, шлюха! – рявкнула она.
– Да что я тебе сделала?!
– Хочешь знать, что ты мне сделала? Жопой терлась об отца моих детей, а потом, блядь, с ним сосалась! Я даже не могу заставить себя сказать ему, что наши сыновья мертвы, потому что не могу развидеть тебя рядом с ним, тупая ты шлюха!
Я отпрянула, как будто Луна меня ударила, представив ее с Ноксом, а потом нахмурилась, потому как меня осенило:
– А, Димитрий?
– Да!
– Ох, прости, – я помрачнела. – Я с ним не спала.
Луна бросилась на меня, но я отступила, видя, что у нее прорезались клыки, а потом, развернувшись, бросилась вниз по лестнице. Маленький нюанс: Дом магии защищал нас, но не друг от друга.
Я вылетела через парадную дверь, обернулась на бегу и увидела, что она следует за мной по пятам.
– Я с ним не трахалась! – снова огрызнулась я и вдруг услышала, как она хрустнула шеей. – Луна, стой!
Она повернулась к алтарю, все еще покрытому цветами, распустившимися благодаря магии, которую мы на него наложили.
– Я разорву тебя на части!
– Нет, не разорвешь! Я – твоя сестра, помнишь? Сучки прежде дрючек? Ладно, возможно, я это выдумала, и звучит ужасно. Я не знала, что ты была с ним, ты ничего не сказала!
– Я и не должна была. Ты моя сестра!
Позади раздались голоса, но я не осмелилась обернуться. Сердце бешено колотилось, а пальцы горели. Десна болезненно ныли. Я отступила еще на несколько шагов, создавая себе пространство для маневра.
– Я слышала ваш с ним разговор! Он не думает ни о чем другом, кроме тебя! Что у тебя есть, волшебная, блядь, дырка?
– Э-э, нет, но кхм… может быть?
Луна снова набросилась, я сделала сальто назад, чтобы не попасть под удар.
– Луна, хватит! – крикнула я, в момент приземления резко подсекая ей ногу. – Я твоя сестра. Я не трахалась с Димитрием и не собираюсь! Перестань!
Я все уклонялась, пока не миновала барьер и меня не оттолкнули за широкую твердую спину.
– Ты! Наши сыновья мертвы, а ты защищаешь свою шлюху?! – ощерилась Луна.
– Ну ты говнюк, Димитрий, – рыкнула я, прячась за ним.
– Я не знал, что она ведьма, когда ее трахал.
– В переулке за нашим гребаным магазином? Она тебе не мусор, мудила. Никто мою сестру над мусоркой не нагнет!
– Арья, она тебя сейчас на клочки порвет.
– Пф-ф, пусть мечтает. Я просто не хочу ее ранить. Как так вышло, что ты не упомянул, что был папочкой детей моей сестры?
– Она – волчица, выпустила феромоны. Луна сама нагнулась, а я просто помог течной сучке.
– А ты ее сучкой не называй, слышь, – я возмущенно уставилась в его спину и взвизгнула, когда нам обоим пришлось отпрыгнуть от удара когтей Луны.
– Арья, милая, ротик на ноль на минутку, пожалуйста.
– Как ее унять? – спросила я и фыркнула, когда он исчез. – От падла!
Я отшатнулась, когда Луна сделала выпад, и тут же увидела, как Димитрий схватил ее, оттащил назад и вонзил зубы в ее плечо. Луна мгновенно успокоилась, в мутных синих глазах проступила похоть. Глаза Димитрия были такими же, как у Луны, но светились силой альфы и его стаи.
Кровь капала с укуса, и все же его глаза не отрывались от моих, пока он целовал ее плечо, усмиряя и одновременно залечивая повреждения. Луна медленно начала двигать бедрами, отираясь о волка, и его ладони скользнули по ее телу, успокаивая. Со стороны это выглядело очень эротично, и я закусила губу, размышляя, делала ли я так же с Ноксом?
– Она все еще выздоравливает.
Димитрий зарычал. Я хмуро вздохнула, отряхивая налипшие на ладони мелкие камушки, и медленно поднялась. Внезапно меня прошиб пот, жар прошел по телу, когда я осознала, что одета в прозрачную ночную рубашку, едва закрывавшую ноги до середины бедра. Глаза Димитрия, светящиеся силой альфы в темно-сапфировой глубине, жадно скользнули по моему телу. Я попятилась, наблюдая, как Димитрий разжал челюсти и оттолкнул Луну от себя.
– Блядь, – ругнулась я, разворачиваясь и бросаясь к дому, но в тот момент, когда я уже почти прошла барьер, меня отбросило назад. – Да что б тебя, я же ведьма!
За мной раздался звук шагов, я вскочила на ноги и бросилась к дому Нокса. Едва не снеся ворота, когда они приоткрылись, я влетела внутрь и захлопнула за собой створку.
– Моя, – прошипел Димитрий.
– Нет! Не сегодня, щенок, – усмехнулась я.
Я уперлась руками в колени, переводя дыхание.
– В чем проблема, простолюдинка? – спросил Грир, останавливаясь рядом и наблюдая, как Димитрий нервно расхаживает туда-сюда перед коваными воротами.
Он возник бесшумно и ниоткуда, заставив снова вскинуться для боя.
– Господи, Грир-вампир! Нужно же предупреждать дам о своем присутствии. Я чуть не умерла от сердечного приступа.
– Жаль, что чуть, простолюдинка.
– Ты же знаешь, что во мне течет королевская кровь, верно? Что я на самом деле не простолюдинка? – спросила я, глядя на идущих по подъездной дорожке и косящих на злого от невозможности до меня добраться Димитрия Лора и остальных.
– Но мы оба не дома, а тут, Арья. Здесь ты просто еще одна простолюдинка, как и я.
– Спасибо, чувак, я тоже тебя люблю, – я стукнула себя в грудь напротив сердца и показала ему «викторию» из двух пальцев.
– Кто-то раздразнил альфу и не наслаждается погоней? – поинтересовался Лор.
– Ты гребаная шлюха! – орала Луна, направляясь к кованым воротам.
– Ох, черт, надо было попкорн приготовить, – усмехнулся Грир.
– Она не должна вставать с постели, – я обернулась на голос и увидела на гравиевой дорожке Брандера без рубашки; он явно был создан для того, чтоб ему поклонялись.
– Я знаю. Но дело в том, что в настоящее время Луна пытается меня убить. Так что никак не было возможности уговорить ее остаться лежать в постели как приличная пациентка.
– За что ей тебя убивать?
– Она не убивает, а пытается.
– Так, почему она пытается убить тебя, Арья?
– Она думает, что я спала с Димитрием, но это не так. Оказывается, он отец ее мальчиков. Я только вошла в ее комнату, потому что она швырялась предметами! – я зло посмотрела на Луну. – Она бросила в меня лампу, стоило мне дверь открыть, потом мерзко обзывала, а это вообще-то очень обидно, а потом попыталась разодрать мне лицо. И все потому, что я разок поцеловала папочку ее детей.
Я скрестила руки на груди.
– Потому что ты шлюха! – разорялась Луна.
– Обзываться некрасиво, балда. Ты не сможешь потом забрать слова обратно, так что веди себя прилично! – крикнула я в ответ.
– Я разорву тебе глотку, шлюха!
– Да в самом-то деле, Луна! За всю жизнь я переспала только с одним-единственным мужиком. Да я ни по каким критериям не подхожу под шлюху, мелкая ты сучка! Я все еще люблю тебя, но сейчас ты вот прям бесишь! Извини, что обзываюсь, балда!
Раздался звук разрываемой ткани, и я повернулась к Димитрию, который стаскивал с себя рубашку. Я оценила рельеф его пресса и вопросительно приподняла бровь. Он взялся за джинсы, расстегнул пуговицу и стащил их вниз. Под штанами все тоже оказалось довольно внушительно. Я задержалась взглядом на члене, а потом снова посмотрела волку в лицо. Димитрий наблюдал за мной в ожидании. Его тело было перевито твердыми мышцами и украшено чертовски сексуальными татуировками. Сглотнув, я мрачно нахмурилась.
– И что ты делаешь? Сейчас же оденься, плохой песик! – я топнула и в отчаянии уставилась на Луну, тыча в волка пальцем. – Что он делает?
– Ждет, что ты одобришь размер его письки, – усмехнулся Лор.
Я порылась в кармане ночной рубашки, вытащила свой счастливый доллар и бросила за ворота. Димитрий проследил, как он упал, и бросился вперед.
– Плохой щенок, фу! Сидеть, ну или как там! – крикнула я.
Лор зажал себе рот и согнулся от смеха. Плечи Брандера беззвучно сотрясались, а Грир качал головой. Наконец Лор и вовсе не выдержал, взвыв от хохота. Я хмуро на него уставилась.
– Думаю, он хотел, чтобы ты вышла из-под защиты двора и он смог тебя вот этим вот трахнуть, простолюдинка. А не чтобы в него швыряли деньгами, как в стриптизера. Могла бы хоть двадцатку дать, уж столько он точно стоит.
– Ох, Грир, да ты озорник, как я посмотрю. Это вообще-то был мой счастливый доллар!
– Хрена ли голый альфа делает у моих ворот? – спросил полуголый Нокс, направляясь к нам.
Я медленно обернулась, окинула взглядом его торс, серые штаны, а потом подняла обратно к злым глазам.
– Объясни, Арья. Живо!
– Моя сестра пытается меня убить.
– Не мои проблемы. Сверни ей шею.
– Серьезно? Она моя сестра! – я возмущенно зашипела, скрестив руки на груди.
– С хрена ли голый альфа стоит у моих ворот, Арья?
– Ну, они типа как павлины, наверное? – я пожала плечами, скривившись. – Я присматривала за Луной. Последняя неделя была сущим адом. В ее комнате что-то разбилось, я зашла проверить. Она была в ярости и заявила, что я шлюха. По незнанию, я поцеловала папочку ее детей, которым оказался Димитрий. Я убежала, чтобы не ранить Луну, а потом появился Димитрий, чтобы меня защитить. Он усмирил Луну укусом, но я, наверное, как-то засмотрелась, потому что он вдруг оставил ее и погнался за мной. Я попыталась вернуться домой, но особняк выпнул меня на обочину, прямо как ты. Я прибежала сюда, Грир меня впустил. Димитрий начал раздеваться, я бросила ему доллар, и вот мы все тут.
– Убирайся, – бросил Нокс.
– Ага, конечно, – я обернулась на Луну и Димитрия, которые хотели меня в совершенно разных смыслах.
Вздохнув, я двинулась к воротам. Димитрий улыбнулся и подошел ближе, перекрывая единственный путь. Я зажмурилась и потянула на себя створку. Чья-то рука перехватила мою, не дав открыть ворота.
– Проси убежища, – выплюнул Грир.
– Грир, – одернул его Нокс, предостерегая.
– Убежища? – я обернулась на Нокса, но тот покачал головой.
– Я больше не предоставляю убежище ведьмам.
– Стоило попробовать, Грир, – я натянуто улыбнулась вампиру, выскальзывая из-за ворот, а потом со всего маху врезала коленом в пах Димитрию.
Схватив Луну за волосы, я толкнула ее к альфе, повалила обоих и бросилась бежать так быстро, словно меня преследовали адские гончие. Я проскочила за барьер на нашей территории и, обернувшись, с удивлением увидела, конечно же, Нокса.
– Ты придурок, ты в курсе? Они вдвоем бы мне зад надрали!
– Ты же добралась до дома, верно? Не всегда надо рассчитывать, что кто-то другой спасет твой хорошенький зад.
– А моя сестра? – спросила я, глядя, как Нокс подходит ближе.
– Луну увезут в больничную палату, где держали тебя. Брандер ей поможет.
– Значит, я в безопасности?
– Ни на грамм, женщина.
– О, ну…
Нокс схватил меня за руку, и я подавилась словами, пронзенная дрожью желания.
– Вся стая альф наблюдает за нами, пока я говорю. Ты повернешься к ним, подставишь мне свое плечо и подчинишься, поняла? Если ты этого не сделаешь, я уйду, и ты проведешь остаток дней, бегая от них и сражаясь, потому что Димитрий только что нарушил свое сраное слово, и назад его не вернешь. Поворачивайся! – рявкнул он, и я послушалась.
Откинув волосы, я подставила ему плечо. Нокс снял тонкую бретельку, поцеловал меня в изгиб шеи. От его дыхания мои соски мигом возбужденно затвердели, я заскулила от ярко вспыхнувшего огня желания. Нокс провел сжатыми губами по моему плечу, болезненно впился зубами. И я тут же со стоном качнула бедрами ему навстречу.
Этот укус был другим. Он был медленным, выверенным, точным, Нокс клеймил меня печатью собственника. Его рука провела по ночной рубашке, задрала ткань, и он скользнул пальцами в мои трусики. Альфы вышли из тени, наблюдая, как он заявляет свое право на меня. Оргазм захлестнул меня всего с пары прикосновений к влажной плоти, и я мучительно выгнулась, а Нокс прижимал меня к своему твердому как камень телу. Он заставил меня крепче прижаться к нему, глубже вонзая зубы. У него стояло под тканью штанов, и я хотела его самым элементарным и первобытным способом, каким женщина может хотеть мужчину.
– Нокс, – шепнула я, едва дыша.
Каким-то образом мне удалось заставить это имя звучать как благословение древним богам. Как будто небеса разверзлись и коснулись меня, но рядом оказался сатана, и я вручила ему ключи от моего рая, чтобы он вдоволь порезвился в моем саду.
– Закрой рот или все быстро примет херовый оборот, женщина, – из груди Нокса вырвался болезненный стон, а потом раздался рокот.
Звук не был тихим, он начинался как громкое урчание, а затем превратился в оглушительное рычание, эхом разнесшееся по всем улицам. Альфы опустились на колени и поклонились . Даже Димитрий, как был, обнаженный и беззащитный, стоял на коленях, склонив голову в знак уважения к Ноксу.
Я развернулась, потерлась о него подбородком. Нокс вытащил пальцы из моих трусиков и сунул мне в рот, стоило мне разомкнуть губы и о чем-то заикнуться. Я обвела их языком, посасывая и ощущая, как он напрягается за моей спиной. Он продолжал рокотать, пока что-то внутри меня не откликнулось. Сначала тихо, потом звук начал нарастать, и Нокс усмехнулся мне в шею.
– Вот и умница, Арья. А теперь заставь свою прелестную дырочку перестать умолять меня в нее засадить. Я могу терпеть твои феромоны до определенного предела, а ты испытываешь мои возможности. Мой зверь чертовски изголодался по тебе, ягненочек.
Его рокот стал тише, но не прекратился. Волки поднялись с земли, медленно отступая, не сводя с нас глаз. Я выдохнула, прижимаясь к Ноксу. Я хотела остановиться, но не было такого клапана в моем теле, который можно было бы просто перекрыть.
Нокс дождался, пока альфы уйдут в свой дом, и выпустил мое плечо. Его язык скользнул по глубокому укусу, вылизывая его, и я ощутила легкое покалывание, когда его слюна начала меня исцелять.
– Иди в дом, Арья. С твоей сестрой все в порядке, за ней ухаживают. Ты снова в безопасности.
– Почему ты продолжаешь меня спасать, если ненавидишь? – спросила я, наблюдая, как у него напряглась челюсть, а руки сжались в кулаки.
– Иди в дом, женщина.
– Ты спас женщин от жестокого обращения со стороны Дома альф, и ты продолжаешь помогать мне. Ты мог бы заставить меня взять верх над Димитрием, но ты этого не сделал. Ты не такой монстр, каким хочешь, чтобы я тебя считала.
– Нет, я намного хуже.
– Я думаю, ты делаешь нехорошие вещи, потому что тебе причинили боль. И ты все еще страдаешь от этой боли. Хотела бы я найти способ, чтобы избавить тебя от нее.
– Ты ничего не знаешь о боли, Арья.
– Я знаю достаточно, чтобы видеть ее в твоих глазах, – возразила я, и зубы Нокса удлинились, ногти превратились в черные когти. – Я не сраная мученица, но если мое убийство принесет тебе хоть каплю облегчение – убей.
– Убирайся к дьяволу в дом! – зарычал Нокс, я видела, как в его глазах вспыхивают красные угли. – Тащи ее внутрь, живо!
С голосом из него вырвалось урчание и рокот. Прежде чем я успела запротестовать, Лор взвалил меня на плечо и внес внутрь.
Нокс раскинул шире руки, его грудь рокотала до тех пор, пока не затряслась земля. На всех машинах сработала сигнализация, стекла разлетелись вдребезги. Электричество отключилось, погружая мир в темноту.
– Ты так хочешь умереть, Арья? – рявкнул Лор, заталкивая меня в дом и закрывая за нами двери. – Боже милостивый, ты запросто могла сейчас умереть, а это такая пустая трата твоей талантливой глотки.
– Что? – удивленно переспросила я, и он неловко потер затылок.
– Я к тому, что если мужчина велит тебе бежать и он не шутит, то беги, черт тебя дери. Не стой рядом, источая феромоны, потому что все внутри него сейчас хочет подмять тебя и укатить в Трахвиль. И я сейчас имею в виду переломать все кости, которые не дают мне вбиться достаточно глубоко. Вот такой вот трах.
– Глубоковато, – нахмурилась я, и Лор закивал платиновой головой, сверля меня горящими янтарными глазами.
– Охереть как глубоковато, – усмехнулся он. – У вас тут еда водится? Я голодный.

Глава 46

Арья / Тварь

Я сидела на балконе, подставив лицо прохладному ветерку. Плечо немилосердно жгло. Внутри тоже все горело, и я никак не могла избавиться от этого ощущения. Я перепробовала все, но ничего не помогало. Волна жара пронзила меня так, что пришлось схватиться за перила. Внутри все словно взорвалось. Я с ужасом глянула на руки и ахнула, резко отпустив перила, потому что они загорелись. Схватив большую чашку с водой, я выплеснула ее на деревянную пылающую перекладину.
– На хороший знак точно не похоже.
Я глянула в сторону дома Нокса, отмечая свет и силуэт в комнате на верхнем этаже. Зашипев, я затрясла головой, прогоняя образ Нокса, снимающего гребаную рубашку, и то, как под серыми штанами проступают очертания твердого члена, которые тонкая ткань не могла скрыть. Черт, он же прекрасно сложен, и вдобавок, как будто этого мало, он еще и самый мужественный, самый упрямый мудак, потому что все это прекрасно понимает Этот мужчина отдает себе полный отчет в том, что он воплощение сексуального совершенства, потому и расхаживает с важным видом, выставляя себя напоказ.
От моих рук повалил дым. Я вздохнула, а потом, перемахнув через перила, спрыгнула с балкона. Приземлившись, я глянула вверх. Балкон был на третьем этаже.
Ничего себе, это как-то вообще ненормально! Я могла шею свернуть!
– Твою ж налево, зачем я это сделала? – я пискнула, когда мое тело само по себе направилось к особняку Нокса. – Нет, абсолютно точно нет! Ты не имеешь права так поступать с нами!
Я зарычала, ругаясь на существо внутри меня, но мои ноги так и двигались к особняку Нокса. Я уперлась – и споткнулась на полушаге, выпрямилась – и ринулась вперед.
– Я не хочу проснуться рядом с ним голой!
В голове зазвучал смех, и я громко застонала.
Разум затуманился, когда я потянулась к воротам, распахнула их и двинулась босиком по гравию подъездной дорожки. Я остановилась у входа, повернула голову, и все связные мысли улетучились и превратились в первобытные инстинкты, когда существо во мне отодвинуло мое сознание на место пассажира, позволив мне, словно во сне, наблюдать, как она заставляет наше тело двигаться.
Что происходит? О, боги, верните мне тело! Как ты взяла контроль? Почему ты меня контролируешь? Ты только что вышибла ворота ногой; это нехорошо. Извинись или скажи что-нибудь! 
Входную дверь я тоже выбила с ноги, а потом повернулась понюхать Грира, стоявшего на пороге.
Нет! Нет, не нюхай Грира! Это грубо и неприлично так себя вести, когда ты носишь мое лицо. 
– Это грубо, простолюдинка! – рявкнул Грир.
Видишь? Я соглашусь, это было очень невежливо. Мы не вышибаем двери! Есть правила поведения, тварь! Боже, что это за запах? 
– От тебя воняет мертвечиной.
Опять очень грубо! Даже не то, как ты это сказала… Даже если кто-то воняет мертвечиной… ой, от него действительно воняет! Заткни нам нос! Заткни! 
– Грир, свали на хрен, дружище. Арья вне зоны доступа, – сказал Лор, и я развернулась, изучая его янтарные глаза.
Они чувствуют, что я сейчас другая? Будь у меня хоть маленькая часть контроля над телом, я бы могла помахать им рукой, позвать на помощь… Лор! Это я! Помаши, помаши ему рукой, подружка. Надо чтобы они знали, что мне нужна помощь. Мной завладели! О, он пахнет… приятно. Так, хватай его, и валим подальше от Грира, ему бы срочно в душ! 
Лор зарокотал, я вдохнула, ненавидя мертвое мясо, что портило своим запахом воздух вокруг. Рядом раздался еще один рокот. Я развернулась, снова принюхиваясь. Брандер внимательно следил, как я оглядываю его голодными глазами. В коридоре появились люди Нокса, помещение наполнилось новыми звуками.
Я принюхалась, улыбаясь. Сверху раздался громкий, отчетливый рокот, заглушивший все остальные.
О, а вот и наш рокот… твою ж мать! Нет, не наш! Нет, не смотри на него… перестань, пока есть хоть какая-то надежда! 
Я проследила взглядом по лестнице, найдя мужчину, на которого охотилась. Ухмыльнувшись, я задрала нос и с наслаждением глубоко вдохнула его запах.
Тебе нравятся звуки, которые они издают. И он пахнет… так вкусно. Мужественно, первобытно и… господи, это что, предэякулят? Ты чувствуешь запах их возбуждения? Неудивительно, что я такая похотливая сучка! Мы все еще можем уйти. Все, что тебе нужно сделать, это… 
– Арья, какого черта?! Ты думаешь, что делаешь?
Нокс зарычал, и я двинулась вперед. Пространство и время не имели на меня никакого влияния. Спустя миг, уже на середине лестницы, я замедлила шаг, начала к нему красться.
– Это что-то новенькое, – пробормотал Нокс.
Ух ты! Какие мы быстрые! Ты охотишься на него? Что ты делаешь? Разверни это тело, малышка! О, это… какой приятный звук. Как хорошо. Он так рокочет… Нет! Не смотри на него! Не смотри в глаза! Не… так, ясно, мы никуда не уходим? 
– Мне нужен член.
Нет. Категорически нет. Нет, мы этого не делаем! Никакого члена. Он не может дать нам член, потому что он сам как член, помнишь? У нас был этот… разговор. О, нет. Ты посмотрела ему в глаза, мы облажались. 
– Арья? – осторожно спросил Нокс, внимательно за мной наблюдая.
Да! Да, он может меня видеть? Нокс, это я! Помоги! 
– Она чертовски упрямая, сжигает все к чертям, потому что ты придурок.
Балда, я не такая! Я сильная! Достаточно сильная, чтобы не нуждаться в его письке! В отличие от тебя, потаскушка! 
– Брандер, сходи проверь Дом магии.
О, боги! Я же потушила огонь, да? Мы же его потушили?! 
– Соплячка, она погасила огонь. Она борется со мной, но больше я ей не позволю. И ты поможешь мне нас исправить. Слышишь, Арья? Я нас исправлю.
Фух, похоже, она была внимательна. Минуточку, как нас исправить? Не нужно меня исправлять! Мне нужен священник, провести обряд экзорцизма! 
– Она может меня видеть? – спросил Нокс, глядя мне в глаза.
К сожалению. 
Я прыгнула, приземлившись на Нокса, сдирая с него рубашку через голову, впиваясь в его рот голодным поцелуем, заставившим его застонать. Он провел по моей спине, и я заурчала, нуждаясь в большем. Нокс, развернувшись вместе со мной, начал подниматься по лестнице, словно мой вес ни капли ему не мешал. Моя рука забралась в его штаны, убеждаясь, что он правильно понял цель моего визита, и пальцы обхватили готовый стояк. Нокс, усмехнувшись, занес нас в темный коридор… а потом, взревев, рывком опустил на свой член.
Блядь! Это же и моя вагина тоже! Ай, ай, еб твою через колено, ты слышала, как он рычал? Мамочки! Черт, он слишком большой. Слезь с него! Твою ж мать, где кнопка заднего хода у этой сучки? Ох черт, он так сильно растягивает… О-ох, заставь его двигаться быстрее! 
Я хрипло застонала, мое тело раскачивалось взад и вперед, пока он трахал меня жестко и быстро, не сдерживаясь. Нокс подвел меня к краю, заставив закричать и погрузиться в эйфорию.
О боже, еще! Нет, нет, не надо еще. Ну вот, мы в порядке, мы пошли. Ему не надо кончать, а мы с чистой совестью домой. 
– Еще, – прорычало существо.
Да еб твою… что с тобой не так? Дырку осчастливили, можно идти… прекрати это дерьмо! Мы говорили об этом. Только не он и не его член. Черт! О, черт, как же больно! Черт! Фух, он огромный. Сильнее! Нет! Нет, не сильнее, слезь с него! Ты меня слышишь? Слезай с этого гигантского члена живо… О, да, вот так… Черт возьми, это потрясающе! 
– Сраный ад, тварь, – Нокс медленно приподнял меня, прижимая и унося дальше по коридору.
Ну и как это называется? Это мое тело! Мудила! 
– Не ад, а рай. Твой член – это рай.
Его член – это не рай! Не раздувай его эго еще сильнее! Господи, если его эго станет еще больше, ему понадобится собственный почтовый индекс! 
– Заставь эту маленькую ведьму все запомнить, – хрипло пробормотал Нокс, вводя код на панели лифта.
Размечтался, придурок. Ладно, тот момент страсти, и правда, был похож на рай. Он не терял времени даром и не ждал, пока окажется за закрытыми дверями, прежде чем снова вонзить в меня свой член, а это значит, что за нами мог наблюдать кто угодно! 
Его бедра не останавливались, не щадили, когда он вколачивался в мое тело так сильно, как только мог. Прижав меня к стене, Нокс вбивался в меня сильнее, пока я не закричала и не заревела, пока что-то внутри не задело живую струну, взорвавшись словно бомба. Нокс усмехнулся, переложил мою объятую пламенем руку себе на плечо и вошел в лифт. Втиснув меня в угол, он снова вставил, внимательно наблюдая за моим лицом и хрипло рыча. Я не могла отвести от него глаз, пока лифт не подал сигнал и Нокс не внес меня в элегантно и богато обставленную спальню, достойную короля.
О, черт возьми, нет! Только не эта спальня снова. Разворачивай тело и валим, валим, потому что здесь ничего хорошего не происходит! 
Наш гребаный король,  – подумало существо.
Перестань так думать! Мы буквально только что говорили о размерах его эго! Прекрати эту херню, и он никакой не наш! 
Нокс швырнул меня на кровать, приводя в исступление только тем, что покинул мое тело. Перевернув меня на живот, он схватил меня за ноги, притягивая к себе, отвел волосы и припал ртом к плечу.
Блядь, да! Че-ерт, как он в этом хорош. 
– Ты прекрасное проклятое создание хаоса, существо.
Ну спасибо, мудло! Это все еще мое тело, где моя хоть какая-то фора? Милостивые боги, это мои волосы! Не кусай! А ну не кусай меня! Не дай ему оставить еще один след, ты, шлюха. Нет, правда, не дай ему укусить! Мы сразу тупеем, и на уме остается только одно. Это плохо. 
– Тебе нужно заткнуться и двигаться, мы злимся на тебя. Ты толкнул нас под воду, это невежливо.
Да неужели? Двигайся, сучка! А та вода? Так именно поэтому моя дырка была и недоступна, пф-ф. 
Нокс замедлился, и я вскинула бедра.
Двигайся, мудила, живо. Заставь его двигаться, ох господи Иисусе, да заставь ты ублюдка двигаться. Мы уже почти. Черт, пни его в зад или еще что, но заставь его двигаться! 
– Я пытался тебе помочь, – проговорил Нокс.
Держи карман шире. Он пытался нас убить! 
– Ты не пытался нам помочь. Ты пытался изгнать меня, но этого никогда не случится, Нокс. Арья сильнее, чем ты думаешь. Ты думаешь, она не знает, что я часть ее? Неверно. Она много чего знает. Например, что ты пощадил женщин из Дома альфы, но все же отказываешься рассказать ей, что ты сделал. Ты не очень умен. Она гениальна.
Да! Так и скажи ему! Козлина пытался покончить с нами! Подожди, ты просыпалась внутри меня! А-а-а, я тебе нравлюсь! И я довольно умная. 
– Арья пережила бы их смерть, если бы понадобилось убить. Гораздо хуже было бы, если бы Арья вошла в дом и увидела там распростертых женщин, которых держат для удовольствия, а потом выкидывают, когда заблагорассудится, – хрипло произнес Нокс, рассматривая наше лицо.
Черт, он сделал это для меня? Я ненавидела его за то, что он был прав. И еще, я ненавидела его, что не двигается. Почему он не двигается? Ты управляешь нами, заставь его двигаться! 
– Почему ты не сказал ей? – спросило существо, покачивая моими бедрами.
Да, мудила? Почему нет? Шевелись, давай двигай телом. 
– Это не имело бы смысла. Я сделал это не для гребаной похвалы или одобрения Арьи.
– Ты защищаешь нас.
– Она еще не зло. Она невинна, но ее вид разрушает все. Они убивают детей и своих собственных сыновей. Они изводят народ в Девяти королевствах и охотятся на слабых.
Ого. Плохо. Нам как бы того… уйти бы. 
Остановившись, существо повернуло мою голову и посмотрело на Нокса.
– Арья никогда не была в Девяти королевствах.
Да, не была! 
– Поэтому она все еще жива, – мрачно ухмыльнулся он.
Ну, эй, разговор не для спальни. Больше двигаться, меньше трепаться. Ну, вперед! Чем скорее мы его трахнем, тем скорее уйдем, так что шевелись, сучка! Двигай бедрами… Знаешь, вот вернула бы мне управление, и все стало бы намного проще. 
– Ммм, и все же, не сегодня, так что шевелись. Я устала от твоего рта, и раз он не трудится над этой щелью, ему пора на покой.
Эм, прямолинейно. Ой-ей, он издает звук, который обычно слышен прямо перед тем, как… о-о-о. Черт! Мне кажется, я только что слышала церковные колокола и пение ангелов с этим толчком! 
Нокс зарычал, раздвигая наши ноги, и яростно вонзился между них.
Проходили дни, а Нокс никогда не уставал от нашего тела, забывая, что нас нужно кормить.
Ты всегда бодрствуешь внутри меня? Алло? 
Мои веки налились тяжестью, я скакала верхом на Ноксе в позе перевернутой наездницы, как читала в журнале на прошлой неделе.
Какого хрена ты делаешь? Как, черт возьми, ты это сделала? Эй? Ты вообще меня слушаешь? 
– Ты когда-нибудь затыкаешься? Мы спим, я устала. Спокойной ночи, Ария.
Ты только что велела мне спать? Нам нужно посидеть и обсудить кое-что, если ты планируешь управлять моим телом… Ты спишь? 
– Что? – спросил Нокс.
Вот именно! Какого хрена она творит? 
Я склонилась, сжимая его собой, чтобы он был в безопасности. В конце концов, он тупой и мог умереть, если бы я не защищала его. Он застонал и взорвался внутри меня, и я замурлыкала, закрыв глаза, погружаясь в сон.
Эм, ты спишь на его члене? Какого хрена? Вставай! Нет, нет, нет! Ну, я немного устала. Это было грубо, да, как… Эм, это неловко. Я думаю, ты действительно отдыхаешь… на письках. Отлично! Потому что это не самое неловкое дерьмо за всю мою жизнь! Кто прикасается ко мне? Что они делают? На мне четыре руки, алло, вставай! А-а, не круто! Верни мне мое тело… 
– Ее позвоночник изгибается, как будто под ним что-то есть, – раздался голос Нокса позади меня, и я медленно открыла глаза.
– То же мне, странность, – саркастически фыркнул Брандер.
– Начхать мне, кто она такая, она чертовски горяча. Папочка хочет такую же, – простонал Лор.
Папочка? 
Что-то коснулось моего рта. Я зарычала, поднимаясь и выпуская когти. По рукам, лежащим на ногах Нокса, пробежало пламя. Я зашипела, клацнула клыками в сторону Брандера, отскочившего назад от неожиданности и ошеломленно на меня уставившегося.
Самое гребаное время! Вот о чем я говорю! Мое тело, сука! Я что, блядь, только что пытался укусить Брандера? Ой, прости. 
– Ты глянь, защищает тебя, – изумился Брандер.
– Видал? Горяча! – засмеялся Лор. – Охеренно горяча.
– Мое, – собственнически прошипела я с глухим урчанием, и оно было недобрым, оно предостерегало. Я сузила глаза и открыла рот, демонстрируя удлинившиеся клыки.
Почему я вообще урчу? Почему, черт возьми, это не прекращается?
Наконец-то, Арья! Я тебя люблю. Нам будет так весело вместе… 
Вот так вот просто: существо больше не сидело за рулем, зато я сидела голая и на члене. Чудненько. 
Брандер и Лор медленно попятились, глядя на меня. Я осмотрела комнату, затем опустила взгляд туда, где во мне находился слишком уж большой орган. Я уставилась через плечо на Нокса, который расслабленно лежал, закинув руки за голову, и улыбался.
– Привет, существо.
– Нет! – застонала я в смущении. – И меня зовут Арья, мудила. Ты трахаешь меня уже три дня, к этому моменту можно было уже имя запомнить. Это же не так много, раз уж ты находишься буквально внутри меня. Вытаскивай!
– Арья? – переспросил Нокс, я фыркнула и подвигалась на нем, внутренне обмирая от страха.
– Пожалуйста, скажи, что ты не застрял во мне.
– Я не застрял. Ты стиснула меня в себе, и я не могу его вытащить, пока ты не позволишь. По крайней мере, не причинив тебе вреда.
– И, конечно же, это совершенно обычная ситуация, – пробормотала я, приподнимаясь, чтобы оценить масштаб бедствия. – Твою мать, ты огромный. Ты как вообще смог втиснуться?
– Проще простого, ты запрыгнула, я тебе позволил.
Я застонала, вспомнив, что видела это будто во сне, но все это время не спала. И вот я вернулась в себя. И так получилось, что очнулась я верхом на члене Нокса.
Охереть не встать. 
В отчаянии я стукнулась головой о кровать.
– Мы же договорились. Ты трахнула Нокса, но это ты должна была проснуться на его члене, а не я! Ты привела нас сюда, тащи свою задницу обратно, похотливая сучка!
Я ждала, наклонив голову, зажмурив глаза, а затем медленно открыла один, чтобы посмотреть на Лора и Брандера.
– Не повезло тебе с подружкой! – Нокс растягивал меня весьма чувствительно.
Мой низ выглядел отекшим, замученным и натертым тем, что застряло внутри. И что было хуже всего? Мне не терпелось пошевелиться, я жаждала трения и извержения, которые испытывала последние три дня, ощущая все лишь частично. Я хотела этого.
– Арья, ты как? Нервный срыв? – спросил Лор. – У меня на чокнутых цыпочек очень даже стоит. Просто сообщаю.
Я поерзала, внутри вспыхнул огонь. Я приподнялась, насколько было возможно, и снова опустилась. Это что-то подпитало внутри меня, я обернулась, посмотрев на Нокса. Я зарычала, но вышло больше похоже на хрип, глубокий и громкий, и он порочно усмехнулся, отвечая на зов.
– Двигайся, ублюдок.
– Выметайтесь, – приказал он своим людям, перемещая меня так, чтобы встать на колени, одновременно толкая меня вниз.
Нокс начал медленно, и я затрясла головой.
– Сильнее, придурок!
– Как думаешь, их продают в зоомагазине? – громко спросил Лор, когда они с Брандером выходили из комнаты.
Брандер усмехнулся:
– Вряд ли они легализованы в этом мире – и точка.
– Валите отсюда на хер! – зарычал Нокс.
Его голос расслоился на несколько и сотряс комнату. Он сгреб мои волосы, оттягивая голову назад, чтобы заглянуть в глаза: – Уверена, что ты Арья?
– Трахни меня, придурок. Точно так же, как ты трахал меня прошлой ночью, – потребовала я, наблюдая, как в его глазах вспыхнул жар, и он яростно задвигал бедрами.
Я заурчала, больше не заботясь о том, что я чудовище, потому что он тоже был им. Кем бы я ни была, мы похожи. Я не одинока. К тому же, она считала меня умной и горячей, так что пусть пока остается.
Нокс потянул меня вверх, и его рука скользнула между моих ног, прикасаясь к опухшему бугорку и заставляя меня кончить. Как будто у него был волшебный переключатель, подключенный напрямую к моему клитору. Его губы медленно целовали мою шею, рука скользила по волосам, пока он оттягивал их, заставляя наклонять голову.
– Ты издаешь самые восхитительные звуки, когда я внутри тебя, милая девочка.
– Трахнешь меня достаточно сильно, я буду издавать любые звуки, которые ты захочешь услышать, Нокс, – сказала я, и его мрачный смех прогрохотал над моим плечом.
– Подними ноги и перемести их за мои, – велел Нокс.
Было очень неловко, но это позволило ему войти еще глубже, и я сжалась крепче, заставив его хрипло застонать.
– Блядь, да! – взвыла я, насаживаясь и дрожа, заставляя его урчать. – Еще, – шипела я, встречая каждый его толчок, и сжала бедра, двигаясь ему навстречу.
– Ты идеальна. Ты чувствуешь, как я наполняю тебя? Каждая частичка тебя наполнена мной, и ты принимаешь все это как жадная маленькая сучка.
– Пожалуйста, закрой свой грязный рот и сокруши меня, ладно?
Нокс засмеялся, потершись носом об изгиб моего плеча. Его руки скользнули к моим бедрам, раскачивая их, пока я не начала тяжело дышать, всхлипывая, когда он коснулся мест, до которых ни один мужчина не должен дотрагиваться внутри женщины. Мое тело держало его внутри, заставляя двигаться, практически не выходя из меня. Я даже не была уверена, что знаю, как отпустить его член. А главное, я не была уверена, что хочу.
– Черт возьми, женщина. Ты стискиваешь меня так крепко, что я кончу раньше, чем ты будешь готова. Притормози, блядь, и перестань засасывать меня, Арья. Когда ты освободишься от меня, все будет растерзано, – хрипло прорычал он.
– Ты трахал меня три дня, Нокс. Включая те разы, когда ты кончал, а мое тело отдыхало, я-то полностью все осознавала, даже если она – нет. Там все уже растерзано.
– Ты бодрствовала внутри нее?
– Да, а теперь двигайся, потому что мне нужно кончить снова.
– Жадная маленькая сучка, ты кончишь, я обещаю, – прорычал он.
Мои руки держались за его мощные бедра, пока он медленно меня раскачивал. Я текла все сильнее, внутри живота собиралось тепло. Я откинула голову ему на грудь, когда внутри все взорвалось, словно внезапно проснувшийся вулкан. В комнате раздались взрывы, окна разлетелись на осколки. Я распахнула глаза, уставившись на пламя, пожиравшее книги, диваны, другие предметы.
– Твою ж мать, это небезопасно.
– Это пламя твоего хаоса, Арья. Ты могла бы поджечь весь мир, если бы захотела.
– Да, как я и сказала, никакой безопасности.
Нокс ускорился, прижимаясь ко мне, пока мое тело, наконец, не выпустило его с громким хлюпающим звуком, заставившим меня покраснеть. В тот момент, оказавшись на свободе, Нокс сбросил всю человечность. Он начал вколачиваться в меня, пока я не взорвалась, вытягивая из него все до капли, вцепившись в бедра. В одно мгновение я была под ним, и в следующее мгновение он поднял меня и опустил на себя, я крепко сжала его ногами.
– Добро пожаловать в реальный мир, красотка, – промурлыкал он, глядя мне в глаза, и я замурлыкала в ответ.
– Спасибо, а теперь двигайся, – прошептала я, впиваясь в его рот поцелуем, пока он двигал мои бедра.
Клитор терся об него при каждой толчке, когда он входил и выходил из меня. Я прервала поцелуй только затем, чтобы запрокинуть голову и зарычать. Огонь наполнил мои глаза и рот, я глянула на Нокса и увидела, что он улыбается. Я снова припала к его губам, в воздух поднялся пар. Он перевернулся вместе со мной, его тело дернулось, освобождаясь внутри меня.
– Ты в огне, – хрипло усмехнулся Нокс.
– Ты тоже, – я провела рукой по его пламенеющим волосам. – И кровать.
– Ты так чертовски красива.
– Да, не уверена, что хочу раздувать твое эго, но я, очевидно, на тебя запала.
Сев, я вытянула руки и прогнула спину.
– Спасибо, – сказала я, похлопав его по груди и соскальзывая с истерзанной постели.
– И куда это ты собралась?
Я натянула ночную рубашку через голову и смерила его взглядом. Потом наклонилась, поднимая трусики.
– Домой. Ну, знаешь, дом, я там живу. А я была без обуви, да? Да, точно, я спрыгнула с балкона. Думала, разобьюсь нафиг, было очень страшно, но очень круто, – я обернулась к нему.
Нокс раскинулся, подперев голову рукой.
– В постель. Я с тобой еще не закончил.
– Очень даже закончил. У меня все тело болит, и я хочу есть.
Я распахнула дверь, и Нокс зарычал мне в спину. У лифта меня ждал Лор с любопытным взглядом.
– Кто ты такая, черт возьми, Арья?
– Понятия не имею, и мне, честно говоря, всего равно, потому что сейчас я чувствую себя превосходно.
Я прибрала волосы, пока он набирал код. Нокс вышел из спальни, прокрался по коридору и успел проскользнуть в лифт, удержав двери.
– Приятно снова тебя видеть, здоровяк.
– Я не разрешал тебе уходить.
– А мне не нужно твое разрешение, – хмыкнула я, мягко касаясь его губ.
В это время двери лифта открылись, и я поднырнула под его рукой. Бросившись бежать по коридору.
– Она тебя прям как мальчика по вызову поимела, братишка.
– Она, блядь, сама сюда заявилась, придурок.
– Да, но потом она поднялась по лестнице и сказала: «Мне нужен член, Нокс». А ты такой: «Садись на него, Арья». А все мы думали, у кого взять попкорн, потому что вы, похоже, собирались начать трахаться, прям не отходя от кассы. Но потом ты встал в позу собственника и убрал этот горшочек с медом, до того как начал пользовать.
Я улыбнулась; слушая их, я вспомнила о сестрах. Я медленно спустилась по лестнице, чувствуя, что Нокс остановился наверху.
– Арья, – позвал он, и я обернулась. – Ты ко мне для перепиха в гости явилась?
– Нет, – я наморщила нос. – Это как-то отдает дешевыми фильмами девяностых, давай не будем навешивать ярлыки. Мне нужен был член, а у тебя был секс. Оба в выигрыше. Прими это, Нокс. Я тебе не нравлюсь. Ты мне не нравишься, но наши тела нравятся друг другу, и меня это устраивает.
Он сердито посмотрел на меня, и я наклонила голову.
– По-моему, если тебе нужно название произошедшего, больше подходит «поматросила и бросила». Я тебя поматросила и сваливаю отсюда.
Нокс нахмурился, видимо, не до конца понимая намек.
– Ну, знаешь, пришла, оседлала твой член, а теперь сваливаю. Потому что это был действительно хороший член, и теперь я немного зла, потому что ковыляю и меня штормит, как матроса на берегу.
Увидев его прищуренный взгляд и грешную улыбку, открывшую ямочку на одной щеке, я перестала объяснять и пожала плечами.
– Увидимся позже. Вдруг мне снова понадобится хороший член.
Я послала Ноксу воздушный поцелуй, повернулась и увидела стоящих у двери Брандера и Грира.
– Приятель, парфюм! От тебя смердит, как от могилы! Как ты собираешься очаровывать дам, если пахнешь трупом?
Я взъерошила вампиру волосы и улыбнулась. Грир воззрился на меня со стоическим выражением лица.
– Я мертвый или, если точнее, нежить. И не прикасайся ко мне, простолюдинка.
– Для меня ты не нежитью пахнешь, а прямо трупным трупом. Хочешь завалить девушку, надо пахнуть так, чтобы тебя хотелось съесть. А сейчас от тебя несет мертвечиной, похожей на ту, что Нокс кинул мне в камеру. Надеюсь, это было не твое, а то как-то неловко. Брандер! – я приподнялась на цыпочки и расцеловала мужчину в обе щеки.
А потом вышла в дверь, улыбаясь солнышку, и направилась домой. Я кружилась в теплых лучах света, подставляя им лицо. Услышав хруст, остановилась, с удивлением посмотрела на стекло под ногой. Переведя взгляд на дом, я вздрогнула. Ой-ой. Замена всех окон обойдет в кругленькую сумму. Нокс вышел на веранду вместе со своими людьми и наблюдал, как я в танце прохожу в ворота и спускаюсь по кварталу.
Я открыла дверь в свой дом, и все обернулись, странно на меня глядя. Я лучезарно по-идиотски улыбнулась.
– У тебя прическа «меня трахали всей ротой», – заметила Сабина. – Ты в порядке? В последний раз, когда ты проснулась с ним, было не очень.
– Я чувствую себя великолепно. Я взорвала к чертям его гребаный мир, а потом ушла, оставив его с открытым ртом. Это победа или по крайней мере то, что я воспринимаю как победу.
– Боже милостивый, счастливая Арья почти так же отвратительна, как стоическая Арья. Я немного боюсь оставаться здесь, ребята, – засмеялась Тамрин, вставая, чтобы поправить мне волосы.
– Прекрати, мне нравится прическа после заезда на Ноксе.
Я замерла, когда на моем пути встала Луна.
– Арья, мне очень жаль.
– Да уж, могу себе представить, – фыркнула я, в то время как мое тело непроизвольно напряглось, готовясь к бою.
– Брандер объяснил, что я была в шоковом состоянии, а мое тело страдало от сепсиса. У меня была лихорадка. Я понимала, что поступаю неправильно, но я никого не подпускала близко. И рулила волчица, а она тоже горевала. Ужасное сочетание. Я хотела уйти за своими детьми.
– Это неприемлемо.
– Я понимаю. Мне не следовало нападать на тебя.
– Нет, Луна. Ты никогда не должна покидать нас, никогда. Мы всегда вместе. Ты моя сестра, и я тебя люблю, даже когда ты пытаешься меня убить.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала Луна, крепко обняла меня и задрожала от рыданий.
– У нас все будет хорошо, – заверила я. – Теперь все будет хорошо. Мы есть друг у друга, и это все, что нам нужно.

Глава 47

Нокс

Арья – кружево.
Тварь – дубленая кожа.
Вместе они были такими мягкими, эротичными и чертовски жадными.
Они были полярными противоположностями, и я не мог дождаться, когда они сольются воедино. Арья со мной боролась, существо подо мной вспыхивало огнем. Я рычал, и она рычала в ответ. Предполагалось, что все пройдет легко: лишить девственности ведьмочку, натрахаться по самое не могу и покончить с ней навсегда. Ни хера не вышло. Она смотрит на меня, и все идет наперекосяк. Эти красивые, выразительные глаза разрывают меня на части, и огонь в них разжигает мой пыл, а такого за последнюю тысячу лет не удавалось ни одной женщине, даже в мечтах. Уже это само по себе меня бесит.
Она оживает на моем члене, пылая огнем, танцующим в такт ее удовольствию. Арья – зверь в постели, она раскрывалась для меня и требовала, чтобы я трахал ее сильнее, быстрее – и будь я проклят, если не подчинялся. Ведь насколько, мать его, простая задача: трахнуть ее и вышвырнуть вон. А вместо этого она потрясла мой мир и перевернула все вверх дном. Она заурчала, и я растаял, безудержно нуждаясь откликнуться на ее зов.
Никто, блядь, никогда для меня не урчал – только Арья. Черт меня дери, если я не мечтаю слышать это урчание каждый раз, как вхожу в спальню. Хотя бы для того, чтобы вспомнить, что она не моя и не может ею стать. Натрахаться с Арьей по самое не могу? Нереально. И все же такой вызов был мне по душе.
Но вместо этого я стал наркоманом, а она – моим наркотиком. Ее глаза открывали больше, чем просто душу, и я хотел исследовать работу ее разума. Арья великолепна и прекрасна, редкое для женщин сочетание, в нем хочется затеряться.
Я наблюдал, как она перемещалась по моей библиотеке, исследуя вещи, которые любое другое существо бы пропустило – но не Арья. Она прикасалась к каждой частичке, в которую я влюблен, как будто чувствовала – это часть моей души, открытая и доступная для ее пальцев.
И теперь дело не только в том, чтобы ее трахать. Все перешло на более высокий, или глубокий уровень. Я хотел разобрать ее на части и посмотреть, как работает ее разум. Я хотел показать ей свое королевство, просто чтобы увидеть, как ее красивые глаза загораются восхищением точно так же, как это было, когда она впервые на мне кончила.
Ее тело неудержимо дрожало, когда я входил в нее все глубже, пока не заполнил до предела. Ее голова откидывалась назад, и ее крики пробудили во мне нечто такое, о чем я даже не подозревал. Это одновременно бесило и возбуждало. Как ее мышцы смыкались вокруг меня, вбирая, как она выстанывала мое имя, будто я божество, которому она поклонялась, и будь я нахер проклят, если не жаждал большего.
Арья боролась со мной – и получала по полной. Я разозлил ее, оттолкнув, когда почувствовал, что мое сердце начинает биться синхронно с ее. Я хотел прижать ее гладкое, напряженное тело к себе и баюкать, пока высыхает пот, пока наши разгоряченные тела остывают. Хуже того, я возжелал ее снова в тот же момент, как покинул ее тело. Я оттолкнул ее, желая причинить боль, потому что это причинило боль мне. Эта потребность утешить, потребность прижать маленькую сучку и снова взять ее – предательство по отношению к моей мертвой паре.
Я никогда не чувствовал себя так с женой – и это вскрывало незажившие раны. Арья, даже ни о чем не подозревая, разрывала их в клочья и посыпала солью. Я хотел, чтобы она меня возненавидела, чтобы она держалась подальше, но в тот момент, когда не смог до нее дотянуться, когда она заперлась в доме, я захотел туда проникнуть. Я проводил время с матриархом рода Гекаты, пытаясь проложить себе дорожку флиртом, однако Арья оставалась недоступна. Я чувствовал ее запах в доме, знал, что мой запах был единственным чужим на ней, и все же я не мог ее видеть, и это меня тоже бесило. Не-блядь-приемлемо.
Я хотел, чтобы она ненавидела, потому что с ненавистью легче иметь дело. Секс – бесчувственный акт, который я совершал хорошо и часто. Я не трахнул Арью. Я двигался медленно, учил ее, что значит быть со мной, и она скакала на моем члене, пока у меня не сводило яйца, а затем она взяла все в свои руки – и потрясла меня ко всем чертям.
Я никому не давал власти, а тут вдруг все видел и допускал. Арья показала мне, каково это – быть с ней, и раздери меня ад, если я этого не хотел. Ее улыбка поразила меня глубже, чем ее тело. Я жаждал этой улыбки больше, чем сочащейся дырки, и так не должно быть. Я заставил ее почувствовать себя ничтожной, никчемной и добился, чтобы она считала, будто я нахожу ее тело ущербным, и что она вытворила? Взорвалась к ебене матери.
Зрелище едва меня не сломило, но затем я увидел, как она поднялась, окутанная пламенем, и что-то внутри меня вытянулось в струну. Арья уставилась на машину, потом на своих сестер и на свои травмы. Арья вышла из огня голой, она смотрела на меня, не обращая ни капли внимания на ужас, который остальные испытали при виде обнимающих ее языков пламени. Она была чертовски горяча, и отнюдь не потому, что по ее коже плясал самый настоящий огонь.
Глаза Арьи изменились, зрачки расширились, и она, склонив серебристую головку, ринулсь на стрелка. Свирепая, безжалостная, она впилась жертве в глотку, и от вида острых как бритва клыков меня бросило в дрожь. А звуки, которые она издавала? Они, блядь, обрушились на меня с силой урагана. Мне никогда не хотелось урчать ни для одной женщины, но для Арьи я делал это невольно, ибо что-то внутри требовало ответить на ее зов, похвалить прекрасное создание.
Потом она пыталась надо мной властвовать, и ничего милее я еще в жизни не видел. Обнаженная, источающая сексуальные феромоны, маленькая сучка ухмылялась и выслеживала меня. Я за всю свою сраную жизнь так не заводился, как в тот миг, когда она наворачивала круги, намереваясь бороться со мной за право трахнуть.
Вместо этого я сам заявил на нее права, и она заставила меня сойти с ума от запаха ее тела, выплеснувшего феромоны. Я нагнул ее прямо у крыльца и трахнул жестко и быстро, чтобы оставить на ней свой запах. Натрахаться по самое не могу? С ней это, черт возьми, невозможно. Я даже не мог держаться от нее подальше. Как будто она связана со мной каким-то образом, который нам обоим еще предстоит понять.
Когда ей нужно было потрахаться, она не искала первый попавшийся член, чтобы прокатиться верхом – Арья находила меня. Она была, мать ее, охотником, а я – добычей. Скоро я начну свою охоту, так что ей еще предстоит узнать, каково это, когда тебя загоняет и делает трофеем хищник.
Я не могу ею насытиться, и это становится, мать ее, проблемой.
Ее тело подходит моему просто идеально. Я чертовски ее ненавижу, и все же чувствую необходимость ее защитить – настолько инстинктивную, что не могу отключить. Я заставил ее броситься в бой, зная, что она проиграет. Я подстегнул ее тварь, и это позволило Арье сражаться в своих собственных битвах. Ее тварь почуяла, что я тащу ее на поверхность и отказала мне.
Что бы ни обитало внутри Арьи Примроуз, эта тварь сильна и умна, даже если и считает, что я не гожусь ей в пару. Это, кстати, откровенно меня бесит, потому что она, черт ее дери, не смогла бы найти ничего лучше. Я бы ей не позволил. Я слишком сильно ее желаю. Назови это эгоистичным, назови вообще как угодно, но эта девчонка – моя.
Я никого не спасал, и все же, блядь, выложил Дому альф миллионы баксов, просто чтобы отправить сучек Фэллона обратно в Девять королевств. И почему? Потому что я не хотел, чтобы Арья почувствовала боль, если бы вдруг вошла во владения Димитрия и обнаружила, что девушки дерутся за объедки, а эти сраные шавки раздирают их тела на куски, чтобы спариваться. Арья – мягкая, с душой, нахер, нараспашку. А ее бы хорошо заштопать покрепче. Я послал брата спасти ее сестру, Луну. Исцелить маленькую волчицу, прежде чем Арья ощутит боль смерти. И почему? Меня послали сюда загнать маленьких ведьм обратно в Девять королевств, а я, блядь, взял и спас одну.
Арья поцеловала Димитрия, и я израсходовал всю силу воли, чтобы не оторвать ему башку вместе с позвоночником. То, как она танцевала, продирало меня до самого нутра. Она дразнила, изгибалась, не сводя с меня глаз. Арья буквально трахнула меня на том танцполе, и я прочувствовал это до звона яиц.
Моя спутница, если можно так ее назвать, решила, что у меня встало на нее. Ничего подобного. Я даже не расслышал имени этой сучки, потому что мне плевать. Я хотел, чтобы Арья ревновала, видела меня с другой женщиной, а что сделала Арья? Нашла себе альфу и поцеловала сраную шавку. Он наложил лапу на мою собственность, и я имел полное право лишить его жизни, но я этого не сделал. А почему? Потому что Арья это бы прочувствовала, а единственное, что она должна прочувствовать – это как я ее трахаю.
Я вышел за ней из особняка и увидел, как она рыбкой нырнула в воду. И вырывалась на поверхность с криками. Боль, вложенная в них, пронзила меня изнутри, практически убила на месте. Меня не трогают слезы женщин. Мне плевать, если им больно, и все же крики Арьи вызвали тревогу. От ее боли у меня сжималось нутро, и будь я проклят, если не хотел притянуть Арью к себе и пообещать, что все будет хорошо. Разумеется, не будет, я должен разрушить ее сраный мир, и тем не менее желал ее утешить? Нет. Такому не бывать вообще, блядь, никак.
Я собирался стать плохим парнем в ее истории, тем, кто истребит весь ее вид. Я потратил сотни лет, планируя их грехопадение. И тут вдруг Арья – подошла и взглянула мне в глаза. И я воспылал.
– Готов? – спросил Киллиан, я повернулся, уставившись на братьев и людей, которые помогли мне спланировать их падение.
– Я, блядь, родился готовым, – прорычал я, поднимаясь с дивана, на котором почти разложил Арью.
Ее запах был повсюду – на моей постели, по всей гребанной библиотеке, им пропитался мой член – и никакое мытье не помогало его извести.

Глава 48

Нокс

Мои люди чуяли на мне ее запах, но хранили молчание. Они не глупы, они видели, как Арья себя ведет. И что хуже – как веду себя я. Я запирался в библиотеке, рыскал по Девяти королевствам в поисках подсказки, кто же мог быть отцом Арьи. А если я не искал ответы, то наблюдал за ней из тени.
На нее охотятся не только существа, с которыми имеем дело мы, но и выходцы из других миров, выслеживающие ее по запаху, а значит, мою маленькую тварь преследует кто-то очень могущественный.
– Очнись уже, блядь, и пойми, что на кону! – рявкнул Брандер.
В его глазах я увидел всполохи внутреннего огня. Ему повезло, что он мой брат, а не кто-то еще.
И молчали же до этого сраного момента… мудаки.
– Прошу прощения? – переспросил я, и Брандер потер лицо ладонью.
– Она – твой враг, наш враг.
– Я знаю, кто она, придурок. И даже если она скачет у меня на члене, я все еще об этом помню. План неизменен.
– Неужто? Ты должен был выяснить, что она за мразь, а она все ускользает да тебе на член падает.
– А ты не подумал, что я просто заставляю ее существо проявить истинную суть? Я довел Арью до слез, отняв ее девственность, заставил почувствовать себя ничтожеством, но она только колебалась. Я держал Арью под водой, пока она чуть не захлебнулась, но все равно зверь молчал. Я трахал ее всеми способами, жестче и сильнее, чем кого-либо, Брандер. А она все приняла и, сука, улыбнулась. Она взорвалась к ебене матери, а потом вышла из обломков в огне, и это пламя принадлежало ей. Она борется со мной, потом трахается. Скажи мне, что, черт возьми, я еще могу сделать, кроме как прикончить ее, чтобы выманить тварь наружу? Скажи, что ты хочешь, чтобы я, мать твою, сделал. И я сделаю.
– Что, если она нечто такое, чего мы еще не видели? – проговорил Брандер.
– Может, феникс? – предположил Киллиан; я глянул на него мельком и отвернулся.
Киллиан был очень похож на свою сестру, Лилиану, и его присутствие никогда не давало мне о ней забыть. Вот почему я отсылал его при каждом гребаном удобном случае. Мельчайшие детали образа Лилианы, впрочем, давно поблекли, особенно после того, как я встретил Арью. Как будто она заменяла память о Лилиане в моем сознании.
Глаза Киллиана были того же оттенка, что и у Лилианы, и волосы точно такого же цвета. Я никогда не мог смотреть ему в глаза, не ощущая удара под дых. Я нахмурился, обдумывая его слова, а потом выбросил их из головы.
– Она не феникс. К тому же, единственный способ проверить – это ее убить и посмотреть, воскреснет ли она обратно.
– Недопустимо, – Брандер сжал переносицу. – Ей нельзя умереть здесь, никому из них, блядь, нельзя.
– Никому пока ее не трогать, – отрезал я, с трудом сдерживая желание защищать Арью.
Я глянул на Киллиана, чтобы напомнить себе, за что я борюсь.
– Бессмертные за пределами города, что по ситуации? – я сменил тему, не в силах вынести мысль о том, чтобы погасить огонь в прекрасных сине-зеленых глазах Арьи.
Лор фыркнул, покосившись на меня с пониманием.
– Мертвы, если отказались добровольно уйти в Девять королевств, – пожал он плечами. – Услышав твое имя, отказались немногие. Некоторые сбежали в лес, но ищейки идут по следу. Все по графику.
– Хорошо, – кивнул я, растирая лицо и все еще ощущая запах Арьи. – Скоро прибудут остальные, чтобы вытеснить первородные семьи обратно в Девять. Те, кто осведомлен и согласен с ситуацией, уже занимают позиции и готовы ударить по тем, кто пойдет в расход.
– Этот дом? – спросил Брандер.
– Исчезнет, когда придет время, вернется со мной на нижний уровень дворца. Арья была в библиотеке, – признался я, и Брандер нехорошо сощурился. – Библиотека ей открылась.
Все наблюдали за мной, зная, что библиотека пряталась даже от них, а тут вдруг взяла и раскрыла Арье все тайны.
– Невозможно. Она отказалась открыться даже Лилиане, а она была твоей парой! – возмущенно рявкнул Киллиан.
– Арья видела похищенные тома на полках. Я знаю, потому что своими глазами наблюдал, как она проводит кончиками пальцев по их корешкам. Ее красивые босые ножки ступали по инею, и каждый кристалл в библиотеке отзывался на ее присутствие. Ну, объясни-ка, мудила.
– Почему ей, а не твоей истинной паре? – сочась гневом, спросил Киллиан.
– Если бы я знал сраный ответ, я бы тебя не спрашивал. Ты ученый муж, вот ты мне и скажи. Библиотека никогда не раскрывала никому свои тайны, но решила открыться ей. Арья дважды входила в библиотеку, и оба раза успешно. Она видела полки из белого дуба, грела упругую задницу на огне котла ифрита. Она черпает магию из Девяти, а не из природы этого мира людей, как другие ведьмы. Когда Арья призвала силу, та лилась напрямую из нашего королевства.
Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Она невосприимчива к огню, использует грубую, сильную магию, которую не черпал никто с тех пор, как мы родились, и она создана для необузданности. Твоя сестра была хрупкой, и мне, из-за того, кто я есть, приходилось быть с ней осторожным и нежным. Арья приняла меня всего целиком. Я трахал ее со всей силой, Киллиан. Я засадил ей так глубоко в глотку, что она аж яйца лизнула. Я пытался сломать ее тело, и оно не сломалось. Тварь Арьи посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что я не гожусь ей в пару. Я! Я, мать вашу, король, который питает целое королевство! Я рассказываю вам все это потому, что факты убеждают вот в чем: она из нашего вида. Может, не точно такая же, но похожа. А мы вымираем.
– А тебя разозлил ее отказ, – ухмыльнулся Киллиан.
– Ты чертовски прав. Я – охотник. Твоя сестра, черт возьми, никогда не жаловалась и не испытывала недостатка ни в чем, чего бы ни желала. Арья посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что считает меня ущербным, ты бы как отреагировал? Учитывая, кто мы такие и что мы делаем для наших женщин, разве ты бы не разозлился?
Он хмуро кивнул.
– Арья – не Лилиана, Нокс. Она ведьма рода Гекаты. Того же рода, что и те ведьмы, которые помогли убить мою сестру и твоего сына. Я видел, как ты держал моего племянника, когда он умирал тысячью смертей, проклятый ее родом. Я помог тебе похоронить мою сестру, и ты впервые за всю свою жизнь пролил слезы, когда мы оплакивали твою семью. Они начали эту войну, и я ни на йоту не сомневаюсь, что убью их всех. Включая Арью.
– Ты думаешь, я забыл нашу цель? Это не так. Как только все будут на местах, мы нанесем удар. Никогда больше не смей подвергать сомнению мою верность паре и сыну. Я держал его на руках, когда из его тела ушла жизнь, а из глаз свет. Я был тем, кто лил слезы, когда его мучили нарывы, сжигала лихорадка, пока он в бреду не перестал узнавать и меня, и свою мать. Все, что я сделал, и все, что я сделаю, – это из-за них. Я трахнул Арию, ну и что. Я трахаю много сук, эндшпиль всегда остается прежним.
– Она не похожа на других женщин, Нокс. Мы все это видели. Я просто мудак, у которого хватает стали в яйцах, чтобы сказать об этом вслух, – отметил Киллиан.
Он скрестил руки, глядя на меня. Мы оба знали, что он прав. Арья была совсем не похожа на других. Остальные – просто влажные щелки, чтобы сбросить напряжение, чтобы яйца на мозг не давили. Я не думал ни о какой другой сучке с тех пор, как трахнул Арью. Я трахнул Лейси после того, как угрожал Арье на окраине города, но я видел не Лейси, когда со злостью ей засаживал. А красивые бирюзовые глаза, которые бросали мне вызов и насмехались. Я трахал эту бесполезную ведьму долго и упорно, пока она не потеряла сознание от боли. Я выплеснул на Лейси гнев, воображая, что она Арья Геката. Лейси знала, что она не та, кого я хотел, но все равно встала на колени и покорно открыла рот. Я позволил Лейси зачаровать Арью, предполагая, что маленькая ведьма разрыдается. Та врезала Лору кулаком в кадык, а затем столкнулась нос к носу с альфой и умоляла его с ней сразиться. У сучки стальные яйца, что есть того не отнять.
Мне с самого начала было ясно, что она отличается от сестер. Я почувствовал, как Арья притянула к себе магию, и я был чертовски потрясен, как ей откликнулись Девять. Эти миры холодны и безжалостны, как и я. И вдруг, когда она позвала, они дали ей все, что она хотела. Нигде в записях не говорилось, что какое-либо существо может черпать силу Девяти в этом мире. Но стоило ей пошевелить пальчиками, как сила тут же послушно явилась на зов. И все так естественно, словно Арья рождена обладать властью. Ни одна из ее сестер даже не задалась вопросом, почему или как, черт возьми, Ария Примроуз Геката только что выдернула силу из другого мира. Либо они не знали и не могли этого почувствовать, либо это приводило их в ужас, и они держали все в секрете.
– Что насчет лидеров восстания, которые остались в Девяти мирах, есть ли о них вести? – спросил Брандер, возвращая мои мысли к насущной проблеме.
– Собраны и готовы, – объявил я. – Как только мы вернемся, они двинутся на первую крепость, объявив войну любому, кто выступит против нас.
– Итак, мы двигаемся вперед и продолжаем следовать плану, – проговорил Брандер, сидя передо мной, сложив руки и склонив голову. – Рад узнать, что лизание твоих яиц ничего не изменило.
– Ты хоть можешь представить, как тебе лижут яйца, когда член целиком в глотке? – задумался Лор. – У меня были девушки, которые заглатывали меня наполовину, и это уже поразительно. Но Арья, мать ее, вобрала его полностью. Я наблюдал, как она все насаживалась… а потом Нокс ахнул, и я понял: она взяла целиком! А потом этот ублюдок такой, мол, «челюсть полностью выдвигается», а не «еб твою, эта сука только что проглотила мой член». Просто «челюсть» и просто «выдвигается», мать твою! Везучий ублюдок, – Лор задумчиво потер губы. – Какая вопиющая растрата редкого таланта. Очень жаль, что нельзя оставить ее себе в качестве милого домашнего питомца.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить Лора за горло и не свернуть ему шею за то, что он лицезрел Арью во всей красе. Воспоминание о том, как ее губы обхватили мой член, все еще вызывало каменный стояк. И дело даже не в том, как она заглотила полностью, а в выражении ее глаз, когда она при этом на меня смотрела. Она хотела доставить мне удовольствие, и в то же время ей было все равно, доставит она его или нет. Мне хотелось схватить ее, бросить на пол и трахать до тех пор, пока она не подчинится. Но у Арьи были свои планы. Она хотела сразиться со мной и не боялась это заявить.
Ее существо оскорбило мою способность обеспечивать пару, мою способность трахаться и мой интеллект. А после, вместо того чтобы признать поражение, она швырнула мою задницу через всю комнату.
Меня никогда не застигали врасплох. Она не должна быть такой сильной – и тем не менее. Она не должна быть такой горячей – и тем не менее. Я не должен желать ее – и тем не менее. Это приводило меня в бешенство, но все же я хотел быть с ней. Я никогда не позволял эмоциям брать верх, и все же я заявил на нее права перед всей альфа-стаей.
Я держал зубами ее плечо, уставившись на них, пока мои пальцы скользили по влажному и теплому местечку, пока она истекала от моего рокота. Она кончила жестко и быстро, и у всех волков встало. Черт, даже у меня встал.
Я хотел заявить о своих правах. Я заявил о своих долбаных правах собственности. Я сделал ее своей так, как она не понимала и не хотела понимать, и это была еще одна гребаная проблема.
Арья не была моей, чтобы я предъявлял на нее права, но я все равно предъявил. И я заявил свое право таким образом, что его нельзя отменить. И я не хотел забирать свое слово обратно. Мне нравилось владеть ею, даже если она, черт возьми, не понимала, что это значит. Это был не просто знак защиты – гораздо большее. Эта метка заставляла ее нуждаться во мне, жаждать меня и действовала на меня таким же образом. Это был знак, связывающей истинную пару, и все же я никогда не дарил и не предлагал его Лилиане.
Так на кой же ляд я взял Арью?
Я смотрел на других женщин и сравнивал их с ней, и все недотягивали. Регина хорошо сосала, прямо старалась, но у шлюхи не было ничего общего с Арьей.
Арья впилась в мою холодную, мертвую душу – и разожгла в ней чертов огонь. Она начала войну против меня – и отказывалась признавать поражение. Вместо этого она жаждала меня так же сильно, как я жаждал ее. Она была безумна в своем желании – и не могла притворяться. Арья хотела член – и она его брала.
Арья, блядь, его пожирала.
Арья была дикой и наслаждалась тем, как я ее терзал.
Ее запах был не просто возбуждающим, он поглощал.
Низшие существа не могли с этим бороться, даже маленькая дворняжка, которая дала слово. Одно дуновение ее феромонов, и он, блядь, сошел с ума.
Черт, мне было трудно игнорировать ее запах, и меня никогда не заманивала в постель сучка в течке, пока не пришла она. Как будто магия усиливала ее запах, делая его привлекательным для любого мужчины, у кого текла в жилах кровь. Даже для тех, у кого она не текла.
Грир возненавидел ее с первого взгляда, но хоть этот ублюдок ее и дразнил, именно он посоветовал просить убежища. Раньше он не помогал ни одной женщине. Он их ненавидел, предпочитая мужскую компанию, и все же я наблюдал, как он прищурился, когда я нес ее в дом, и ее дырка сочилась моим запахом.
– Мы знаем, кому в Девяти королевствах она нужна живой? – спросил Киллиан, прерывая мои мысли.
– Полагаю, что тому мудаку, который ее породил. Кто-то могущественный и обладающий достаточной силой, чтобы лидеры восстания советовали мне оставить ее в живых.
– Так вот почему ты ее защитил, написав свое имя на ее прелестной плоти? Или есть другая причина, по которой ты продолжаешь за нее вступаться? – спросил Киллиан, выискивая в моей выдержке малейшие признаки слабости.
Ему их не найти.
– Изнасилование – это жестокость, Киллиан. Если бы альфы ее изнасиловали, она была бы все равно что мертва. Только в этом городе более пятидесяти альф, и Фэллон ежедневно делился с ними шлюхами. Арья неприкасаема и боролась бы до конца. А все мы знаем, что случается с женщиной, противостоящей стае альф. Я бы убил здесь каждого гребаного альфу, чтобы эта стая не растерзала ее и не изнасиловала. Я бы посадил ее в центре круга и по периметру его обоссал, пометив эту маленькую ведьму как свою добычу.
– Альфы разорвали бы ее на части, – согласился Киллиан, выдыхая. – Просто не привязывайся, она в списке смертников.
– Она так же в списке не-блядь-прикасаемых. Она гребанная новорожденная и уже очень сильна. Существо внутри нее научилось говорить за считаные минуты после выхода из кокона. Арья знает, что ей нужно, но она не знает зачем. Ее виду, каким бы он ни был, здесь не место. Арья подчинила себе не просто альфу, а их сраного главу. Только клыками и когтями, а потом заставила Фэллона кончить на полу просто от одного укуса. Она гребаный единорог со смешанными способностями, но ни одна из них не сочетается друг с другом.
Я не мог гордиться ею больше, чем в тот момент, когда она заставила этот кусок дерьма трахать пол, подчиняясь ее укусу. Я почувствовал запах его спермы, и увидел ужас в глазах Арьи, когда единение между женщиной и зверем распалось. И было чертовски больно видеть ее слезы, когда она поняла, что сестры смотрят на нее с нескрываемым ужасом.
Моя маленькая тварь была настоящей альфой, но она все еще училась тому, что это значит.
– Она рокочет и мурлычет. А еще зажала в себе твой член, чтобы защитить тебя, пока она спит, – Брандер потер лоб, качая головой. – Ее кожа гладкая, без чешуи или перьев. Ее огонь проникает сквозь поры, как будто под ее плотью есть что-то, что загорается, когда она боится или в опасности. Но страх и опасность не выманивают ее тварь так, как следовало бы. Чертова загадка, которую я не могу разгадать.
– Она жарко вспыхивает, когда кончает. Чуть не сожгла мою спальню дотла. Рев из ее глотки выбил гребаные окна на всем третьем этаже. А еще у нее что-то под позвоночником, оно двигается. Кроме зубов и когтей, Арья не проявляет никаких других физических признаков уникальности. На всем ее теле нет ни грамма жира, и когда им рулит уже не она, ее тело четко очерчено и покрыто гладкими мышцами. Как будто Арья – это мягкость, а существо жесткое и смертоносное. Ее определенно создал некто древний.
– Ты забыл упомянуть маленький нюанс, что она мурлычет для тебя . Она также отвечает на твой рокот, а на него не отзывалась еще ни одна женщина, даже Лилиана. А еще ты сам урчал, одобряя ее действия; и ты не делаешь этого для любовниц. Ты едва делал это для моей сестры, так почему теперь, для какой-то шлюхи? – Киллиан пристально посмотрел на меня, снова бросая вызов.
– Осторожнее, Киллиан, – предупредил я тихо. – Я урчал, чтобы успокоить новорожденное существо, которое могло поставить под угрозу все, чего мы здесь пытаемся достичь. Не раздувай из мухи слона. Я понятия не имею, кто она, черт возьми, но я знаю, что, если она сойдет с ума, мы не сможем провести первородные семьи в портал, и мы не сможем сдержать их, если они, блядь, разбегутся спрятаться от зверя, которому здесь не место. Не заблуждайтесь, Арья – зверь, который легко может разрушить все, над чем мы работали последние пятьсот лет.
– Тогда сверни ее гребаную шею – и дело с концом.
Киллиан сердито смотрел, в глазах горело обвинение. Его нападки действовали мне на нервы.
– И пополнить список врагов? Почему бы нет? – зло протянул я, наблюдая, как он пытается осознать. – Мы не знаем, кто ее отец. Но мы знаем, что, кем бы он ни был, он очень могуществен, это ясно по маленькой сучке, которую он породил. И поэтому, конечно, давайте свернем ей шею.
– Нет, – прошептал Брандер, глубоко вздыхая. – Если к слову ее отца прислушивается восстание, то он явно не просто король, а король одного из королевства тварей, а это значит, что отец Арьи – один из нас. Она дочь одного из наших гребаных союзников, так что, что бы мы с ней ни делали, действуем осторожно. Ее убийство может вызвать больше проблем, чем мы сможем решить. Я бы предпочел не убивать дочь лидера целой армии, когда мы готовимся двинуть эту армию на ведьм.
– Это ничего не меняет. – Я не собирался отпускать Арью без боя, в этом я был уверен. – Ее отец трахнул Фрейю Гекату и тем самым приговорил Арью к смерти или тюремному заключению. Ведьмы должны умереть, но они должны умереть в пределах Девяти королевств. Если мы не найдем другого способа достичь цели, не оборвав ее жизнь, мы будем придерживаться плана – и она останется в списке смертников.
– И потерять союзника? – Киллиан нахмурился, качая головой. – Не думаю, что это самый мудрый выбор, Нокс.
– Что с тобой, Киллиан? Ты хотел ее смерти, теперь хочешь оставить ее в живых. Не может быть и того, и другого.
– Я хочу, чтобы ты не разрушал образ моей сестры, пока трахаешь эту шлюху! – рявкнул он, сжимая кулаки.
– Я рассказал тебе, как она отреагировала на мой член, чтобы показать, как она похожа на нас. Она просто, блядь, похожа на нас. Наш вид выбирает пару раз в жизни, Киллиан. Лилиана была моей парой и любовью всей моей жизни. Но она оставила меня. И оставила тебя, придурок. Она унесла с собой мой якорь, и теперь я цепляюсь за все, что могу, чтобы не превратиться в монстра, которым меня хочет видеть восстание.
Ведьмы забрали всю мою семью, чтобы вынудить нанести удар первым. Я ждал мести больше пятисот лет не для того, чтобы одна греховно-сладкая дырка изменила мои намерения. Я таки стал чудовищем, которое нужно восстанию. Ведьмы не ждали, что мы поднимемся против них, но мы это сделаем. Мы нанесем удар в самое больное место. Но Арья Геката – сильный аргумент в их арсенале. Это проблема ведьм, что у меня есть Арья в досягаемости, и она носит имя на своей хорошенькой плоти, как вы деликатно выразились. Я заявил права на их самого мощного бойца, да, я покрыл ее, и да, мне чертовски это понравилось. Вся суть в том, что сейчас она у меня, и они ничего не могут с этим поделать.
– Ты умеешь решать проблемы, разберись с этим дерьмом. Просто знай, что она гребаный враг, и постарайся помнить об этом, когда будешь ее трахать, брат, – прошипел Киллиан.
– Я прекрасно понимаю, что Арья – враг. А она, с другой стороны, понятия не имеет, кто я и что она принадлежит мне. Арья великолепна, но она молода и невинна. Я – другое дело. Я заявил на нее права, и да, она одна из них. Этого не изменить, а значит ведьмы не смогут использовать ее в этой войне. Гребаный король забрал их королеву, и ни хера они с этим не поделают. Шах и мат.
– Верно. Ты появился на арене и членом уверенно выбил сучку из ведьмовской обоймы, – усмехнулся Лор, качая светловолосой головой. – Ты не спрашивал моего совета, но все равно вот он. Забери ее туда, где ведьмы не найдут. Обрати ее на нашу сторону. Сделаешь это – и, считай, мы выиграли войну еще до того, как выступили против них.
– Не выйдет. Арья не восстанет против своей крови. Она верна, и это тоже гребаная проблема. Забрать ее не выйдет. Думаю, мы увидим, на чью сторону она встанет, когда возьмем город в осаду, – пробормотал я, растирая глаза.
Я внимательно изучал Киллиана, пока не понял, что не могу больше вспомнить лицо Лилианы. Остался лишь призрачный образ, и когда я пытался его рассмотреть, он превращался в Арью. Там, где меня когда-то преследовали сияющие глаза Лилианы, их заменили глаза Арьи. Там, где Лилиана являлась мне в кошмарах, теперь мне снились сладкие звуки, которые издавала подо мной Арья. Раньше я жаждал смеха Лилианы, но теперь я жаждал вкуса губ Арьи, того, как она склоняет голову вбок, напряженно раздумывая, а потом закусывает эту чертову сексуальную нижнюю губку.
Мне приходилось быть нежным с Лилианой, осторожным с ее хрупким телом, но не с Арьей. Я объявил Арье войну в постели, а она взяла и согласилась. Она рычала, требуя большего, мурлыкала, когда я становился тверже, еще до того, как ее поглотило пламя. Так вел себя мой вид, но у нее все было жестче, и будь я проклят, если бы не заурчал в ответ. Я пытался убедить себя, что действовал для защиты наших планов, но мурлыканье этой маленькой твари задевало внутри меня какую-то струну.
Лилиана никогда не мурлыкала, а когда урчал я, делал это не инстинктивно, а не потому что хотел сам. Я поступал так для Арьи, потому что все внутри меня требовало этого. Я никогда не кусал Лилиану, но укусил ведьму и не стал залечивать укус, она справилась и сама.
Я еще никого не ненавидел – или желал, ненавидя – так сильно, как Арью. Мои чувства противоречили друг другу, но это не имело значения. Я начал гребаную войну, и я должен ее закончить. Теперь другого выхода нет. На кону слишком много фигур, слишком много жизней зависит от исхода, чтобы у меня была возможность облажаться до того, как мы нанесем первый удар. Нет, как бы сильно я ни хотел, нельзя спасти ни Арью, ни ее сестер.

Глава 49

Арья

Я рассматривала альф, которые пришли к нам в дом, стояли сейчас повсюду и сильно меня нервировали. Они показывали новые точки на карте с координатной сеткой, означавшие новые портальные дыры. Это было бы не так важно, если бы четыре крупнейших не выходили в лесной глуши на нашей территории.
Димитрий описал длину и ширину каждой, и ситуация вырисовывалась препаршивая. Те, что поменьше, могли пропускать всего одно существо, но в те, что побольше, могли пролезть сразу несколько существ. Как будто кто-то или что-то планировало массовое вторжение в город. Порталы были расположены близко друг к другу и могли означать, что существа вторгнутся целым военным отрядом. Так уже бывало и не раз, когда первородные семьи только обосновались в Хейвен-Фолз.
– Я покажу, где они, но датчики на вашей земле должны были предупредить, как только порталы открылись, – сказал Димитрий.
Волк сложил руки на груди, изучая меня, хотя я старательно избегала его взгляда.
– Это очень тревожный знак, потому что Дом магии создан обнаруживать любое нарушение барьера. Я боюсь, мы упустили что-то с останками моего отца, пока нас не было. Настораживает и что Дом отверг ведьму рода Гекаты, когда она нуждалась в помощи, не пропустив ее за барьер, – Аврора заправила волосы за ухо, всматриваясь в карту. – Ноксу уже сообщили о проблеме? Он должен присутствовать при поисках.
– Еще нет, – лицо Димитрия вспыхнуло при упоминании имени Нокса, и мне пришлось сделать усилие, чтобы проигнорировать гнев в его глазах, который был, казалось, направлен именно на меня. – Я хотел, чтобы вы сначала осознали, как плохо выглядит то, что порталы открылись на вашей территории. Ситуация с Амарой уже сама по себе подозрительна, но порталы, способные пропустить армию – еще хуже.
– Именно поэтому надо было сначала предупредить его. Нокс ведет расследование дела Амары и должен быть осведомлен о любых проблемах и выводах в первую очередь. И это определенно касается порталов, способных пропустить военную кампанию, на что ты сам только что указал, – высказалась я и выдержала ответный взгляд волка.
– Почему? Почему Нокс, Арья? – осторожно спросил Димитрий, задавая вслух вопрос, который мучал меня саму с самого начала. – Никто не спрашивал, кто его вообще послал, но все подчиняются ему, потому что он так говорит. Кто он, или, точнее, что он, мать его, такое?
Волк задавал чертовские хорошие вопросы, я тоже ими задавалась. Взгляд Димитрия стал горячим, и я сглотнула, опустив свой, чтобы избежать сцены перед его стаей. Ярко-голубые глаза заискрились едва заметным свечением, и я не хотела чувствовать или видеть жар, горящий в них. То, что я знала, как он выглядит голым, не помогало держаться дальше. Что бы ни жило во мне, она была похотливой сукой, но ей нужен был один мужчина и только один. И это не Димитрий. Да, он мне нравился, но симпатия к нему потенциально могла оборвать его жизнь. С этим я не могла смириться.
– Ты трахаешься с ним, и ты понятия не имеешь, кто он такой, черт возьми. Что произойдет, если ты забеременеешь? Ты можешь умереть, если окажется, что он несовместим с твоей энергетикой. Перестань раздвигать перед ним ноги. Ты же умнее этого, Арья.
– Мы даже не знаем, что такое Арья, Димитрий. Перестань мелочно обижаться, что она не позволяет тебе нюхать ее зад и отказывается раздвигать ноги для тебя, – прорычала Луна.
– Я не забеременею, придурок, – беспечно пожала я плечами, сама в это ни капельки не веря. – Я не знаю, что такое Нокс, и мне все равно. Я знаю, что кем бы он ни был, ты ему поклонился. Он – король. Я знаю, потому что видела его в короне. Он не из этого мира и провел в нем немного времени. Это все, что я знаю. С кем я сплю, тебя не касается.
– Я думаю, ты знаешь намного больше, чем готова рассказать. Ты обязана хранить верность завету, а не ему. Ты трахаешься с ним уже несколько месяцев и думаешь солгать нам и сказать, что ничего не знаешь? Ты не трахаешься с теми, кого не знаешь! – рявкнул Димитрий, кривя губы и демонстрируя клыки.
Я фыркнула в ответ на его жалкую попытку напугать меня укусом. У него ничего не было от Нокса, и он не мог усмирить зверя внутри меня, как это делал Нокс.
– Хватит! Ты гость в стенах Дома магии, Димитрий, – повысила голос Аврора; вокруг нее вспыхнула сила, всколыхнувшая мне волосы. – Ты представляешь альф, и как их представитель, ты будешь уважать границы, в моем доме действует неприкосновенность. Это означает, что ты будешь разговаривать с нами уважительно и не будешь использовать силу, чтобы подчинить моих племянниц. Ты новичок, это дает тебе некоторую поблажку, но не настолько, чтобы разговаривать с Арьей подобным образом. Ведьмы не требуют генеалогическое древо от партнера, вступая с ним в сексуальную связь. Ты должен это знать. Ты покрыл одну из наших сестер и бросил ее во время беременности, не выйдя на свет, когда она нуждалась в тебе. Поэтому, с этого момента, советую быть очень острожным в действиях, юноша.
– Признаю свою ошибку, – тихо проговорил волк, склоняя голову перед матриархом нашей семьи. – Приношу извинения. Пожалуйста, прими их, Аврора. Я не хотел проявить неуважение к тебе или к Арье.
– Извиняйся не передо мной, альфа.
– Арья, – хрипло прошептал Димитрий мое имя, – прошу прощения. Я очень надеюсь, что ты пересмотришь свое соглашение с Ноксом Карнавиусом и рассмотришь более подходящую пару для твоего положения и ранга. Очень мало известно о Ноксе или его людях, кроме того, что они из Девяти королевств. Может, он минотавр или еще что похуже.
– Мы не встречаемся, мы всего лишь занимаемся сексом. Я не задаю ему вопросов, а если бы и задавала, сомневаюсь, что он воспылал бы желанием мне ответить.
– Ты ошибаешься, Арья. Тогда на улице я склонился перед Ноксом, потому что он открыто заявил на тебя права. Помнишь рокот, который он издавал? Он потребовал, чтобы мы склонились или умерли; это боевой клич, женщина. Он был готов убить нас всех, потому что он, блядь, заявил, что ты принадлежишь ему. Ты хотя бы понимаешь, о каком влиянии я говорю? Ты принадлежишь ему, и если кто-то другой попытается заявить на тебя права, он должен сначала бросить ему вызов. Его запах окутывает тебя, а этот укус? Он навсегда. Это значит, что ты позволила ему заклеймить себя на самом глубоком уровне, и никто не вправе этого оспорить. Скажи мне, Арья, зачем Ноксу клеймить тебя таким образом, если он не собирается тут оставаться после расследования?
Я моргнула, пытаясь подобрать слова. Я и не подозревала, что Нокс заявил на меня права подобным образом. Я не давала ему разрешения… или давала? Я подставила ему плечо, но только за тем, чтобы показать альфам, что я вне пределов их досягаемости. Не то, чтобы эта идея мне была ненавистна, учитывая, что у меня не было никакого желания спать со стаей. Но если то, что сказал Димитрий, правда, такое право нелегко отменить. Я знала о притязаниях очень мало, но чему-то внутри меня нравилась идея принадлежать Ноксу. Не то чтобы разумно позволять кому-то вроде Нокса владеть мною, но поскольку его действия спасли жизнь Димитрия, я была благодарна ему за это. Я знала, что, если бы альфа попытался заявить на меня права без моего разрешения, его надо было немедленно убить. Но с чего бы Ноксу бросать смертельный вызов стае из-за меня? Это настораживало, учитывая, что я ему даже не нравлюсь.
– Покажи, где находятся портальные дыры, альфа. А потом расскажешь, как ты смог обнаружить их на нашей территории без разрешения. Что касается Нокса, то не твое дело, чем я с ним занимаюсь. И ты не можешь мне указывать, как и с кем трахаться только потому, что я отказала тебе, так как это мой выбор.
Я пристально смотрела на Димитрия, пока он не отвернулся. В глазах альфы мелькнула тревога. Я окончательно отобрала у него возможность ему возразить, если бы он не решил показаться большим мудаком, чем уже себя выставил. Он не имел права приходить ко мне домой и выставлять меня шлюхой, словно я сплю со всеми направо и налево. У меня был секс с одним мужчиной, и хотя он, вероятно, худший выбор, который я могла бы сделать, это все еще мой выбор и мое тело. Я готова была столкнуться с его последствиями, но об этом следовало волноваться лишь мне самой. Ни Димитрию, и ни кому бы то ни было еще.
Однако в голове осталась мысль, что мы уже много раз занимались с Ноксом сексом, но возможность беременности мне в голову ни разу не приходила, а следовало бы. Мне стоило убедиться, что я защищена от порождения совместной с Ноксом жизни, я бы не хотела ребенка от мужчины, который ненавидит меня больше, чем я ему нравлюсь.
Все встали и направились к двери. Я медленно брела следом, не позволяя ни одному самцу встать позади меня, пусть они и выпускали феромоны. Я также не хотела рисковать, чтобы кое-какой альфа попытался подчинить меня, так как Димитрий ясно дал понять о намерениях своей ревностью. Луна объяснила его одержимость, или основную потребность волка доминировать и владеть тем, чего он жаждет. К сожалению, в последнее время он жаждал именно меня.
Мы направились к лесу на границе нашей территории и земель Нокса. Я глянула на темный дом, который вот уже несколько дней стоял в тишине. Погруженная в свои мысли, я отправилась к ручью проверить, что тамошний портал все еще отмечен и запечатан. На те немногие, что нашел Нокс, наносилась метка и заклинание, не позволяющее им действовать как открытый проход между мирами. Я остановилась, оглядывая лес. Я так глубоко ушла в себя, что не заметила, как отделилась от остальных. Классно, задумалась о Ноксе – и заблудилась в лесу, одна в темноте. И то, что чем дальше от дома, тем темнее становилось вокруг, не помогало.
Волосы на загривке встали дыбом, словно за мной кто-то наблюдал. Я остановилась на полушаге, повернулась вокруг своей оси. Сглотнув, я нахмурилась, понимая, что я не одна. За мной кто-то идет.
Я споткнулась о ветку, зацепившись ногой. Оглянувшись, я увидела, что один альфа пристально на меня смотрит, медленно приближаясь. Я вскочила на ноги, отряхнулась и быстрым шагом двинула вглубь леса.
Разглядеть ветки, торчащие из земли и свисающие с сухих деревьев, становилось все сложнее, свет продолжал уходить, и они то и дело хлестали меня по лицу. Я не была глупой и понимала, что волк загоняет меня глубже в лес, но он не замечает, что мы почти на границе поместья Нокса. В то мгновение, как мы ее пересечем – Нокс узнает. Моя нога пересекла невидимую черту, и я повернулась лицом к мужчине, смотревшему на меня темным взглядом. На меня велась охота.
Уставившись на альфу, я скрестила руки на груди, пока он медленно приближался. Он низко зарычал, предупреждая о своих намерениях. Попытайся он меня подчинить, и я бы легко его одолела. Волк наивно полагал, что я слаба, если отделить меня от «стада».
– Ты думаешь, что какая-то особенная, шлюха? Ты всего лишь тупая сучка, которая ложится под ублюдка, решившего нами править. Тебя нужно завалить, и завалить жестко. Дождаться не могу, как заставлю тебя истекать кровью.
Он думал завалить меня жестче, чем Нокс? Вот уж кто знал, как заставить женщину умолять, а потом дать ей понять, что отхватила кусок не по зубам. Я открыла рот, чтобы ответить, но тут с противоположной стороны хрустнула ветка, и на небольшую поляну вышел еще один волк. А потом и еще один альфа присоединился к друзьям. Я поняла, что они специально загоняли меня подальше от остальных, а я шагнула прямиком в ловушку, которой хотела избежать. Я шумно выдохнула, стараясь следить за каждым. Волки медленно приближались. К горлу подкатил страх, и я силилась унять бешеное сердцебиение. Внутри вскипел адреналин, я сжала кулаки, ожидая, кто же бросится первым.
– Вам это не нужно, – прошептала я сквозь жжение в деснах.
– Ты убила Фэллона, и из-за чего? Потому что слишком хороша, чтобы трахаться с нами? – огрызнулся один альфа, исходя злобой. – Ты поймешь разницу между альфой и самозваным королем, когда кончишь кричать и истекать кровью под нами, маленькая глупая сучка.
– Я не хотела, чтобы меня изнасиловали. И я не заставляла Фэллона выбирать такой путь. Это не значит, что я считаю себя лучше вас. Я защищалась. Я не волк и не обязана жить по вашим правилам!
Я зашипела, когда на поляну ворвалась сила, заставляя меня покрыться мурашками. Я вдохнула ртом, пробуя на вкус ее свежесть. Мужчины настороженно огляделись, чувствуя, что в расстановку фигур вмешалось что-то еще. Сродни способностям Нокса. Неразбавленная, чистая, необузданная сила, от которой у меня по спине пробежала дрожь, а в голове зазвенели предупреждающие колокольчики.
Волки переглянулись, а затем один шагнул ближе ко мне, но исчез еще до того, как его нога коснулась земли. Мы все замерли, прислушиваясь к звукам в лесу. Было жутко тихо, и все внутри меня говорило, что нужно бежать, сейчас же. Я медленно выдохнула, так же медленно повернувшись в сторону, где, предположительно, был дом и в ужасе взвизгнула: голова пропавшего альфы прокатилась у моих ног, прежде чем его тело рухнуло с неба.
Я судорожно рассматривала верхушки деревьев, другие альфы ринусь обратно в лес кто куда. Зажмурившись, я слушала свое дыхание, и его звук еще долго оставался единственным. А потом раздался крик. У меня волосы встали дыбом, горло судорожно сжалось.
Я бросилась бежать, отчаянно надеясь, что бегу к дому. Что бы ни пряталось в лесу, барьер не мешал ему атаковать. Снова раздались крики, а потом вернулась устрашающая тишина. Я повернулась, пытаясь рассмотреть хоть что-то и тяжело дыша. Обернувшись обратно к дому, я отчаянно закричала.

Глава 50

Передо мной стоял Нокс. Без рубашки, весь покрытый кровью. Густые капли спадали с черных, как ночь, бритвенно-острых когтей. Тьма полностью поглотила его, в глазах горели алые угли. Он выглядел как персонаж из самой страшной сказки! Сила расходилась от него смертоносными волнами.
Нокс шагнул ко мне, и я отшатнулась. Зацепившись за ветку, я упала на землю. Он тут же оказался рядом. Нокс не произнес ни слова, опустив нос прямиком к моей промежности, обнюхивая, как дикий зверь. Затем он медленно двинулся вверх по моему телу. Добравшись до лица, он уставился на меня черными, тлеющими алым глазами. Он уткнулся в основание моей шеи, проводя носом по ее изгибу, нюхая и прижимая меня всем весом. Его колено вклинилось между моих ног, и он медленно лизнул меня в плечо, вырвав стон, который я не удержала, как ни старалась.
– Нокс, – едва выдавила я, стуча зубами, а мое нутро тем временем наливалось жаром.
Он был стопроцентным хищником, а я – добычей, за которой он, играючи, наблюдал. Черты его лица были более резкими и острыми. Хищник приподнялся, оглядывая меня, его рот приоткрылся, обнажив клыки. Нокс зарычал, следуя носом от впадины между ключицами к соску, затвердевшему от его прикосновения к метке на плече.
– Такая хорошенькая малышка, – хрипло прошипел он, прихватывая сосок, я вздрогнула от ужаса: зазубренные клыки угрожали отхватить нежную плоть с концами. Нокс усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. Приподнявшись на одной руке, он пробежался когтистыми пальцами по моему бедру и нырнул между нашими телами, потирая повлажневшую ткань трусиков. Коготь надавил на тонкий материал, приподнимая его, чтобы затем нырнуть под ткань. По всей логике он должен был располосовать меня в лоскуты, но ничего не произошло. Твердый как обсидиан коготь скользнул по моей самой чувствительной точке. Колени разъехались сами собой, а Нокс поднял на меня глаза.
– Мое?
– Пожалуйста? – я была не уверена, о чем прошу, ибо он весь состоял из сплошных клыков да когтей.
Я должна была кричать изо всех сил, звать на помощь, но во всем королевстве не было никого, кто смог бы остановить это существо, если оно меня захотело. И его глубокий, хриплый смех вызвал во мне новую волну жара.
Нокс наклонился, касаясь ртом моих губ. Его мощный запах ударил с полной силой, заставляя тело выгнуться, терзая мое сознание так, что оставалась лишь потребность раздвинуть ноги и умолять его меня взять. Это было ужасно и в то же время безумно возбуждало: осознание, что он мог либо взять меня, либо уничтожить, если бы захотел.
В груди Нокса громко зарокотало, и я тут же отозвалась, но чуть более женственно. На поляну вышли его люди, все перепачканные кровью; они разглядывали наши переплетенные тела. Я коротко взглянула на них и снова посмотрела снизу вверх на Нокса, державшего меня под собой без возможности шевелиться.
С его губ капала кровь, а клыки, не что иное, как зазубренное оружие, царапнули нежную плоть горла и вырвали у меня вздох. Он прижался ко мне твердым членом, и я вздрогнула, поняв, что он намного больше, чем я ощущала до этого.
Нокс отстранился, холодно глядя на меня.
– Ты и тебе подобные поставили королевство на колени ради жалкой мечты претендовать на еще одно. Я буду тем, кто поставит на колени их самих, заставлю умирать, обращая эту мечту в пепел. Ты, милая девочка, ты будешь стоять на коленях и смотреть, как я обрушиваю огонь на Девять миров, пока от них ничего не останется. Ты будешь ползать и истекать кровью ради меня, маленькая, но ты не умрешь.
Он громко зарокотал, вторя собственным словам, и даже деревья вокруг содрогнулись от этого звука.
– Я буду наслаждаться тобой, пока твои сородичи будут трястись от страха, зная, что я собираюсь охотиться на них до полного истребления. Ты будешь моей, и только моей, женщина.
Мамочки! 
Ну и ничего, и ничуть не зловеще до трясучки, да?..
У меня задрожали руки, но я запустила их в его волосы, прижимая его губами к своему горлу. Я беззащитно подставила ему шею, словно агнец, и хищник ухмыльнулся в ответ. Его горячие губы прижались к моему иступленно бьющемуся пульсу, кровь ударила в мозг, адреналин бешено вскипел, и все это время Нокс беззастенчиво об меня терся.
Я тронула его губы поцелуем, глядя в глаза и чувствуя, как его взгляд пожирает мою душу по кусочкам. В Ноксе жил зверь, и он был бессердечной тварью, желавшей причинить мне боль. Не уверена почему, но я жаждала его. Я жаждала этого зверя целиком, невзирая на то что он открыто признал меня врагом.
Угольки в его глазах двигались, словно их огонь звал меня за собой. Его губы с осторожностью касались моих, словно он сдерживался, осознанно не причиняя мне вред клыками. Он говорил, что хочет сделать мне больно, и одновременно держал как самую дорогую вещь в мире.
Это смущало, возбуждало и манило.
Он отвел волосы с моего лица, пока я впитывала изменения и находила их прекрасными. Я приподнялась, потираясь об него, приглашая взять меня, не в силах противиться потребности получить его прямо здесь и сейчас. Нокс горел изнутри, мы были похожи под кожей, которая нас покрывала.
Рука Нокса скользнула по моему животу, а потом на его губах появилась злая улыбка, он наклонился, хрипло прошептав мне на ухо:
– Ты так облажалась, маленькая Арья. Ты даже не представляешь, как сильно мысль о том, что ты стоишь на коленях, умоляя, будоражит все внутри меня.
Он выдохнул мне в ухо, поднося руку к моему горлу, и я содрогнулась от вожделения.
– Скоро, обещаю.
– Нокс.
Я замерла, когда он прижался к моему животу каменным членом. Бушующая на поляне сила схлынула, я снова прижалась к нему, изнывая от раскаленного желания. Нокс склонился к моему плечу и зарокотал. Но когда он вскинулся, его глаза снова были оттенка бурного океана, грозящего утопить корабли, что рискнули выйти в бурю.
– Никогда больше не делай так, Арья, чтоб тебя, – прошипел Нокс, и глаза стали темнее, собирая все штормовые облака. – Ты слышишь меня? Если бы эти ублюдки тебя поймали, ты бы не вышла из этого леса.
– Я испугалась не волков, Нокс, – тихо призналась я, глядя, как на его губах снова появляется опасная усмешка, а взгляд тяжелеет от похоти.
– Осторожнее, ягненочек, ты пахнешь достаточно хорошо, чтобы съесть тебя прямо сейчас.
– Мне вроде как нравится, когда ты меня… ешь, – призналась я шепотом.
Нокс вздрогнул, а потом встряхнулся, взяв под контроль звериную сущность. В отличие от моей твари, он был не только про секс. Больше про убийство, разрывание альф на куски, словно они бумажные фигурки, и возвращение их туда, откуда он их взял – ну, невежливо было бы не вернуть – правда, в разобранном на части виде.
Нокс качнул бедрами, склоняясь ближе.
– Они бы тебя не тронули, – в голосе звучало облегчение.
Он взял себя в руки и снова осмотрел меня, отметив влажный след в том месте, где он сам же прихватывал сосок сквозь рубашку.
– Я не планировала, что их игра зайдет так далеко.
Нокс поднялся, потянув меня за собой, а затем что-то подхватил с земли и вложил мне в ладонь три крошечных баллончика.
– Волки не собирались играть, Арья. Они собирались тебя изнасиловать, а затем отрезать голову. Почему ты вообще гуляешь в лесу одна после сумерек?
– Димитрий нашел порталы на нашей территории.
– И вы хотели скрыть это от меня?
Нокс сжал челюсти, на щеке дернулась мышца. Я закатила глаза.
– Нет, конечно, придурок. Первое, что мы спросили Димитрия, сообщили ли тебе. Он ответил, что нет, а мы спросили, почему? Он сказал, что, учитывая ситуацию с Амарой, он хотел сначала рассказать нам. Мы планировали уточнить местоположение каждого, а затем показать тебе, где они находятся.
Я опустила ту часть, где Димитрий высказывал сомнения по поводу Нокса.
– Что еще волк сказал?
– Ему не нравится, что я сплю с тобой, и он считает, что мне надо быть с кем-то моего уровня в Девяти королевствах. И еще то, что я не знаю, какого ты вида. Я велела ему не беспокоиться о том, с кем я трахаюсь. Он разозлился, но закрыл тему. Что-нибудь еще?
Он посмотрел мне в глаза, прежде чем повернулся к своим людям.
– Уберите улики, выбросьте через портал. Ты, Арья, со мной. Я думал, ты хотела переспать с Димитрием, м?
– Если бы хотела, то переспала бы.
– Интересно, учитывая, что каждый раз, когда ты теряешь контроль над своим зверем, ты кончаешь на моем члене, – хмыкнул Нокс.
– Хороший же член.
Нокс рассмеялся, привлек меня ближе, коротко уткнувшись носом мне под ухо. А потом взял за руку и повел ближе к ручью. Только у воды он выпустил меня, наблюдая, как я зачерпываю ледяную прохладу ручья, чтобы смыть с него кровь. Стоило воде коснуться кожи Нокса, она зашипела, а в воздух поднялся пар. Он присел на корточки, обмывая руки и грудь, а после поднялся и косо на меня глянул.
– Иди сюда, женщина, – приказал Нокс, и я послушалась, потому что под сдержанной маской был еще кто-то, наблюдавший и ждавший, когда я ослушаюсь. И этот кто-то, вероятно, был серийным убийцей, с которым я только что тискалась на земле. – Поцелуй меня.
– Зачем?
Он пульсировал животной силой, и все же я подошла, выполняя приказ.
– Потому что мне нужен твой нежный аромат, чтобы скрыть их запах. А ты его источаешь, когда целуешься, так что давай-ка, целуй со всей жаждой, маленькая.
Его рука приподняла мою рубашку, обнажая живот, когда он притянул меня ближе. Я запрокинула голову. Мои ладони прошлись по его прессу, по груди, спустились по рукам, втирая мой запах в его кожу. Яростно сминая мои губы, он прижимал меня все сильнее, приподнимая, и я запустила руки в его волосы. Обхватив его ногами, я отпустила инстинкт самосохранения по ветру, целуя Нокса так, как будто за последние несколько дней я сошла с ума от голода по нему. Нокс прижался ко мне членом, и я вцепилась в его штаны, терзая застежку, стремясь добраться до того, что мне так необходимо.
Сзади кто-то кашлянул. На поляну рядом с ручьем высыпали мои сестры. Я разорвала поцелуй, отстранилась, ошалело уставившись на Нокса. Неохотно выпустила член из рук, соскальзывая по телу Нокса. Он плутовато ухмыльнулся, когда я прижалась к нему – и его члену – животом.
– Ты идешь сегодня со мной, – хрипло шепнул Нокс мне на ухо и разворачивая меня лицом к идущим через лес.
– О, даже не сомневайся, здоровяк.
Димитрий заметил, как я прижималась к Ноксу и как его руки обхватывали меня в защитном жесте. Подборок упирался в мое плечо, и я готова была спорить, что Нокс самым откровенным образом лыбит жало. Он негромко зарычал, а затем зарокотал, и я не заставила себя ждать. Словно его зверь позвал моего, и он охотно откликнулся.
– Теперь ясно, куда делась Арья, – хмыкнула Кинвара. – Новые порталы больше, чем первые два на нашей территории, но они далековато.
Димитрий не отводил от меня взгляда. Он сжал кулаки, вздернув верхнюю губу, наблюдая, как я млею от близости Нокса. Я не могла пошевелиться, и не потому, что не хотела, а потому, что в поясницу мне упирался огромный твердый член. Я была жадной сукой, и не хотела ни с кем делиться большим подарком, который мне обещали выдать уже сегодня вечером.
– Логан, Чейз и Брент пропали. Я не чувствую ни их самих, ни их запах, – сердито прорычал Димитрий. – Ты, случаем, не знаешь, куда пропали мои волки, Нокс?
– Едва я вошел в лес, то наткнулся на прелестную девушку, пьющую из ручья, и сразу же решил испить вкус ее губ. А потом вдруг озорная девица взобралась на меня, и все сразу стало горячим и тяжелым, поэтому я с трудом мог бы понять, что случилось с твоими людьми. Она довольно требовательна, когда хочет потрахаться. Ты же знаешь, как у Арьи бывает. Хотя стоп, погоди, ты же не знаешь.
– Ой, прямо в яблочко, – хихикнула Кинвара.
– Я получу ее рано или поздно. Тебя призовут обратно в Девять миров, и я буду тем, кто поймает ее, когда она упадет. Такие, как ты, всегда уходят. Рано или поздно она примет меня вместо тебя.
Нокс мрачно усмехнулся, как будто это было забавно, но слова Димитрия эхом отозвались во мне. Нокс не собирался оставаться в этом мире. Он даже не пытался ассимилироваться, а это было обязательным требованием. Наши расы должны оставаться секретом для людей. Раскрытие вызвало бы массовую истерию, нас бы захотели изучать.
Я склонила голову, глядя на Нокса, не отрывавшего взгляда от Димитрия, и в его глазах был неприкрытый вызов. Я отошла от Нокса и направилась к сестрам. Поляну наполнил леденящий холод. Я осторожно выдохнула, наблюдая за вырвавшимся от дыхания паром.
Кинвара заскулила за пределами зоны, в которой стояли все остальные. Ее губы шевельнулись, и в глазах появился неподдельный ужас. На ее пальцах уже расцветали частички льда, и я с ужасом наблюдала, как его слой становится толще.
– Кинвара?
По ее щекам покатились слезы, превращаясь в льдинки, оставлявшие красные полосы на ее коже. Они падали на землю и разбивались.
– Кинни, иди ко мне? – жалобно позвала я.
– Не могу, Арья, – всхлипнула сестра, ее кожа начала покрываться инеем, синея.
Я бросилась к ней, наплевав на опасность. Кинвара вскинула руку, затрясла головой. Ее рот открылся в предупреждающем крике. Когда между нами оставалось совсем немного, я ощутила его – изнуряющий страх, такой густой и ужасный, что мои ноги поневоле замедлились. Я толкнула Кинвару изо всех сил, отступая в противоположном направлении, и вдруг ощутила, как что-то схватило меня сзади.
По коже скользнули когти, я закричала, когда в меня вонзился лед.
Мой рот беззвучно распахнулся. Я увидела, как Нокс бросился ко мне, успев коснуться рукой, прежде чем нечто разорвало меня на куски. Я выкрикнула его имя, а потом парализующий страх и боль поглотили меня.
Нокс громко зарокотал, сотрясая тьму, которая разорвала мой разум, превращая все вокруг меня в ничто. Я моргнула, чувствуя, как лед затвердевает на глазных яблоках, и сильно ударилась о землю. Лед жег мне глаза, пока я продолжала моргать, чтобы он не ослепил меня.
Я смотрела вверх, и мир расплывался. Кто-то наклонился, схватил меня за волосы и бросил в телегу, завалил сверху одеялами. Сознание уплывало от боли, пронзавшей все тело, разрывавшей нервные окончания, пока она не стала невыносимой настолько, что я сдалась на милость небытию.

Глава 51

Меня разбудил стук капающей на бетон воды, и я потерла запекшиеся глаза. В нос ударил ужасный запах гниющей плоти и фекалий, и я тут же закашлялась, поднимаясь на колени, и меня стошнило на пол. От прогорклой вони разлагающегося мяса даже глаза защипало, и я попыталась прикрыть их рукой. Меня рвало еще и еще, пока на полу не оказалось все содержимое желудка. Оглядев темную камеру, я заметила в углу ногу ее последнего обитателя, и меня снова вывернуло, но уже впустую.
Я поднялась на ноги, уставившись на решетку, которая пропускала очень мало света. Где-то под землей… в тюремной камере?! В еще одном углу обнаружилось ведро, в котором все еще оставались моча и экскременты, возможно, все того же последнего заключенного.
Единственное покрытое коркой крови одеяло я нашла под собой, как вдруг по ноге что-то проскочило. Я заорала, вскакивая, приникая к исцарапанной когтями стене. Где я, мать вашу?! Я почти ничего не слышала за грохотом бешено колотящегося сердца, но из камеры напротив вдруг донесся сперва громкий стон, а потом полный боли вой.
Я потрясла головой, пытаясь избавиться от ледяных когтей страха, пытающихся парализовать разум. Перед мысленным взором встали полные паники глаза Нокса, я вспомнила ледяную хватку смерти, протащившую меня сквозь какой-то водоворот, который, казалось, разорвал меня на куски. Я потеряла сознание после того, как меня бросили в телегу, а в ту же секунду, как очнулась, заблевала все вокруг. Я заново ощутила ледяной озноб. Страх вырубил меня, отправив в беспамятство. Словно кто-то заколдовал.
Из воспоминаний меня вырвал стук шагов по камню. Мое сердце заколотилось еще отчаяннее, когда следом приблизился голос. Я бы узнала его, такой певучий, где угодно. Подойдя вплотную к решетке, я кое-как выглянула в темный коридор. Он был заполнен камерами и криками людей. Нет, не просто людей… из каждой камеры в коридоре рыдали и звали на помощь женщины.
Певучему голосу вторил мужской. Я прищурилась, наблюдая, как моя сестра поднялась на цыпочки, целуя крупного мужчину, а потом повернулась и посмотрела уже в мою сторону.
– Амара, – прошептала я.
Они снова двинулись, я вздохнула, когда оба оказались в поле моего зрения. Я тут же отступила. В голубых глазах Амары плескалось безумие.
– Арья, – торжествующе усмехнулась она.
Желудок сжался, меня скрутило новым приступом тошноты, и сестра холодно улыбнулась.
– Что ты здесь делаешь?
– Я живу здесь, это мой дом. Здесь меня почитают как королеву, которой я и являюсь, и мне не нужно больше соревноваться с тобой и остальными.
Амара подошла к решетке и коснулась моих рук.
– Ох, ты думала, меня забрали насильно? Глупая, наивная сучка, – усмехнулась Амара, пока мужчина рядом с ней изучал меня, задержав похотливый взгляд на груди. – Я рассчитывала, что записка будет убедительной, но ты не клюнула. Ты продолжала плыть по течению, да? Все было бы намного проще, если бы ты последовала инструкциям и встретилась со мной у старого дуба. Теперь обязательно придется сделать много больнее.
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Амара? Ты же моя сестра.
– Что, черт возьми, я имею в виду? Ты эгоистичная сучка, Арья. Ты вся из себя несчастная, и находиться рядом с тобой невыносимо, и я ненавидела каждое мгновение, когда меня заставляли терпеть твой жалкий скулеж. Ты была у всех любимицей, и почему? Потому что бедняжечка Арья обещана тьме, но ведь нет же, правда? Нет, ты была просто жалкой тупой сучкой, которая тряслась от страха напоказ, чтобы тебя все жалели. Я – тьма! И была ею все это время. Она дремала внутри меня, скрытая от всех. Я видела, как наша мать пыталась убить тебя снова, и снова, но не могла. Во мне жила тьма, а в тебе – свет. Но потом ты стала сильнее, могущественнее меня.
Сперва ты от всех скрывала, но я сдала тебя Авроре. Все нянчились с бедной Арьей, и никто не обращал никакого внимания на меня и мои потребности. До тех пор, пока я не явилась сюда, и здесь мне стали поклоняться. Сначала я искала нашего отца и разузнала много больше о нашей матери и о том, кто потенциально может быть нашим отцом. Но сейчас это уже не имеет никакого значения, правда? Ты забрала у меня все. Я знаю, что у тебя внутри что-то есть, но ты не можешь до него дотянуться, верно? Ты слишком слаба, чтобы контролировать собственные эмоции, не говоря уже о том, что живет внутри тебя. Не волнуйся, сестра моя, ты проживешь здесь не так долго, чтобы волноваться о подобных мелочах.
– Зачем ты привела меня сюда? Из зависти? У тебя было все, Амара. Ты отнимала у меня все, вплоть до парней, которые мне нравились. И я никогда не жаловалась, никогда не завидовала. Я хранила твои секреты. И делала это потому, что ты моя сестра, моя сестра-близнец.
– А вот и нет. Ты была эгоисткой. Бедная Арья то, бедная Арья се. Мы уехали из дома из-за тебя! Мы бросили всех, потому что ты не могла прийти в себя, тебя же чуть не убили. Я потеряла мать из-за тебя, эгоистичная ты шлюха. Я думала, что слабая, потому что мы были у Фрейи последними близнецами, но потом услышала, как Аврора спорила с нашей матерью, говорила ей, что будет с тобой, если она вернет нас сюда вместе. Ты забрала все, Арья. Ты украла силу, которая должна принадлежать мне. Я родилась слабой, без магии, текущей по моим венам, из-за тебя. Мне пришлось бороться, чтобы получить ее, потому что для меня все не оказалось так просто. Я была ведьмой из рода Гекаты, рожденной без сраной магии, из-за тебя!
На мои руки брызнула слюна, и я отдернула их, пристально глядя на Амару.
– Всегда один близнец рождается слабее другого. Это надежный способ защитить род на случай, если кто-то сойдет с ума или выступит против ковена. Ты могла творить магию, Амара, но ты, блядь, никогда не заботилась о том, чтобы ее изучать. То, что ты с ней родилась, еще не делает ее твоей. Я заслужила свое право, я работала и изучала свою магию, когда ты отказалась даже пробовать. Я умоляла тебя учиться, но ты не удосужилась даже открыть гримуар. Я делала за тебя всю домашнюю работу. Я предупреждала: не будешь учиться, не станешь сильнее. Родовое имя еще не делает тебя могущественной. Ты должна учиться использовать магию и управлять ею. Ты отказалась, потому что была ленивой и считала, что тебе все упадет с неба. Никто тебе ничего не должен, включая королевства. Ты получаешь в жизни то, что заработала.
– Я не должна ничему учиться. Я внучка Гекаты. У меня в крови быть сильной! – завопила Амара, заставляя запертых в камерах узниц стенать еще громче. – Да и неважно, если учесть, какая тебя ждет судьба.
– Амара, я твоя сестра. Ты не можешь просто так подарить меня кому-то. Так нельзя. Иначе тебя отправят в Пустоту Небытия, как только схватят.
– Никто не найдет мою прекрасную невесту, – проворковал мужчина, поглаживая кудри Амары цвета полуночи и при этом продолжая трахать меня глазами.
– Ты такой сильный и красивый, – прошептала сестра, в приглашении положив его руку себе на грудь.
Я выдохнула и покачала головой, желчь жгла горло. Если это кошмарный сон, то на данный момент он лидировал в номинации самых конченых снов в истории. Муж Амары не отрывал от меня глаз, что бесило и чертовски пугало. Он тяжело дышал носом, который выглядел так, словно в какой-то момент жизни интимно познакомился с мечом.
– Она восхитительна.
Он соскользнул взглядом на плотные спортивные штаны на мне, а затем обратно к моей груди, при этом продолжая наминать груди Амары.
– Если тебе нравятся простоватые сучки, которые не умеют сосать член, – Амара уставилась на меня так, как будто это я виновата, что он пялился. – Арья ведь не знает, как угодить никому, кроме себя.
– Она не простовата. Она будет прекрасно смотреться связанной и изуродованной.
Я уставилась на него, отмечая широкие татуировки, покрывавшие его руки, и изменение цвета кончиков пальцев. Он не был уродливым, отнюдь нет. У него были глубокие глаза цвета морской волны, волосы цвета полуночи, и он носил золотую корону, инкрустированную бриллиантами размером с фалангу. Картину портил только нос, поперек которого тянулся зловещий шрам.
Я судорожно выдохнула, осознав, где нахожусь. Наконец-то я оказалась в Девяти мирах – и теперь просто адски хотела обратно домой.
– Ее просто надо немного отмыть и раздеть, и мой отец ее прекрасно жестоко изувечит.
– Минуточку, – осадила я их, свирепо глядя на Амару. – Ты злишься из-за того, что, по-твоему, произошло с нами в утробе матери. И ты готова обменять меня на что именно? На брак? Меня это не интересует.
– Брак? Как будто я позволю тебе снова встать выше меня. Нет. Джеральд любит причинять боль красивым созданиям. Он довольно… как лучше сказать, милый? – Амара кокетливо захлопала ресницами, и я фыркнула.
– Бесчеловечный, – подсказал мужчина.
Я с ужасом смотрела на Амару, качая головой. Ее губы расплылись в довольной улыбке. А меня тошнило от осознания, что я наконец ее отыскала только для того, чтобы узнать, как именно она охотилась за мной все это время и пыталась притащить в этот мир. Меня пыталась найти и убить собственная сестра-близнец.
Охренеть как мило, а?

Глава 52

Амара и ее муж наблюдали, как я переживаю ужас от того, что они собирались со мной сделать. Как будто у меня и так была недостаточно тяжелая неделя! Нет, мир, казалось, трахал меня всеми возможными способами, и все до этого было вишенкой на тортике. А теперь сверху хлюпнули вишневого сиропа.
– Ты не можешь так поступить, Амара. Я тут с ума сходила, пока тебя искала. Я отдавала тебе все, что ты хотела, а теперь ты отдаешь меня на растерзание, потому что, дескать, я украла твои силы? Я была младенцем, эгоистичная ты сука!
Меня дернули и потянули через решетку так сильно, что я испугалась, не разорвет ли. Муж Амары с усмешкой смотрел мне в глаза, схватив за грудь и стиснув так, что я закричала. Холодная улыбка стала шире, он наслаждался болью, которая грозила отправить меня в обморок, и обдавал мне лицо затхлым дыханием. И сжимал, сжимал так, что мне даже стало страшно, что груди лопнут, и с моих губ сорвался новый крик. Подавшись еще ближе, мужчина с наслаждением протяжно лизнул мою заплаканную щеку.
– Ты разговариваешь с моей женой и будущей королевой. Ты будешь обращаться к ней с уважением, которого требует ее положение, шлюха.
Он не прекращал давить, как будто мои крики только больше его заводили. Он схватил левой рукой меня за волосы, правая выпустила грудь и забралась мне в штаны. Он сунул в меня палец так грубо, что внутри все загорелось. Не сводя с меня глаз, мужчина глубоко втянул воздух и опять задышал мне в лицо вонью гниющей плоти.
– Она идеальна, но жаль, что за разложением не слышно запаха ее щели.
– Стой, детка. Она девственница, – Амара похлопала мужа по руке, она наблюдала за насилием надо мной без проблеска каких-либо эмоций в глазах. – Она – подарок для твоего отца, Гаррет.
– Я хочу вломиться и разворотить эту тугую дырку, детка.
Он развел пальцы внутри меня, и я закричала, пытаясь избавиться от его хватки на волосах и заходясь сухими рвотными позывами.
– Стой спокойно, Арья, или мой муж таки трахнет тебя еще до наступления утра. Ты, самовлюбленная сука, сводишь его с ума своим сопротивлением.
Это я сводила с ума его? Я задержала дыхание, изо всех сил стараясь не шевелиться. А моя сестра молча стояла и наблюдала, как ее муж все дальше меня оскверняет, дергая бедрами в такт движениям пальца.
– Твой отец ждет девственницу завтра вечером, любовь моя. Если ты прорвешь ее девственную плеву, он узнает и будет во мне разочарован.
Мужчина посмотрел мне в глаза, а затем его взгляд опустился к моим губам.
– Ее рот следовало бы наказать, он источает о тебе отвратительную ложь, любовь моя.
– Нет, Гаррет. Я запрещаю тебе трахать эту никчемную сучку. Ты мой, помнишь? Расскажи ей, что твоему отцу нравится делать с такими хорошенькими штучками, как она.
– Он обожает причинять боль хорошеньким девушкам. Войдешь во вкус, тебе понравится все, что он сделает с твоими тугими дырками. Он заставит тебя думать, что ты драгоценна, а потом сломает на глазах у гостей. Получится отменное представление. Он начнет с твоей девственной щели, вскроет ее огромным узловатым членом, пока она не начнет сочиться кровью, и всей твоей невинности наступит конец. Тебя затрахают до смерти, а потом он отделит твою хорошенькую головку для коллекции трофеев. Очень надеюсь, он оставит твой труп снаружи, как прошлый. Пусть мертвое, но все же тело, нам нравится иметь его, оно не развалится от разложения. Последняя была слишком худой, ничего не сожрать после месяцев развлечения, поэтому мы просто ее трахали, пока не расползлась.
– Мерзко дальше некуда, – проговорила я, уставившись на Амару, которая начала поглаживать нечеловеческий, в грубых узлах член мужа. – Как ты можешь так со мной поступить?
– Джеральду достанешься не только ты. Они здесь немного средневековые, а у меня не было приданого. Зато есть бесконечное количество ведьм рода Гекаты. Мне же нужно было что-то предложить королю, чтобы выйти замуж за любовь всей моей жизни.
– Ты обменяла его на нас? Свою семью?! – рявкнула я. – Чтобы нас резали на куски?
– Нет-нет. Видишь ли, их будут трахать, когда Джеральд того пожелает. Ты, моя милая близняшка, будешь моим величайшим даром. Тебя обезглавят, а их будут пользовать всякий раз, когда ему нужно присунуть этот его чудовищный член. Уверяю, для первого раза идеально. Надеюсь, он тебя нахер изорвет. Дождаться не могу услышать, как ты кричишь от безграничной боли, Арья. Ты заслуживаешь этого за все, что сделала со мной, и за все, что отняла. Трахни меня у нее на глазах, любимый, – призвала Амара супруга, и его не пришлось просить дважды.
Я отступила назад, не в силах отвести взгляд от разыгрывающегося передо мной действа. Он задрал до бедер ее платье, заставил наклониться так, что Амара схватилась за прутья, улыбаясь ему через плечо. Гаррет высвободил член, поглаживая его и пристально глядя на меня. Он был огромный, весь перевитый узлами, от одного вида которых у меня подкатывало к горлу.
– Она такая хорошенькая, – прорычал мужчина, придвигаясь ближе.
Странный звук его шагов заставил меня опустить взгляд вниз. Ноги Гаррета заканчивались копытами, звонко цокающими по каменному полу.
– Жаль, нельзя трахнуть и ее, мы обещали отцу девственницу для пыток.
Он жестко врезался в Амару, запрокинувшую голову и издавшую глубокий гортанный крик. Он не отрывался взглядом от моей груди, погружаясь в Амару медленно, но достаточно жестко, что она морщилась от боли, цепляясь за прутья решетки. Гаррет сунул в рот палец, который был до этого внутри меня. Я в ужасе затрясла головой.
Я сдерживала душившие меня слезы. Амара смотрела на меня с улыбкой, а потом приоткрыла рот и закричала уже от оргазма. Гаррет вытащил из нее член, обошел и толкнул ее на колени. Сунув член ей в глотку, он оскалился холодной улыбкой в мою сторону.
– Интересно, сосешь ли ты член так же искусно, как сестра, или им придется разорвать твой рот, чтобы его трахнуть.
Я посмотрела, как Амара изо всех сил пытается пропустить в рот странный шишковатый член дальше головки и деловито помогает себе руками, и закатила глаза.
Существа, запертые в клетках, начали выть, когда он зарычал, густо кончая Амаре в рот, фыркая и издавая жутковатые звуки, как будто он был наполовину быком, наполовину человеком.
Минотавр. 
Раздался вой, лай, истерические женские крики. Я сползла по стене, зажимая уши. Мужчина продолжал содрогаться в оргазме, а потом Амара повернулась ко мне, изо рта у нее обильно стекло. В ее глазах стояли безумие и чистая ненависть, потрясшие меня до такой степени, что хотелось заорать.
– Тебе понравится такое в твоей девственной дырке, Арья. В первый раз тебя порвут, но потом все будет не так плохо. Надо только привыкнуть к боли. В первый раз, когда муж взял меня, внутри ужасно кровоточило, но он слизал все и похвалил, какой тугой и совершенной я была и как красиво из меня текло. Однако, сомневаюсь, что Джеральд тебе чем-то поможет, и моим особым условием было то, что ты должна испытывать дикую боль. Он будет вытворять ужасные вещи с твоим телом. Не могу дождаться, чтобы полюбоваться им с тобой, дорогая сестра. Для гостей будет удовольствием попробовать его густую сперму, смешанную с твоей кровью, пока она сочится из тебя, а сочиться будет весьма обильно. Я очень надеюсь, что ты истечешь кровью как надо.
Я считала, что тошниться мне уже нечем, но ошибалась. От ее слов желудок исторг все то немногое, что в нем оставалось.
– Я выберусь отсюда. И когда я это сделаю, то заберу с собой твою сраную башку, – я давилась позывами; желудок бунтовал против образов, которые она рисовала в моем сознании.
– Как? Здесь нет никакой магии, ни капли. Она запрещена здесь, на земле зверей. На каждом дюйме этого дворца и всего королевства есть защитные руны, чтобы предотвратить ее использование. О, я думаю, ты не слышала, да? Назревает война. А ведьмы заняли неверную сторону. И они умрут за свою измену. Наверное, мне стоило рассказать тебе, когда я вернулась домой в первый раз. Но, а как же веселье? Ведьмы заплатят за попытку причинить боль моему милому и нежному возлюбленному, когда он ухаживал за мной в возрасте двенадцати лет. Он говорили, дескать, я слишком молода, но он уже тогда меня трахнул, и я пристрастилась.
– Утри сперму с лица, сестра. Мы правим ведьмами, они не посмеют изменить. Они ничего не делают и не сделают без нашего разрешения, Амара.
– Правим мы, то есть и я тоже, – сестра совершенно безумно улыбалась, ее глаза светились сумасшествием. – Возможно, я чуточку подтолкнула их в нужном направлении, потому что они чувствовали, как наша семья ими пренебрегает. Это было так просто. Ты ничего не знаешь, Арья. Этот мир – прекрасный хаос, и он такой чертовски злой. Они так злы на нас за то, что мы их покинули, но когда я сказала, что разделяю их взгляды, они обрадовались, надарили мне драгоценностей и показали свое королевство. Каждый раз, как я возвращалась, они глотали мою ложь о том, что вы, сестрицы, никогда не захотите вернуться. И как сложно вам всем сюда переходить, но не мне, поэтому только я появляюсь в королевстве ведьм. Они начинали ненавидеть вас все больше с каждой моей ложью. Я даровала им разрешение творить зло, поэтому они рассказывали мне все, что творили без согласия королевской родословной.
Ты знаешь, что за последние пятьсот лет ведьмы собрали целую армию, чтобы захватить Девять королевств? Они убивали членов королевских семей и приносили в жертву жизни, чтобы разорвать связь с родом Гекаты. Скоро они подготовят все, что нужно, и как только связь будет разорвана, они ослабнут и исчезнут, как и вся магия. Гаррет нашел меня в первое лето, что я была здесь. Он растерзал меня, но потом исцелил и объяснил, что я для него значу. Я влюбилась, но ведьмы думали, я слишком молода, чтобы понять зверя, с которым трахалась. Но нет, поэтому мы убили их первыми.
Гаррет спросил, могущественна ли я, и пусть я не обладала силой, я все же сумела ему помочь. И я возвращалась каждый раз, чтобы задуманное продвигалось к осуществлению. Гаррет подробно объяснил мне, что нужно сделать, чтобы ведьмы навсегда удалили магию из королевства, вернув ее тварям, которым она принадлежала изначально. До того, как Геката поимела их всех и сделала неспособными повелевать собственной магией.
Теперь я буду управлять порталами, а отец Гаррета получит свободу охотиться на новые жертвы для своей стены трофеев со всей магией на кончиках моих пальцев. Теперь мне остается лишь спокойно ждать, пока остальные наши сучьи сестры не придут сюда за тобой. Как только они окажутся тут и поймут, что магия не работает, я отдам их отцу Гаррета и возьму все под свой контроль.
– Ты лишилась рассудка, Амара? Всем родам запрещено входить в Девять королевств и Дом магии уязвимым.
– Думаете, благословили его? О, нет. Я вынула стремечко из дедова уха, и его труп больше не может благословлять дом. А еще перепутала несколько других костей, чтобы вы решили, что все сделано без злого умысла, но он, уверяю тебя, был.
Амара собрала остатки спермы на лице пальцем и сунула в рот, холодно мне улыбаясь.
– Постарайся поспать. Тебе понадобятся силы для завтрашнего грандиозного представления.
Амара потянула Гаррета за руку, заставляя наклониться, и поцеловала. Он гордо улыбнулся и слизал свою сперму с ее губ. Все было наяву: Амара трахалась с быком, или лошадью, или кто он там, и это отвратительно. Она бормотала что-то о его мастерстве и как приятно ощущать его в горле. Горле? Да она даже головку не смогла взять. Они ушли, а я затряслась от отвращения к тому, во что превратилась моя сестра. Гаррет громогласно орал на весь коридор, как она прекрасно сосет его член. Я закатила глаза, услышав, как он говорит, что Амара лучшая.
Дилетантство, Амара. Вам бы на семейную терапию для психопатов походить. 
Я обхватила руками колени. И тут заметила, как женщина в камере напротив подошла к решетке камеры и высунулась наружу. Я бы сказала, посмотрела, но у нее не было глаз. Женщина была молода, бессмертие еще не исцелило ее раны. Я медленно поднялась, подошла поближе. С ее запястий, где прежде были оковы, сочилась кровь.
– Ты смертная, – прошептала я в ужасе, когда запах ее крови ударил мне в нос, смешанный с вонью тухлятины.
– Меня зовут Ирина, – прошелестела женщина. – Я из Италии.
– Как ты оказалась в Девяти мирах? – спросила я.
– Я была в Италии. Выступала с критикой книги одного автора, так как ощутила острую необходимость высказаться о беспомощности женщин в ней. Другие утверждали, что писатели художественной литературы не составляют «практических рекомендаций» при создании сцен насилия и в большинстве случаев дают жертвам возможность справиться со своими личными демонами, о чем я совсем не думала перед тем, как выдвигать обвинения. Но извиниться перед автором я не успела, что-то схватило меня и притащило сюда. У меня идет кровь? – спросила Ирина, поворачиваясь и обнажая зияющую рану в нижней части спины, между ягодицами. – Очень болит и болеутоляющие лекарства не помогают, он ведь продолжает меня туда трахать. Предпочитает зад, после того, как изувечил вагину настолько, что даже его член она не держит.
Я тяжко сглотнула.
– Все не так плохо, – солгала я, с трудом сдерживая тошноту.
Ее насиловали, и очень жестоко – и, судя по следам, извращенец либо использовал какое-то приспособление, чтобы держать ее при этом открытой, либо он много крупнее сына.
– Я бы не садилась какое-то время.
Вообще никогда. 
– Очень сильно болит.
– Э-э, да, – тихо прошептала я. – Наверное, лучше полежать на боку.
– Не могу. Что-то гложет меня изнутри. Завтра я иду к королю, и король его вытащит, если я буду хорошей, если смогу доставить ему удовольствие.
Я села, уставившись на ее живот: под кожей что-то двигалось. Меня согнуло пополам, я затряслась в сухих позывах.
Я не знала, сколько пробыла здесь, под землей, не знала, чего ожидать дальше, кроме кромешного ада. Моя сестра оказалась хуже, чем мы предполагали, чудовищем, желавшим всем нам смерти.
Слезы обожгли мне глаза, я утерла рот тыльной стороной ладони. Умри я тут – и никто никогда не поймет, ни где я, ни что со мной случилось.

Глава 53

На следующее утро меня грубо выдернули из камеры и поставили перед парой высоченных стражей. На это все, поглаживая меховой воротник, мрачно взирала Амара. Теперь на сестре было черное платье с мерцающими камнями, смотревшееся на ней совершенно нелепо. На голове ее красовалась серебряная корона. Губы Амара накрасила черной помадой, запачкавшей зубы. Сестра, которую я знала, исчезла. На ее месте появилась бессердечная мразь и садистка, которая получала удовольствие от секса с монстрами и от причинения боли другим.
– Вымыть, но дырку не трогать. Она девственница и должна быть доставлена королю минотавров таковой. Льдисто-голубое платье придаст ей блеска и соблазнит его своей красотой, дополнительно уделить внимания тем частям, которыми, как мы хотим, он восхищался больше всего. Никакой косметики, только тонкий слой блеска для пухлых губ, чтобы он видел, какой у нее приветливый ротик. Она должна быть идеальной. Волосы распустить, грудь приподнять, у нее почти не за что ухватиться. Проследить, чтобы ей дали наркотик, но не обезболивающее. Я хочу, чтобы она чувствовала все, что он с ней делает.
– Да, принцесса Амара, – откликнулся один страж, подталкивая меня вперед.
Все камеры были заполнены женщинами в разных состояниях разложения или деградации. Ирина не издала ни звука всю ночь, и когда я заглянула в ее камеру, что-то выскользнуло у нее изо рта. Я отвела взгляд, даже не прикасаясь к ней, я знала, что она мертва.
Не доходя до лестницы, мы свернули в большой зал, где звери набивали животы посеревшим мясом, капая с подбородков жиром и роняя ошметки – гротескные, жуткие существа, охотно пожиравшие плоть жертв. Крупный охранник втолкнул меня в комнату и передал распоряжения женщинам, в глазах которых читались пустота и покорность.
Меня вымыли ледяной водой, и я стояла, дрожа от холода, перед пожилой женщиной, пристально меня разглядывающей. Другая, стоя сзади, расчесывала мне волосы до тех пор, пока не осталась довольна их блеском и гладкостью. А потом добавила немного масла. На меня надели короткое тонкое платье, а потом насыпали столько блесток, что я стала походить на куклу Барби в образе Снежной королевы. Мне накрасили тушью ресницы, губы покрыли тонким слоем золотистого блеска. Что-то кольнуло меня в руку, словно жало. Я подпрыгнула, увидев иглу, вонзившуюся мне в бицепс.
– Надень, – приказала женщина, протягивая серебристые похожие на балетки туфельки.
Я наклонилась обуться, чувствуя голым задом сквозняк. Выпрямившись, я мельком глянула на охранников. Они все это время пялились, у одного по подбородку стекала слюна.
Меня провели длинным извилистым залом, заполненным отрубленными головами за стеклом. Некоторые высохли и мумифицировались, другие были свежими. На всех лицах застыло выражение безграничного ужаса.
Амара, стоя в конце зала трофеев, подняла руку, и я непонимающе на нее уставилась. Сестра улыбнулась и покачала головой.
– Ты никогда не замечала, как я стала несчастна после того, как узнала, что ты со мной сотворила. Эгоистичные, самовлюбленные люди часто не видят, что делают с другими, даже с самыми близкими. Мои источники говорят, что тебя чуть не обвинили в смерти Джаспера, но ты каким-то образом избежала обвинений. Очень мне на руку, иначе я бы лишилась удовольствия.
– Твои источники?
– Соси достаточно членов, обещая им неограниченную власть, и мужчины станут не чем иным, как твоими сучками. Чем, ты думаешь, я занималась в том мире? Продавала в никчемном магазине, чтобы вам всем деньги капали? Или сидеть в совете и слушать эгоцентричных придурков? Я заключала союзы для этого королевства. Я побывала на стольких членах, Арья, притворяясь, что я их всех люблю. Все они слабые существа, разленившиеся от праздной жизни в новом королевстве. Гаррет это доказал, когда начал ревновать к тому, что прикасалось к моей плоти. Он с легкостью ломал им шеи, а я обставляла все, как жертвоприношения богам. Расправы со стороны моего мужа не избежал даже бедный Джаспер. Я следила за тобой, знаешь? Видела, как ты сидела на балконе, как плакала, потому что скучала по мне. Ты никогда не понимала, что все, что я делала, я делала для себя.
Я возненавидела тебя с момента, как обнаружила, что ты отняла у меня все. Я могла стать могущественной ведьмой, но нет же. То, чего мне не хватает в магии, я восполняю умом. Думаю, мне достался и твой, потому что ты всегда идеально меня прикрывала, что бы ни случилось. Но потом ты отказалась, и я возненавидела тебя еще больше.
– Это называется – эгоизм, а ты сука, – прорычала я.
– Это называется – самосохранение, Арья. Тот мир вот-вот станет охотничьим угодьем для этого королевства, а мы станем намного могущественнее, чем любое другое королевство в Девяти. Королевство нежеланных зверей будет править над всеми.
– Черт возьми, мне теперь и правда жаль, что мать тебя не поглотила, – в ее глазах вспыхнул гнев, и я улыбнулась. – Можешь бросить меня волкам… или кто они тут у вас, не суть. Но я не упаду и не разобьюсь. Это ты падешь и сломаешься, Амара. Обещаю.
– Я рада, что она этого не сделала. Иначе я никогда не встретила бы Гаррета и не стала его принцессой. Однажды я стану королевой и позабочусь, чтобы это королевство процветало.
– Кем ты возомнила себя, Амара?
– Я все та же маленькая девочка, что спала с тобой в одной кровати и медленно сводила тебя с ума. Помнишь, ты мучилась от ночных кошмаров? Звуки, которые не давали тебе уснуть, когда ты боялась возвращения матери… и это тоже была я.
– Ты больная. Я хранила твои секреты, а ты хранила мои.
– Будь осторожнее с теми, кому ты доверяешь, Арья, – ухмыльнулась Амара, уходя. – Большинство просто хотят тебя уничтожить.
– Ого, надо было воспользоваться этим советом в утробе матери, – фыркнула я и вздрогнула, когда один страж схватил меня и потащил прочь. – Пока, сестренка! Так рада повидаться, поболтаем позже?
Стерва. 
Помещение, в которое мы вошли, было огромным и заполненным народом. Они, одетые в шелковые брюки и рубашки всех оттенков радуги, пили шампанское из дорогих бокалов. Здесь были существа из разных миров, по крайней мере я так предполагала, поскольку это Королевство нежеланных зверей, и сюда их зачастую ссылали отовсюду.
Мне сковали руки и прикрепили наручники к спущенному с потолка крюку. Подъемный механизм вздернулся вверх, на меня направили свет, и я заблестела в раскаленной духоте зала. Гости оборачивались, глазели, пока я болталась, как кусок мяса на крюке мясника.
Король минотавров утер губы оканчивающейся копытом рукой и кивнул. Я сглотнула подкатившую к горлу желчь, когда он встряхнулся, превращая копыта в ладони, и громко хлопнул, дабы прервать бесконечную болтовню гостей.
– Сегодняшний вечер – время заключения новых союзов. Моя невестка, Амара Геката, преподнесла мне дар: свою родную сестру, Арью Примроуз Гекату, – толпа зааплодировала, и Минотавр вновь вскинул руку. – Верховный король и король Норваллы решили сегодня к нам присоединиться. Поприветствуем их в новой эре. Норвалла сегодня здесь, чтобы подписать документ нового, более тесного союза с нашим народом. Верховный король прибыл, дабы засвидетельствовать подписание этого союза между двумя нашими королевствами. Как удачно, что это случится во время великого веселья. Готовы ли вы праздновать вместе со мной?
Толпа снова разразилась криками и аплодисментами, когда вперед из-за защиты вышел мужчина. Он был огромен, закован в черные, словно полночь, доспехи. На нагрудной пластине выгравирован символ. Корону на его голове украшали огненные камни, вспыхивающие, стоило свету их коснуться. Лицо закрывала серебряная маска с изображением черепа, придававшая ему зловещий и смертоносный вид. Сапоги мужчины издавали громкий звук, когда он ступал следом за Королем Минотавров. Оба они остановились передо мной.
Джаральд схватил меня за ногу, пристально рассматривая, а затем повернулся к тому, кто, как я полагала, был королем Норваллы. Я увидела черные глаза в прорезях маски и отвернулась. Кто-то еще вошел в зал, заставив толпу притихнуть, но я не могла его рассмотреть, фигуру закрывали охранники в доспехах, похожих на чешую.
– Она будет так красиво ломаться, согласен? – спросил Король минотавров.
– Я слышал, что однажды ты заставил внутренности женщины вылезти у нее изо рта, это правда? – спросил король Норваллы, игнорируя вопрос Джеральда.
– Да, но она была очень юна. Лет семнадцать, я думаю. Я захватил ее вместе с матерью. Сначала позволил матери полюбоваться на меня с дочерью, а потом поиграл и с ней, – усмехнулся Минотавр, и я содрогнулась сухим позывом. – Ты будешь кричать для меня, милая ведьма?
– Может быть, когда оторву твою сраную башку, – зарычала я.
Джеральд, сощурившись, с силой дернул меня за ногу, но, хотя руки обожгло от напряжения и боли, я не закричала.
– Играй, пока можешь. Но ни одна женщина не сумела долго мне сопротивляться, какой бы сильной она себя ни считала. Все они для меня ломались.
Его внимание привлек стук металла по стеклу. Амара встала и, наслаждаясь вниманием толпы, с сияющей улыбкой на черных губах указала в мою сторону.
– Я дарю вам свою сестру, Арью Примроуз Гекату. Она – чистокровная ведьма из рода Гекаты, и при этом девственница, что, как вы все знаете, для нас неслыханно. Это мой подарок вам, сир. Моя собственная сестра-близнец для вашего развлечения, и я молю вас проявить особую жестокость, мой король. Это символ моей преданности вам и моей новой жизни здесь. Надеюсь, вы насладитесь ею сполна.
– Чтоб ты хером подавилась, злобная стерва! – заорала я, но слова заглушила аплодирующая Амаре толпа.
– Не желаешь ли присоединиться ко мне в насилии над ней? – небрежно поинтересовался Джеральд у короля Норваллы.
– Она – дар, ты должен насладиться ею сам.
– Хорошо, но я настаиваю, чтобы ты попробовал мою новую невестку, прежде чем уйдешь. Она прожорливая шлюха, которая наслаждается болью. Амара мечтает стать королевой, но у Гаррета не хватает духу сказать ей, что мое правление началось всего десять лет назад.
Джеральд начал раздеваться, и мой взгляд упал на его уродливый орган, кривой и узловатый. Король сбросил одежду на пол, и я закрыла глаза, молясь зверю внутри взъебать им всю программу развлечений.
Джеральд протянул ко мне руку, и моя плоть вспыхнула огнем. Буквально. На ладонях заплясали огненные языки, а неудавшийся насильник заорал на Амару, которая тут же рассыпалась в извинениях. По коже потек расплавленный металл оков, и Джеральд отступил, разинув рот, с ужасом глядя на пожирающее меня пламя.
Оказавшись свободна, я высоко подпрыгнула, чувствуя, как удлиняются когти и клыки. С размаху рухнув Джеральду на плечи, я вспорола ему когтями горло и оторвала голову, лишь ухмыльнувшись, следом потянулся и позвоночник.
Все собрание затихло на несколько долгих мгновений, а потом разразился хаос. Охранники в одинаковых доспехах окружили короля Норваллы, а я сверлила его пристальным взглядом, ожидая, двинется ли он против меня или нет. Сквозь вопли толпы донеслись крики Амары. Гаррет звал ее с другого конца зала. Я тяжело переводила между ними взгляд, прекрасно понимая, что не смогу убить их обоих. Сделав выбор, я целенаправленно двинулась к Амаре, изворачиваясь, чтобы пропустить людей, шарахавшихся прочь с моего пути. Сбив сестру прыжком, я пригвоздила ее когтями к полу.
– Говорила же, сучара.
Я запустила когти глубоко в ее живот, медленно проводя красные борозды.
Амара завопила от мучительной боли: я начала методично раздирать ее на части.
– Я твоя сестра! – взвыла Амара.
– Нет, моя сестра мертва. Я точно это знаю, потому что собираюсь оторвать ей сраную башку, – мрачно оскалилась я, загоняя когти еще глубже, пока она не начала издавать булькающие звуки, а изо рта не пошла кровь.
– Ты более чем заслужила это. Кровь от крови моей, я изгоняю тебя в Пустоту Небытия, – зашептала я, проходясь когтями по ее ногам, пока не содрала с них кожу. – Я обрекаю тебя на вечную боль за то, что ты позволяла творить с невинными женщинами, которых отдавала этому монстру.
– Арья… – всхлипнула она, а я лишь оскалилась, глядя, как ее кровь заливает мои руки.
– О, угомоните тити, мадам. И не теряйте головы, – я ухватила и ее за волосы и рывком оторвала голову. – Упс, ну ты всегда была королевой драмы.
Поднявшись, я заметила, что ко мне спешит стража. Я бросилась бежать к коридору, извергая пламенные языки. Люди, бежавшие в том же направлении, вспыхивали, стоило мне пронестись мимо. Они вопили, когда шелк становился пламенем, когда огонь пожирал их плоть. Я чувствовала, как начинает действовать наркотик в моей крови, и слышала, как позади охрана раздает приказы.
Завернув за угол, я врезалась в кого-то и отлетела назад, но так и не выпустила голову сестры. Только мельком удивилась, что она еще не рассыпалась пеплом. По всей видимости, Амара не восприимчива к моему пламени, но не то чтобы это теперь имело хоть какое-то значение. Отбросив лишние мысли, я вскочила… и уставилась на мужчину, припавшего к стене плечом.
– Ну ты, блядь, копуша, – фыркнул Лор. – То, о чем я думаю?
– Моя сестра… ну, я оторвала ей голову, потому что она была… – пробормотала я, заикаясь и покачиваясь на нетвердых ногах.
– …была садистской мразью, которой нравилось наблюдать, как насилуют и убивают женщин? Агась, мы это выяснили вскоре после того, как тебя забрали.
– Почему ты здесь?
– Кто-то же должен тебя спасти, – усмехнулся Лор, и тут в коридоре раздались шаги.
Он втолкнул меня в ближайшую комнату, запер дверь на засов и хмуро уставился на оказавшуюся внутри парочку.
– Проблемка, однако.
Обнажив меч, Лор пронзил мужчину, и женщина завизжала. Двери затряслись – охранники ее услышали. Я обернулась на дверь, затем снова на Лора, отрубившего голову сначала мужчине, а потом и женщине.
Лор подошел к окну, глянул вниз и присвистнул.
– Скажи мне, что ты не боишься высоты?
– Я не боюсь высоты, – я встала рядом, глядя на спуск к следующему ярусу. – Это просто ну никак не возможно.
– О, возможно. К тому же, на данный момент, это наш с тобой единственный выход! – воскликнул Лор, когда в запертую дверь начали колотиться с удвоенной силой. – Я полезу, а ты заберешься мне на спину, поняла?
– А если ты меня уронишь?
Лор ухмыльнулся, глянув на меня так, словно я была жутко милой, раз спрашивала о подобном.
– Я тебя не уроню.
Лор выбрался наружу, упираясь руками в каменные плиты, сплошь испещренные рунами. По крайней мере, в этом Амара не солгала. Как только он надежно закрепился, я поднялась следом, выдохнула и скользнула ему на спину. Доспехи больно врезались в меня, а вот меч, к счастью, был закреплен на боку в кожаных ножнах.
Мы оба обернулись: дверь наконец капитулировала, и внутрь повалила стража.
Лор разжал руки, и мы рухнули вниз.
Я заорала, отчаянно цепляясь, пока Лор искал другое окно, за которое можно ухватиться. Когда нашел – мы резко остановились, и я едва не соскользнула, отчего сжала его вообще изо всех сил.
– Арья, мне дышать нечем. Я прямо всеми конечностями за, чтобы ты на мне покаталась, но я нас не спасу, если не смогу набрать воздуха в треклятые легкие.
– Прости, – мое сердце бешено колотилось, а мышцы дрожали.
Лор снова дал нам упасть, и на этот раз мне каким-то чудом удалось не заорать, когда его ноги ударились о камень, и мы снова начали скользить. Он ухватился за каменную крышу и замедлил нас, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить падение. Лор зацепился рукой за край, а я соскользнула, вскрикнув, когда он схватил меня второй рукой. Я уставилась в янтарные глаза и затаила дыхание, пусть и с широко раскрытым ртом.
– Лезь наверх, – скомандовал Лор.
– Не могу, – я с ужасом поняла, что он двоится, троится, четверится; вколотое вещество наконец начало действовать. – Наркотик!
– Какой к черту наркотик?
– Мне что-то вкололи, – я запрокинула голову, уставившись в небо и опасаясь смотреть вниз.
– Я переброшу тебя на следующую крышу, там спрыгни еще с двух. Поняла?
– Ты меня зашвырнешь? – я не услышала ничего после слова «переброшу».
– Да. И ты доберешься до самого нижнего уровня, а потом спрыгнешь в ров. Брандер там внизу на случай, если все пойдет наперекосяк. А оно определенно пошло, сиськи-в-блестках. Мне придется вернуться и убить охранников, которые видели мое лицо.
– Ло-о-ор! – заорала я, когда он реально запулил меня в воздух.
Я тяжело приземлилась, поранив руки о камень, изо всех сил попыталась за что-нибудь ухватиться, но когти не слушались. Наркотик набирал силу, заставляя мир вокруг вращаться. Я упала на зубчатую стену, извернулась в воздухе и приземлилась на задницу. Кое-как поднявшись на ноги, я увидела, что охранники смотрят в мою сторону.
Я круто развернулась и дала деру, силясь сохранить власть над конечностями и уплывающим сознанием. Добравшись до края крыши, я не стала тормозить, а просто сиганула за край, бестолково замахала в воздухе руками, посмотрела вниз и заорала. Это я не просто немного спрыгнула, я улетела ко всем чертям с некоторой вероятностью не собрать потом костей.
На краю рва я заметила муравья и только уже на подлете различила, что это Брандер с широко раскрытым от ужаса ртом. В последний момент я поглубже вдохнула и больно ударилась о воду. Ноги коснулись дна. Я оттолкнулась, выныривая на поверхность, и поплыла в сторону Брандера.
– Это что за нахер, женщина?!
– Меня Лор сбросил.
– С верхнего уровня? – он с ужасом посмотрел вверх, откуда я только что сиганула.
– Кажется надо было спуститься ниже, но прискакала стража, и всякое дерьмо отовсюду полезло. В общем, прыгнула, и вот мы тут.
Что-то просвистело у меня над головой, я замерла, обернувшись на замок.
– Они в нас стреляют?
Брандер сгреб меня в охапку, толкнул на землю и поднял щит всего за мгновение до того, как в него вонзились стрелы. Моя голова легла Брандеру на грудь, и глаза начали было закрываться, как стрела вдруг пробила щит и вспорола мне руку.
– Ай, – буркнула я.
– У тебя охереть как расширены зрачки, – негромко заметил Брандер, и я нахмурилась, когда что-то твердое уперлось мне в живот.
– Я под кайфом. Тебя заводит? – я увидела, как на его губах заиграла ухмылка от моего шутливого тона. – А ты типа адреналиновый торчок?
– На тебе нет трусиков, Арья, а моя рука лежит на твоей голой заднице. Я мужчина, а не гребаный святой. Лор почтит нас присутствием в любой момент.
Я уставилась на отражение в воде, наблюдая, как из замка столбом вырвалось пламя, а затем раздался оглушительный плеск воды.
– Вы двое идете? – спросил Лор и фыркнул, когда Брандер опустил щит. – Приму хорошенькую попку за утвердительный ответ.
– Бери, ее накачали. А еще она прыгнула с верхней стены.
Лор снова фыркнул, но выражение лица Брандера его остановило.
– Да ладно? Ого, даже я бы зассал.
Лор вздернул меня на ноги, Брандер встал, и мы рванули к лесу. Позади раздались крики стражи, грохот распахнувшихся ворот, мы поддали газу, пока нас не догнали. Брандер обернулся, подхватил меня на руки. Мы двигались на звук журчащей воды.
Брандер остановился на краю обрыва, обернулся.
– Возьми кусок ее платья и иди на север. Отправим этих мудилищ в погоню по запаху. Встретимся на перевалах, – велел он, они вдвоем оторвали большой кусок от моего платья, и Лор бросился бежать. – Мы прыгаем. Ты будешь крепко держаться за меня и не отпустишь. Я скажу, когда надо будет еще и задержать дыхание. Лады?
Брандер поставил меня на ноги, продолжая обнимать.
– Поняла, – я кивнула и покачнулась.
– Ты должна задержать дыхание, Арья. Внизу водоворот, и он будет стараться оставить нас в себе. Меня не отпускать, ни при каких раскладах. Готова?
– Готова, – сказала я, обнимая его и крепко сцепляя руки.
Брандер глянул на меня сверху вниз, поцеловал в лоб и произнес несколько слов на языке, которого я не понимала.
Он прыгнул. Я уткнулась лицом в широкую грудь, слушая медленное сердцебиение. Мое сердце рвалось бешеным скачем от наркотика и адреналина. Повезет, если не случится сердечного приступа.
– Сейчас! – крикнул Брандер, и я втянула в себя воздух, вцепившись в мужчину еще сильнее, когда мы ударились о поверхность воды.
Поток затащил нас в водоворот. Я увидела огромный, идеально ровный столб торнадо под водой, а потом Брандер оттолкнулся от дна и поплыл под ним. Когда меня вытащили на берег, я хватала ртом воздух, наблюдая, как все больше людей падает в водоворот, прыгнув со скалы.
Я глянула на Брандера, который не двигался, а затем снова на воду. Нокс медленно выступал из глубины, а остальные плыли к берегу ровными мощными гребками, преодолевая сопротивление водоворота. Глаза цвета океана внимательно осмотрели меня, остановившись на лице.
– Арья, – ухмыльнулся Нокс, опускаясь рядом со мной на колени и проводя по моей щеке. – Ты только что убила Короля минотавров в его собственном сраном дворце в окружении стражи.
– Я и сестру свою убила, – прошептала я опухшими губами.
Он нахмурился, снова окидывая взглядом мое избитое тело, а потом кивнул.
– Все так, ягненочек. Добро пожаловать в Девять королевств, Арья Геката.

Глава 54

Мы шли по утопающей в тени и тьме долине, и за каждым нашим шагом следили существа. Все казалось нереальным, и я впервые видела Девять миров за пределами камеры. Было волнующе, но в то же время страшно видеть породившие нас миры.
Создания, о которых я только читала, наблюдали за мной, и я машинально придвинулась ближе к Ноксу, пока мы двигались сквозь темноту к высокой горе. Если он и заметил мое движение, то не подал виду. Никто не произнес ни слова, и за это я, стуча зубами и испытывая внутреннее смятение, была очень благодарна.
Иногда слезы начинали жечь глаза, но я не позволяла им пролиться. Мне не надо было лишний раз говорить, что я в шоке, я и так понимала. Пока я сидела в клетке, запертая, словно дикое животное или, что точнее, жертва, все вокруг казалось нереальным, как будто это ночной кошмар и, рано или поздно, я проснусь. Теперь внутри меня, среди разрозненных мыслей крепло осознание случившегося – я убила своего близнеца, девочку, которая была рядом со мной еще до того, как мы родились. Хуже того, я понимала, что она ненавидела меня настолько, что позволила бы насиловать и калечить из-за того, что я сделала с ней то, на что могла повлиять не больше, чем она сама.
Амара ни разу не проявила темную сторону – или я просто этого не заметила, или предпочла не замечать. У каждой из нас были свои проблемы, но в доме с шестнадцатью самками в возрасте до тридцати, не было ничего удивительного, что кто-то отдалялся или нуждался в пространстве. И особенно учитывая, что все были близки по возрасту, потому что Фрейя ускорила несколько беременностей заклинаниями.
Что-то коснулось моих пальцев, я уставилась на руку Нокса. Подняв взгляд, я обнаружила, что он внимательно за мной наблюдает. Я опустила ресницы и продолжила механически шагать вперед, не желая принимать молчаливую поддержку, которую он предлагал. Я ощущала, что убила часть себя, и, что еще хуже, мне придется сказать сестрам, что я убила Амару, когда вернусь. И я понятия не имела, как они это воспримут.
Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая внутреннюю тревогу, пока та не перешла в турбулентность.
– Арья, – прошептал Нокс, не останавливаясь, и схватил меня за руку, привлекая к себе. – Успокойся. Они больше тебя не тронут.
– Я знаю.
Нокс схватил мою руку, переплел пальцы, поднимая кисть и касаясь ее губами, а потом отпустил. Развернувшись, он остановился, и остальные последовали его примеру, окружив нас. Нокс поднял голову, осматривая скалы, вздымавшиеся высоко над долиной, где стояли солдаты и смотрели на нас сверху вниз. Сглотнув ком, я оглядела людей, одетых в доспехи цвета обсидиана, и крупно задрожала. Лицо мужчины, стоявшего в центре, закрывала маска с черепом, та самая. Я сразу отпрянула, прячась за Ноксом. Сердце пропустило удар, замерло, а потом принялось громоподобно колотиться. Нокс был королем, но это не означало, что ему не грозит опасность от короля Норваллы. Королевские семьи могли уничтожать друг друга, но только по разрешению первородных семей. Суть в том, что король Норваллы стоял выше этого порядка. Он отказался подписать соглашение или даже признать, что мир людей должен расширить Девять королевств, став Десятым. Он не принадлежал к изначальным Девяти, пока Геката не прорвалась сквозь созданный ею портал и не обнаружила его.
Именно Геката стала причиной, что портальные барьеры, разделяющие Девять миров рухнули. Чтобы наладить торговлю между королевствами, она объединила их в один большой регион, сохранив при этом физические границы. Это позволило каждому королевству управляться как отдельной суверенной единице, но под контролем Совета Первородных, а также назначенного Верховного короля.
Наша семья считалась одной из самых больших и выдающихся во всех королевствах. Не то чтобы мы этим пользовались, но положение прямого потомка Гекаты имело вес. Или так было до тех пор, пока мы не покинули Девять миров, чтобы жить среди смертных.
Аврора рассказывала нам истории о мужчинах, которые ухаживали за ней, за дочерью Гекаты. Моя мать, Фрейя, использовала свое положение, чтобы совокупляться со всеми, у кого был член, который она могла физически принять между ног.
Мое сердце бешено колотилось, пока я смотрела на мужчину, который совсем недавно наблюдал, как я, подвешенная, кручусь во дворце минотавра. Никто не произнес ни слова. По моей спине пробежала сильная дрожь, я уткнулась лбом в спину Нокса и закрыла глаза.
Внезапно перед внутренним взглядом встал образ Амары с ее мужем. Я подавилась воздухом. Нокс удивленно обернулся. Он было открыл рот, но я замахала рукой. Образы в голове множились, пока меня не скрутило спазмом и не вырвало. Никто не издал ни звука и не спросил, что случилось, как будто все вокруг понимали, что я не смогу говорить о том ужасном месте.
Чьи-то руки убрали волосы от моего лица, я продолжала содрогаться, пока внутри больше ничего не осталось. Распрямившись, я утерла рот тыльной стороной ладони и увидела страдальческий взгляд Брандера, который, вздохнув, приблизился:
– Мне нужно тебя осмотреть, Арья.
– Нет, – прошептала я и закрыла рукой глаза. – Я в порядке.
– Ты не в порядке, Арья. Ты была в Королевстве нежеланных зверей, где калечат женщин, и даже если ты думаешь, что с тобой все в порядке, мне надо удостовериться.
– Я сказала, нет, – выдавила я сквозь стиснутые зубы, усилием воли прогоняя образы из головы. – Я в порядке, нет нужды меня проверять.
Я глянула на Нокса, который внимательно смотрел на меня сквозь прищур, а потом негромко обратился к Брандеру:
– Как только зайдем достаточно глубоко в лес, разобьем лагерь на ночь.
– Да, лучший вариант. Надо отдохнуть и набраться сил, прежде чем пойдем через перевалы.
Я посмотрела на пустой утес, потом снова на Нокса, все так же наблюдавшего за мной. Мужчины двинулись вперед, я подстроилась под их быстрый шаг, а Нокс шел следом.
Спустя несколько часов мы вошли под сень огромного леса, где стволы деревьев были шире, чем десяток человек плечом к плечу. Я задрала голову, пытаясь оценить их высоту, но деревья уходили за пределы моего зрения, словно тянулись прямиком к небесам богов. Повсюду вокруг нас играли лесные существа, прыгая с ветки на ветку и следуя за нами, пока мы заходили все глубже. Еще спустя час нам навстречу вышла группа воинов, и я остановилась как вкопанная.
Нокс подошел к ним, что-то говоря на незнакомом наречии и указывая на большую поляну примерно в километре от нас. Я едва успевала за всеми, стараясь держаться подальше от новоприбывших, которые бросали на меня любопытные взгляды.
На поляне установили большие палатки, но мое внимание привлек шум воды. Отойдя от общей группы, я нашла чудесный водоем. Вода в нем оказалась кристально чистой и манящей.
Я стащила платье и медленно вошла в воду. Я с ненавистью терла блестки на теле, но, как ни старалась, никак не могла их смыть. Сзади донеслись шаги, и, повернувшись, я увидела Нокса.
Он смотрел на темные синяки на моей груди и плечах, оставшиеся от решетки, когда Гаррет пытался протащить меня сквозь нее, следы от грубой хватки стражников на руках. На бедрах красовалось еще больше кровоподтеков, но от чего они, я не знала. Я вся была избита и покрыта синяками и половины даже не чувствовала, пока страх и тревога от побега не улеглись.
Один из мужчин вышел на поляну и остановился, изучая карту синяков на моем теле. Брандер зарычал, прижав ладонь ко рту, прежде чем я догадалась повернуться к нему спиной.
– Оцепить водоем. Убедиться, что мужчины знают, что нужно дистанцию.
– Я должен ее осмотреть. Когда она будет готова, – твердо повторил Брандер, уперев руки в бедра.
– Сделай, как я сказал. Иди, – приказал Нокс, и поляну заполнила тишина.
Я опустила руки в воду, со дна поднимались пузыри. Я нагрела ее почти до точки кипения и погрузилась с головой, чтобы заглушить преследовавшие меня звуки. Я вынырнула глотнуть воздуха, как вдруг меня схватили и развернули сильные руки, и я оказалась лицом к лицу с Ноксом.
– Что случилось? – в глазах Нокса стояло беспокойство.
– Я не могу, – прошептала я, отводя взгляд.
– Тебя изнасиловали, Арья?
Я покачала головой, понимая, что он хочет знать все, что произошло, но не была готова говорить. Его руки притянули меня ближе, и я позволила его молчаливой силе укутать меня, пока ненавистные мне слезы катились по щекам. Нокс медленно выдохнул, он стиснул меня в объятиях и прижался губами к моей макушке.
– Ты снова меня спас, – я обняла Нокса, откинувшись назад и внимательно заглядывая в глаза.
– Разве? – он печально улыбнулся.
– Я никак не могу оттереть блестки.
– Это всего лишь блестки, – Нокс убрал с моего лица влажные волосы.
Он обхватил ладонями мое лицо и нежно коснулся губами, а потом отпустил. Нокс нырнул, всплыл обратно со странной раковиной и наткнулся взглядом на мою грудь, на которой тоже остались следы – свидетельство того, насколько большими были руки Гаррета. Нокс коснулся синяков свободной рукой, и я зашипела от боли, отстраняясь.
– Кто сделал это с тобой, Арья? – спросил он, но я лишь качнула головой и отвернулась, пряча беззвучно стекающие по щекам слезы.
Раковина скользнула по моему плечу, и я повернулась, наблюдая, как Нокс медленно соскребает блеск с моей плоти. Он скрупулезно счищал каждое блестящее пятнышко, пока на руках не осталось и следа. Нокс усадил меня на плоский камень и, принявшись мыть мне ноги, увидел, что плоть между них тоже не осталась нетронутой после того, как Гаррет вонзил в меня пальцы.
Нокс поднял на меня взгляд, его ноздри раздувались. Я снова отвернулась, с силой прикусывая губу, плача и отказываясь на него смотреть. Он тяжко сглотнул и отступил, опустив голову.
– Арья, – глухо произнес он.
– Я устала.
Нокс смотрел на меня так, словно хотел возразить, потребовать рассказать ему все, – и так, словно я в любой момент могла распасться на части. Но не стал настаивать, чувствуя, что я пока не могу говорить. Быстрыми движениями Нокс стер блеск с моих ног, а затем принялся за место, куда его нанесли больше всего, чтобы сделать щель привлекательной для монстра, который собирался меня рвать.
Нокс не ласкал, не прикасался ко мне больше, чем необходимо, чтобы счистить блеск, а затем вышел из воды и переоделся. Подняв испачканное платье, Нокс натянул его на меня через голову, взял за руку и повел за собой, свистнув стоявшим на страже воинам. Они вышли из-за деревьев, следуя за нами молчаливыми тенями.
Мы шли обратно в тишине, и Нокс указал на палатку, в которую за мной последовал Брандер. Я медленно повернулась к нему и приподняла платье, пока он оценивал ущерб. Брандер отнесся к зрелищу спокойно, но стоило ему коснуться груди, как я вскрикнула, и он поднял взгляд.
– Арья, тебя изнасиловали? – спросил Брандер, и я покачала головой. – Такие синяки бывают на жертвах насилия.
Я снова покачала головой, сглатывая горькую слюну, и он нахмурился.
– Из того, что давали, ты что-то ела, глотала?
Я опять покачала головой.
– Есть вещи, которые они кладут в еду…
– Я знаю.
Я судорожно закашлялась, вспомнив Ирину, и зажала рот рукой. Брандер наклонился и подхватил бутылку виски, к которой я с радостью присосалась.
– Притормози. Если там ты ничего не ела, значит, голодаешь уже три дня. Я распоряжусь, тебе принесут покушать. Тот укол, что тебе сделали, ты хотя бы отдаленно представляешь, что там?
Снаружи завыл ветер, заставляя палатку шелестеть. Я в очередной раз повела подбородком и пожала плечами.
– Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь со мной разговаривать.
– Я в порядке.
Нет, я не была в порядке, но буду.
– Я прикажу принести еду, в сумке есть одеяло, а жаровня для обогрева палатки готовится. Отдыхай, времени немного, скоро снова придется двигаться. Новый Король минотавров недоволен, что ты убила его жену.
Меня снова согнуло в сухом рвотном позыве, и я отвернулась от Брандера. Когда он вышел, я подобралась к сумке такой большой, что и сумкой ее язык не поворачивался назвать, и выудила одеяло. Забившись в угол, я завернулась в его тепло с головой.
Я слышала, как Брандер разговаривал с Ноксом, голоса других людей, присоединившихся к ним. Глухой стук копыт заставил меня поднять голову и прислушаться. По звуку приехало несколько всадников, но никто не всполошился, поэтому я плотнее завернулась в одеяло, положила голову на сумку и закрыла глаза.

Глава 55

Что-то коснулось меня во сне. Я крикнула, дернулась в сторону, отползая прочь, куда получится, от прикосновения. Нокс низко зарычал, увидев мою реакцию. Я пыталась взять себя в руки и перестать дрожать, но меня колотило от ужаса, преследовавшего меня во снах. Я вцепилась в волосы, тяжело дыша, а потом почувствовала запах еды.
– Ешь, – скомандовал Нокс, и я едва не выхватила у него тарелку.
Отодвинув приборы, я принюхалась и с удовольствием набросилась на мясо. Почти не жуя, я проглотила все до кусочка и блаженно прикрыла глаза. Я не понимала, что просто умираю с голоду, пока не ощутила запах мяса.
Нокс протянул мне кувшин с водой, я осушила его залпом, пуская струйку по подбородку. Я утерла рот и заметила, что, пока я спала, кто-то успел принести жаровню. Я придвинулась ближе к теплу и поежилась.
– Одеял на всех не хватит, а ночью в этом лесу довольно холодно. Ты поделишься со мной, – сообщил Нокс, и я молча кивнула.
Он устроился позади меня и притянул к себе.
– Мы можем лечь у огня? – я никак не могла унять бесконечную дрожь.
– Да, – он подвинул нас как можно ближе и прижался так тесно, что между нами не осталось ни малейшего пространства.
Я уставилась на пламя. Мы долгое время хранили молчание, Нокс обнимал меня, дарил ощущение безопасности. Время от времени он касался губами отметки на моем плече.
Пламя танцевало, гипнотизируя. Я заметила, что оно изгибается в нашу сторону, словно знает, что мы нуждаемся в тепле. Я потрясла головой, силясь изгнать из нее все, что произошло, а потом мой рот сам собой открылся, и я едва слышно заговорила:
– Моя сестра продала меня этому монстру, чтобы он меня изнасиловал и изувечил.
Нокс не сказал ни слова, но прижался губами к моей шее, к бьющемуся пульсу, и не отстранился.
– Еще она планировала отдать ему всех моих сестер. И все потому, что она решила, что я забрала у нее силы в утробе матери. Ведьмы в роду Гекаты рождаются неравными. Одна всегда намного сильнее другой. Как безотказное средство в том, где нужен баланс. Если одна обратится к темным искусствам, другая сможет либо вернуть ее назад, либо покончить с ней. Это просто равновесие, но Амаре было все равно. Она продала нас как свое приданое; ее гребаным приданым были ее собственные сестры. Остальных использовали бы по желанию Джеральда, но меня должны были обезглавить после пыток и изнасилования. Так сильно она меня ненавидела.
По щекам вновь покатились слезы, но я все выталкивала из себя слова о том, что меня терзало, в тишину палатки. Руки Нокса напряглись, а дыхание замедлилось. Я продолжала.
– Она позволила своему мужу меня мучить. Он сунул в меня пальцы, а она смотрела, – сказала я и громко всхлипнула. – Она трахалась с ним на моих глазах, и он все это время смотрел на меня. Он делал мне больно, а она просто смотрела. Она ничего не сделала, чтобы остановить его. Я ее сестра! Он попробовал мой вкус, когда трахал ее, засовывал пальцы, которые были внутри меня, в рот, и наблюдал за мной. Единственное, что помешало ему изнасиловать – я была подарком его отцу, и они не могли почуять, что я уже не девственница, среди запаха гниющих трупов других жертв. Она сказала, что я должна была стать великим жестом ее преданности новой жизни, ведьмой-девственницей из рода Гекаты в качестве трофея для его зала, – прошептала я, глядя на танцующее пламя. – Я видела там ужасные вещи. У Ирины, смертной, что-то сидело внутри. Оно жрало ее заживо. Ей разорвали прямую кишку, и что-то не давало ей закрыться. Утром она умерла, а эта тварь выскользнула через рот. У остальных отсутствовали конечности или куски, как будто их медленно разбирали на части. Моя сестра просто прошла мимо, ничего не сделав, чтобы им помочь. Мы так не поступаем. Мы должны защищать слабых. Она хвасталась пытками и в ярких, отвратительных подробностях объясняла, что со мной будет. Она хотела , чтобы я умерла, как другие девушки. Она сошла с ума от своей ненависти, она наслаждалась тем, как мне больно, тем, как обращаются со всеми этими людьми.
Брандер сказал, что меня не было три дня. Но я помню только, как проснулась в камере в тот день, как появилась Амара. И, может быть, один раз до того. Но я не могла бодрствовать. Я чувствовала, как ко мне прикасаются чьи-то руки. Касаются лица, других частей, но я ничего этого не помню. Словно я спала, и это происходило с кем-то другим. Но это точно была я. Я чувствовала все, что происходило, и все же я не могла видеть лиц, и я не могла очнуться от кошмара. Очнувшись первый раз, я почувствовала на себе их гнилой запах, как будто они трогали меня, пока я была без сознания. Все, что было до того, как я очнулась в камере, словно в тумане, но насмешки продолжают отдаваться эхом, как будто они говорят в тоннеле, а я нахожусь в другом его конце, пытаясь разобрать слова.
Потом Амара сказала, что она дергала за ниточки, предоставляя ведьмам разрешения вести войну с другими бессмертными в Девяти. Она сказала, что ведьмы делают это уже более пятисот лет, а мы ничего не знаем и не подозреваем. Я не знаю, правда ли это, или она солгала, чтобы казаться более сильной. Я даже не знаю, кем, черт возьми, была эта злая женщина, потому что она не могла быть моей сестрой. Если это моя сестра, значит, я глупая… и всю жизнь прожила рядом со злом, которого даже не замечала. Насколько я глупая?
Я откинулась назад, позволяя теплу Нокса прогнать пронизывающий до костей холод. Он молчал.
– Как-то я спросила своих тетушек, каким образом мы обеспечиваем соблюдение законов, если не являемся частью Королевств. Аврора ответила, что нарушение законов, считается изменой. Теперь… теперь я задаюсь вопросом, так ли мы были правы. Думаю, не стоило оставлять кого-то другого управлять нашим королевством. Если то, что сказала Амара, правда, ведьмы делают все, что им заблагорассудится, без нашего ведома. И если все началось пятьсот лет назад, это значит, мои тети сознательно в этом участвовали, потому что мы еще не вошли в королевство людей. В некотором роде, я понимаю необходимость уничтожать монстров: если кто-то из них сродни Джеральду, он заслуживает смерти любым способом. Думаю, некоторые звери не заслуживают жизни, если они изводят других или не слышат, когда им говорят что-то сделать. Я понимаю доводы ведьм за нарушение закона и нападения на существ, но это ведь все равно измена, так? Наверное, нам не стоило покидать Девять миров, чтобы заполучить десятый. Мне казалось, он слишком чист для нашего вида. А теперь, что мы найдем в Королевстве ведьм, если вернемся проверить нерушимость законов? Интересно, соглашусь ли я с ними из-за того, через что мне пришлось пройти, и буду рада, что они убили других в Девяти? – моя речь стала бессмысленной, и Нокс застыл.
Я глянула на него через плечо, потом повернулась лицом и увидела мрачный злой взгляд. Я вздрогнула, открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Нокс подался вперед, прижимаясь губами к моим. Я застонала от его напора. Но поцелуй был другой. Он словно пытался помешать мне сказать что-нибудь еще. Нокс повалил меня на землю, раздвинул мне ноги, и я вскрикнула, когда он меня коснулся.
Нокс замер, яростно дыша, на челюсти заходили желваки. Я молча лежала, пока он пытался обуздать гнев. Нокс тряхнул головой, глядя на меня сверху вниз, словно боролся с чем-то, чего я не могла видеть. Он резко повернул меня на бок, прижался к моей спине и холодно прошипел:
– А теперь спи. Мы продолжим путь, как только взойдет солнце.

Глава 56

Я проснулась в одиночестве, дрожа от утреннего холода. Я села и оглядела палатку. В ней были только я и одеяло. Я почувствовала, как посреди ночи Нокс ушел, но он не вернулся, а я слишком устала, чтобы его искать.
Поднявшись, я поправила смятое платье, свернула одеяло, убрала его обратно в огромную сумку. Выйдя из палатки, я ошеломленно уставилась на вооруженных солдат и скелетообразную маску короля Норваллы.
Сердце кувыркнулось в груди, когда он приблизился, склонил голову, разглядывая меня сквозь прорези маски. В отличие от прошлого раза, его глаза были цвета океанской волны, которая накрыла меня с головой. Он холодно рассмеялся, и у меня перехватило дыхание, а сумка выпала из руки на землю.
– Ты меня не спасал… – прошептала я, чувствуя, как меня окружают, смыкая кольцо, другие воины.
Нокс же спокойно наблюдал, пока я осознавала, кем он на самом деле является.
– Я же говорил, ягненочек, когда-нибудь тебя съедят. Сегодня «когда-нибудь» наступило.
Развернувшись, я бросилась бежать изо всех сил, петляя между деревьями, как ополоумевший заяц. Под тонкими туфлями хрустели ветки. Я слышала погоню, люди выкрикивали приказы. А я неслась вглубь леса, который вел… неизвестно куда. Рядом раздался треск, я резко изменила направление, проскользнула под стволом упавшего дерева и врезалась во что-то твердое.
Нокс, закованный в черный доспех, смотрел на меня, и в его взгляде клубилась тьма. Он стал наклоняться, я ударила его, сбив с ног, вскочила и… его рука схватила мою лодыжку, с силой дернув обратно и вышибив из меня дух. Я перевернулась на спину, брыкаясь и разочарованно крича. Нокс же меня просто оседлал.
– Отпусти!
– Не могу, Арья.
– Нокс, отпусти меня.
Я уставилась на его доспех. Сила расходилась от него волнами, он больше не скрывал ее от меня, и то, как она рвалась сквозь лес, заставило меня осознать, в насколько же глубокую жопу я угодила.
– Если я отпущу, тебя все равно убьют.
– Совет бессмертных никогда не спустит тебе этого!
Нокс холодно улыбнулся, сжимая руку на моем горле, а потом прикоснулся к моим губам и прошептал на ухо:
– О каком же совете ты говоришь, милая девочка?
– О том, который правит Девятью королевствами, пока нас нет!
– Не думаю, что это их волнует, – злобно оскалился Нокс. – Особенно с тех пор, как я насадил их пустые головы на колья у своего дворца. Ты и тебе подобные покинули эту землю, оставив вместо себя править тех, кто жестоко обращался с людьми королевств. Ты и тебе подобные, мой милый ягненочек… Вы худшие из них. Вы убивали целые семьи, потому что они не преклоняли колена перед Королевой ведьм. Это новый день, Арья Геката. С рассветом Девять королевств больше не будут вам принадлежать, они будут омыты кровью твоего рода.
– Ты не можешь, ты не имеешь права!
– Я имею все, мать твою, права! Я видел, как магия вашего вида убивала моих людей. Я провел своего сына через тысячу смертей, которые Королева ведьм даровала ему, потому что я не преклонил колено перед этой блудливой сукой! После его смерти моя жена пошла к ведьме и умоляла лишить ее бессмертия, чтобы она могла присоединиться в смерти к сыну. И ведьма это сделала. Только дала ей зелье, которое навсегда уничтожило ее душу и с ней все шансы присоединиться к нашему сыну в следующей жизни или найти меня в моей. Они забрали ее у меня и сделали так, чтобы она уже никогда не покинула мучительных объятий смерти, – Нокс зарычал, руки на моем горле сжались крепче, перекрывая воздух. – Ты говоришь, я не имею права? У меня есть полное, мать вашу, право положить конец правлению ведьм и любого, кто будет противостоять новым лидерам королевств.
Нокс склонился, пока я хватала ртом воздух, прижался своим лбом к моему. В его глазах вспыхнул огонь, и я перестала сопротивляться. Нокс легко поцеловал меня, а потом отстранился. Меня выгнуло, затрясло, организм требовал кислорода.
– Блядь! – рыкнул Нокс, убирая руки с моего горла.
Я закашлялась, хватая ртом воздух, перекатилась на живот, давясь и отползая по грязи прочь от него.
– И куда это ты направляешься? – холодно спросил Нокс, медленно следуя за мной, пока я ползла на четвереньках, оскальзываясь на мокрых, покрытых инеем листьях.
– Домой, – прохрипела я; слова едва-едва выходили, так сильно он передавил мне горло.
– У тебя больше нет дома, куда можно сбежать, Арья, – он наблюдал за моими потугами еще какое-то время, потом ногой свалил меня на спину. – Пока мы говорим, Хейвен-Фолз полностью захвачен. Всех жителей возвращают в Девять миров, чтобы Верховный король предъявил им обвинения в измене королевствам, которые они покинули. Их предадут смерти, чтобы магия вернулась туда, где ей место. К народам, которых они бросили.
Я в ужасе уставилась на него и отчаянно замотала головой. Я кое-как села, пытаясь осознать то, что он сделал. Нокс наблюдал. Закрыв глаза, я сложила руки. Его сила толкнула меня, заставив пальцы раскрыться. Нокс улыбнулся, опустился на колени, чтобы заглянуть мне в глаза, и поднял маску.
Я встретилась с ним взглядом, рисуя кельтский символ сестринства на ладони, и вернула ему грустную улыбку, с хлопком смыкая руки. Магия ветром пронеслась по земле. Деревья содрогнулись. Нокс схватил меня за руку, всмотрелся в ладонь и вскочил, отдавая приказы. Люди бросились прочь от места, где мы стояли. Я с удовольствием наблюдала за его действиями, а потом он рывком поднял меня с земли.
– Ты что, мать твою, сделала?
– Ты никогда не найдешь мою семью, Нокс.
Я беззвучно рассмеялась, хотя по щекам катились слезы. Какой бы я ни была глупой, я приняла меры предосторожности. Нокс просчитался, сказав, что погубит меня, и я не собиралась сдаваться без боя.
– Ты заплатишь, Арья.
– Как, Нокс? Как ты заставишь меня заплатить больше, чем я уже отдала? Что, мать твою, ты можешь мне сделать? Избить? Изнасиловать? Разорвать? Уничтожить? Приступай, мудила. Я ничья сучка! Хочешь моей смерти? Черт возьми, ну вперед, и дело с концом. Убей меня! – кричала я, бросая ему открытый вызов, а слезы все струились.
Нокс смотрел на меня ледяными глазами, сминая платье, а затем резко отпустил. Кто-то подошел сзади и подбил мне колени. Стоя на холодной земле, я почувствовала, как шеи коснулась сталь. Я печально улыбнулась Ноксу и вытянула шею, готовая умереть с осознанием, что моя семья в безопасности. Если такова цена за их защиту, я бы заплатила ее тысячу раз.
– Последние слова, Арья? – тихо спросил Нокс.
– Да, помолюсь, – ухмыльнулась я и зашептала молитву ведьм. – Я – огонь котла, что согревает королевства. Я – ветер, что обвевает землю и ведет корабли по бурным морям. Я – земля, что выращивает урожай и кормит живущих в Девяти мирах. Я – вода, что омывает душу. Я от Гекаты, сотворенная из ее души. Я – магия, что создает землю и питает ее силой. Я не оставлю ни ребенка, ни матери горевать обо мне, только магию, которая должна вернуться в ту землю, что ее дала. Я возвращаю ее сегодня. Теперь я сойду в могилу без сожалений. Я иду туда, где боль не может коснуться души. Я покидаю этот сосуд из плоти и отправляюсь в земли изобилия обетованного мира. Да будут благословенны те, кто пойдет дальше, не плачьте и не печальтесь обо мне, ибо я наконец свободна.
Я подняла на Нокса глаза и зло улыбнулась, протягивая руки ладонями вверх.
– Я готова умереть. Давай, вмажь, ублюдина.
Нокс лишь сощурился и покачал головой.
– Нет, нет. Я сожгу дотла твой гребаный мир, а ты будешь смотреть, как я это делаю, – он опустился рядом со мной на колени и сгреб мои волосы в кулак, пропустив их сквозь пальцы.
– Ну ты весь накал убил, Нокс.
– Сарказм не поможет, Арья. Ты ошибаешься и знаешь это. Я найду твою семью. Так же, как нашел твою мать и отрубил ей голову. А твоя тетя Истерия и ее дочери? Их черепа украшают мой трон. Стены моего тронного зала покрыты черепами тебе подобных, как напоминание о моей цели, и скоро я покрою ими все свое королевство.
– Ты убил мою мать?
– Прежде чем прибыть в ваш дерьмовый городок, я отрубил ей голову.
Я засмеялась, вздохнула, запрокинула голову и захохотала. Нокс сжал губы.
– О, этот тот момент, где мне полагается плакать, потому что ты убил мою мать? Не-а, ошибся сукой, Нокс. Если бы ты этого не сделал, в конечном итоге ее бы убила я. Но мои сестры? Ты их не найдешь, потому что, независимо от того, насколько ты силен, я тоже не преклоняю колен.
– Ты склонишься передо мной.
– Вряд ли, – усмехнулась я, когда мне сковали руки за спиной. – Я встаю на колени, лишь когда этого хочу, и я больше не хочу делать этого для тебя.
Нокс отстраненно смотрел на меня, словно его разум вернулся в ту комнату в особняке. Он провел большим пальцем по моим губам.
– Ты сломаешься в тот момент, когда я доставлю тебе головы сестер и заставлю очистить их черепа для моего трона. Лишь чистокровные ведьмы рода Гекаты украшают мой трон, остальные – только стены. Я бы не сел на нечто меньшее, ягненочек.
– Нокс, я не планирую торчать здесь достаточно долго, чтобы убирать твое дерьмо. Нужно что-то чистить? Найми горничную.
– Ты не убежишь от меня, – он дотронулся до саднящих отметок на моем горле. – Теперь ты моя, Арья. Ты больше не увидишь никого из своей семьи. Ты не почувствуешь вкуса свободы, не почувствуешь солнечного тепла на прелестной коже, пока я этого не разрешу.
– Ты ошибаешься, Король лжи, – озорно улыбнулась я. – Я не слаба. Неважно, во сколько цепей ты меня закуешь, я буду сотрясать их, пока они не порвутся и я не освобожусь от тебя. Ты хочешь сжечь мой мир дотла? Прекрасно, но ты увидишь, как я восстану из пепла. Легенды всегда восстают из пепла.
– Восстанешь. Только чтобы опять попасться мне, Арья Геката, потому что с этого момента ты принадлежишь мне, – ухмыльнулся Нокс, поднимаясь. – Поставьте ее на ноги – и идем домой.
Кто-то бесцеремонно вздернул меня вверх и толкнул вперед. Я споткнулась и приземлилась лицом в землю, выставив голый зад напоказ.
– Симпатичная жопка, – прорычал Киллиан, наклоняясь ее сжать.
Я извернулась, чтобы взглянуть на него. И вдруг тело сотрясла крупная дрожь от прикосновения. Я побледнела как мел при одном только воспоминании о камере у минотавров. Киллиан опасливо отступил, словно понимал, что сделал, прикоснувшись к ведьме, которую ненавидел, и тут же пожалел об этом.
– Довольно! – рявкнул Нокс, вздергивая меня так грубо, что я заскулила, когда наручники больно вонзились в запястья. – Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда с тобой не церемонятся.
– Да, ведь нет особой разницы между тем, когда меня трахал ты и тем, если бы меня насиловали. И то, и другое жестоко. Показывает, что именно ты знаешь о звуках, которые издает женщина, когда трахается, – усмехнулась я, огибая его.
Кровь капала с моих рук, наручники разорвали кожу.
– Брандер, займись ее запястьями. Не хочу, чтобы она сломалась до того, как я начну с ней играть.
Я оглянулась на Нокса через плечо и приподняла бровь.
– Не волнуйся. Я прекрасно переношу боль и предательство. Начинаю привыкать и ждать их. Знаешь, моя сестра сказала мне одну вещь, перед тем как я оторвала ей голову, и только сейчас я ее поняла. Она сказала, что мне надо быть осторожнее с теми, кого я впускаю в свою жизнь. Потому что большинство просто хотят меня уничтожить. Интересно, она бы оценила иронию? Мой любовник, единственный мужчина, которому я позволила по-настоящему меня трахнуть, хочет меня сломать. Если это не ирония, то я даже не знаю.
Брандер медленно подошел. Я двинулась к лошадям, отвергая любую попытку заняться моими ранами.
– Арья, у тебя рассечена рука, – настоял Брандер.
– И? Разве не в этом смысл всего? Вы хотели, чтобы мне было больно, ну и вот, мне больно. Не прикасайся ко мне, мудак.
– Ты едешь со мной, – тихо проговорил Нокс, останавливая меня. – Веришь или нет, Арья, я пытаюсь спасти твою сраную жизнь, заявляя на нее права.
– Лучше б мне голову отрубили, это милосерднее, – я вздрогнула, когда наручники сняли, и запястья оказались свободны.
– Брандер, займись ей, пока не истекла кровью, – сказал Нокс и, подняв руку, коснулся моей щеки.
Я отстранилась от его прикосновения, уставившись на лошадь. Брандер подошел и осмотрел небольшую рану на моей руке, с любопытством поглядывая на Нокса. Наложив на порез мазь и марлю, он обернул все прозрачным материалом, а затем вернул наручники, сковав мне руки спереди. Проверив повязку, Брандер глянул на меня.
– Помнишь наш последний раз, сладкая?
– Да, только тогда я вроде как тебя ненавидела. А теперь ненавижу от души.
Брандер натянуто улыбнулся, и я повернулась, наблюдая, как Нокс достал шелк и положил его мне на глаза. Мои плечи опустились, когда он наклонился ближе, хрипло прошептав.
– А потом мы играли, и ты застонала мое имя, помнишь?
– Ага, я помню. Я помню, что думала, что там кое-кто другой, но и тогда ты меня просто поимел. Я была слишком наивна, чтобы понять, насколько глубоко ты планировал меня поиметь.

Глава 57

Поездка была ужасной. Как я ни старалась держать расстояние между собой и Ноксом, ничего не выходило. Я отползала до тех пор, пока не оказывалась почти на шее лошади, а он притягивал меня обратно, прижимал к себе, обхватив одной рукой за талию, а второй небрежно держал повод.
Нокс о чем-то говорил, но я отгородилась, страх за семью медленно сковывал разум. Рука Нокса скользнула выше к моей груди, и я вскрикнула от боли. Он мгновенно убрал руку, тихо выдохнув, пока я пыталась сдержать всхлипы.
– Ты всегда говорила, что хочешь увидеть Норваллу, – хрипло прошептал Нокс мне на ухо.
– Да. Но больше не хочу, – отрывисто ответила я. – У меня есть достоверные сведенья, что тамошний король – вероломный ублюдок. И в итоге мне теперь плевать, увижу я ее или нет.
– Это дикое и необузданное королевство с самыми сильными существами, которых когда-либо создавали или порождали Девять миров. И весьма уместно, что твой путь окончится здесь, в постели короля.
– Круто, можешь уже перестать меня трогать? – ледяным тоном спросила я.
– Я не мог оставить тебя умирать в мире людей, Арья, – проговорил Нокс, и его голос был жестким, холодным. – Я сделал выбор, чтобы защитить тебя, и я не жалею. Если бы я отправил тебя обратно, ты бы сражалась и погибла. Я не смог бы жить после такого решения.
– Кто сказал, что я бы погибла?
– Я говорю. Я послал лучших убийц, чтобы вернуть твоих сестер и остальных, и если они будут сражаться, то умрут в этом холодном, эгоистичном королевстве, частью которого они решили стать.
– Ты предполагаешь, что мы не были готовы к предательству, Нокс. Мы рождены в земле, где многие убивают друг друга. Ты считаешь, что мои сестры будут там, когда твои убийцы взломают портал в мир людей? Уверяю, нет. Они исчезли в тот момент, когда мое тело воспламенилось и Дом магии пропал со своего нынешнего местоположения.
Я молилась, чтобы именно так все и было. Я сама создала это заклинание, протестировав его на небольших объектах. Но дом – это куда больше. Если заклинание сработало, а дом никуда не исчез, то он все еще стоит на том же месте вместе с моими сестрами. Но они все же скрыты за завесой невидимости; никто не смог бы увидеть его. Но и моя семья не могла бы его покинуть.
Для любого постороннего теперь на месте дома был пустырь. Сам дом стоял над порталом, и так было с момента постройки. Его так же можно было бы переместить, если бы он стоял над ручьем, где в земле лежали кристаллы. Ведьмы выбрали место, где ткань портала была самой тонкой. Мы всегда были готовы сбежать, если уровень дерьма станет критическим. У нас всегда был запасной план. Но Аврора планировала запечатать дом и оставить его видимым, а я знала, что Нокс рано или поздно придумает, как его взломать. Поэтому я использовала свою кровь. Сцеживала, восстанавливалась и снова сцеживала в те месяцы, что пряталась в дома от Нокса. Вместе с другими ингредиентами, я добавила кровь на алтарь, на котором лежали защищавшие нас кости. Заклинание высвободило бы кусок пергамента, закрепленный на потолке, предупредив мою семью, что назревают неприятности, и процесс начался. Мы должны были вернуться в Девять миров через портал и забрать то, что принадлежало нам по праву.
– Думаешь, ты побьешь меня, малышка?
– Смотря, что ты подразумеваешь под словом «побьешь».
– У меня есть ты, Арья Геката. Ты моя пленница; это гребаная победа, которую я готов принять. Я забрал самую сильную ведьму прямо у них из-под носа.
– Технически это моя злая сестра меня забрала. Я просто идиотка, что повелась на этот бред а-ля «девица в беде». Наверное, мне следовало знать, что ты не из тех, кто спасает. Урок усвоен. Хорошо, что я не совершаю одну и ту же ошибку дважды, а?
Губы Нокса коснулись моей шеи, и я вздрогнула, когда он нежно поцеловал бьющуюся жилу.
– Возьми Арью и поезжай вперед, запри ее в моей комнате и выставь охрану у двери. Не оставляй ее одну, Лор.
Я повернула голову, слушая. Руки обняли меня, я снова вскрикнула, когда они коснулись незажившей груди. Я вздрогнула от боли, прижимаясь к Лору.
– Осторожней с ее ранами. Ей больнее, чем она показывает. Никому не говори, кто она, пока мы не будем готовы защитить ее от попыток убить только за кровь, текущую в ее венах.
– Принято, – ответил Лор, прижимая меня ближе.
Повязка осталась на глазах. Я почувствовала, как Лор пустил лошадь галопом. Голоса стали отдаляться.
– Мне жаль, Арья.
– Ничего тебе не жаль. Это был его план, убить нас всех, с момента, как он ступил в Хейвен-Фолз, и ты тоже замешан.
– Да, по большей части это правда. Тебя должны были вернуть вместе с остальными, чтобы предъявить обвинения, но он не смог заставить себя убить тебя.
– У меня волшебная дырка, полагаю.
– Нет, Арья. Ты нечто особенное, но тебя так же защищает кто-то могущественный. И у тебя есть Нокс, он не позволит тебе умереть, пока.
– Хотела бы я знать, кто меня защищает. Может, он нападет на Нокса, чтобы забрать меня.
– Просто не выводи Нокса из себя. Никто не безумен настолько, чтобы идти против него войной, – предупредил Лор. – Ты понятия не имеешь, через что он прошел.
Лор ошибался. Я была более чем готова вести войну против Нокса.
– Нокс рассказал мне о своей жене и ребенке. Но я не имею к этому никакого отношения. Я понимаю, что по крови, текущей в моих венах, я его враг. Но он забывает, что я не росла здесь. Как и никто из моих сестер. Это случилось не по моей воле. Это случилось потому, что Геката потребовала от Совета, чтобы мы находились в мире людей.
– Это ничего не меняет, Арья. Не отменяет того, что здесь произошло. Представь, что ты наблюдаешь, как твой ребенок умирает тысячью смертей, каждая новая хуже предыдущей. Представь самые жестокие и ужасные способы умереть, и представь, что единственное, что ты можешь сделать – это держать крохотное тело ребенка во время каждой. Свен умирал четыре года. Целых четыре гребаных года он держал на руках умирающего сына. Независимо от того, какой была смерть, Нокс держал Свена, мальчик не поддавался ей. Лилиана не могла этого вынести, поэтому спряталась в своей комнате и отказывалась выходить до конца его жизни. Она заставила Нокса пережить этот ужас в одиночку, и из-за этого я не самый большой ее поклонник.
В тот день, когда Свен умер последней смертью, нас вызвали, чтобы уладить спор одного высшего лорда ближайшего ко дворцу города. Но когда мы туда добрались, нам сказали, что нас никто не звал. Мы бросились обратно во дворец, но было слишком поздно. Лилиана нашла ведьму, спрятавшуюся на нашей земле, и умоляла ее произнести заклинание, которое отправило бы ее в загробную жизнь вместе со Свеном. Заклинание сделало обратное. Оно отправило ее в единственное место, где она никогда не сможет возродиться и обрести вечный покой. Заклинание поглотило ее душу и отправило ее в Пустоту Небытия.
Позже мы нашли письмо, которое ведьма направила Лилиане. Там было указано месторасположение ее домика и предложение облегчить ее горе. Лилиана так и не нашла его, но звала ее. Сложи все воедино, Арья. Твои кровные родственники оборвали жизнь его семьи. Представь, что ты потерял все и понимаешь, что единственный способ предотвратить подобное с другими людьми, отрубить змее, терзающей нас, голову.
– И поэтому вы начали эту войну? – спросила я, Лор сжал меня крепче, и я снова вскрикнула.
Нас окружил людской шум, кто-то окликнул Лора. Раздался звук скребущих по земле тяжелых створок ворот. Я ничего не видела из-за плотной шелковой повязки на глазах, но могла ощущать запах сушеного мяса и земляной аромат меда, который помещали в бочки для хранения. Пшеницу перемалывали с корицей, кто-то добавил в смесь дрожжи. Кто-то заспорил из-за количества дрожжей, а я полной грудью вздохнула аромат корицы. Вдалеке смеялись дети, и младенец визжал от голода. Женщины обращались к Лору, предлагая постель на ночь, где-то рядом кто-то выбивал ковер.
Скованные руки лежали на коленях, а руку Нокса, оберегающую меня, заменила рука Лора. Если бы мне надо было угадать, я бы сказала, что Лор доставил меня во дворец Нокса, что означало – шансы сбежать невелики, учитывая все обстоятельства.
– Держи рот закрытым, или я сам отрежу твой умелый язык, а я считаю, что это будет гребаная трагедия.
Я промолчала. Мы въехали, как я предполагала, во внутренний двор. Лор крикнул, что король в пути и все должны собраться. Сердце бешено заколотилось в груди, когда он остановился, осторожно потянув меня за собой вниз.
– Открыть двери, – приказал Лор.
Мы быстро шли вперед, пока я не ударилась ногой о ступеньку, и я едва не упала.
– Спокойно, – скомандовал Лор.
Он провел меня по внутренней части дворца, помогая подниматься по бесчисленным лестницам. В конце концов, Лор просто подхватил меня на руки, ускоряя шаг. Я вздрагивала, сердце ухало. Вокруг раздавались тяжелые шаги. В нос ударил запах полированной стали. Лор перехватил меня удобнее, быстро отдавая приказы на незнакомом языке. Мужские голоса ему отвечали. Когда лестницы закончились, мы пошли медленнее. Щелкнула, поворачиваясь, дверная ручка, скрипнули петли. Наконец, мы оказались в комнате, которая должна была стать моей тюремной камерой.

Глава 58

Дверь открылась и закрылась, Лор сорвал повязку с моих глаз. Я заморгала, заново привыкая к свету. Лор хмуро оглядел меня и подошел к большому сундуку. Достав оттуда рубашку, он осмотрел ее со всех сторон, понюхал, а потом натянул мне через голову, скрыв наручники. Затем Лор подтолкнул меня к открытой балконной двери. Прежде чем я переступила порог, он хмуро глянул на меня сверху вниз:
– Не издавай ни одного гребаного звука, или я так сожму твое хорошенькое горло, что ты навсегда онемеешь. Понятно? – уточнил Лор.
Я послушно кивнула, поворачиваясь и видя, как во двор въезжает большой отряд, с которым мы путешествовали раньше. Лор подтолкнул меня в угол балкона, скрывая нас в тени.
Воины закрывали Нокса, и только когда они расступились и рассредоточились по двору, он появился в поле зрения. Я закрыла глаза, едва увидев, что он держал в закованной в броню руке. Голова Амары болталась на волосах, как трофей. И толпа замолчала, стихли радостные возгласы в честь возвращения короля.
– Я дарю вам Амару Гекату, дочь Фрейи Гекаты. Настоящая ведьма с родословной, – взревел Нокс, и толпа сошла с ума.
И вот так просто он присвоил мою добычу, ублюдок. Нокс был полностью закован в броню, но исчез обсидиан, который соответствовал доспехам его людей. На нем была серебряная нагрудная пластина, покрытая изображениями воронов, в центре выгравирован самый крупный, распростерший крылья. На этот раз маска-череп была скорее серебряной, чем костяной, доказывая, что их у него много в запасе. Корона исчезла, вместо нее голову венчали загнутые назад рога. Нокс походил на легендарного рыцаря древности, и все же его доспехи были более совершенными, в них было легко двигаться. Металл защищал его шею, а под ним серебрилась толстая кольчуга. Щит на свободной руке также украшали фигуры воронов и инициалы «СК» – вечное напоминание о сыне, которого он потерял.
Нокс спешился, подошел к статуе красивой женщины и мальчика и положил голову моей сестры к их ногам, как подношение. Он пристально глянул на меня, и я покачала головой, чувствуя, словно вторгаюсь во что-то очень личное. Я попятилась, повернулась, глядя на Лора. Тот улыбнулся мне в ответ, обнял меня одной рукой, прикрыв рот и заставляя смотреть на Нокса.
– Ты будешь смотреть и слушать, потому что этого требует король, – едва слышным шепотом проговорил Лор.
– Пока я говорю, потомков первородных семей, последовавших за Гекатой в мир людей, собирают и возвращают сюда. Они предстанут перед судом по обвинению в государственной измене, как и главы этих родов, которые остались здесь, в Девяти королевствах, наблюдая, как мы страдаем от рук ведьм и их сторонников. Их приведут сюда и предадут смерти как предателей. Скоро мы будем готовиться к походу на первый из замков Дома ведьм и водрузим их головы за наши стены!
Толпа взорвалась воплями, и я закрыла глаза, молча молясь, чтобы люди вышли до того, как он доберется до них.
– Сегодня вечером мы пируем! А завтра готовимся к войне с теми, кто убил тысячи наших людей, а также нашу любимую королеву и принца!
В его голосе звучала ненависть, и, что еще хуже, в нем звучала надежда на победу. Надежда может выиграть больше войн, чем любая другая эмоция. Надежда заставляет их верить, что они смогут победить, даже несмотря на непреодолимые трудности.
Нокс оставил голову Амары лежать у подножья статуи. Люди касались его, подбадривая, когда он проходил мимо, не сводя с меня глаз в прорезях маски. Лор утащил меня с балкона в тот момент, как Нокс исчез под нами, и вернул обратно в комнату.
Это была та же комната, что являлась частью библиотеки. С книгами на полках, подушками на белой кровати, на которой Нокс лежал, наблюдая за мной. Я вздрогнула от звука тяжелых шагов по гранитному полу. Лор отступил, выжидательно глядя на вошедшего Нокса. Я отказывалась встречаться с ним взглядом, ненавидя то, что он забрал меня из одной тюрьмы только для того, чтобы держать в другой.
– Подожди снаружи, Лор, – рыкнул Нокс, отходя от двери, в то время как я смотрела в противоположную от него сторону.
Как только Лор ушел, Нокс направился к большому комоду. Я закрыла глаза и слушала, как он снимает доспехи, а затем встает передо мной. Я опустила глаза в пол, когда он коснулся моей щеки. Я вздрогнула и отступила, уходя от его прикосновения.
– Садись, Арья, – Нокс угрожающе сощурился, и я послушно подошла к дивану и уселась.
Он фыркнул, обводя взглядом комнату.
– Ты жива, потому что я решил, что от тебя может быть польза.
– Как другие ведьмы, которых ты контролируешь? Те, кого ты превратил в безмозглых зомби? Спасибо, нет, собирать урожай костей и мозгов – выше моих возможностей. Как и быть твоей маленькой сучкой, Нокс, – фыркнула я.
– Ты видела, что делает Джеральд. Вот, кого оставили заботиться о Девяти мирах. На самом деле, он ручной зверек по сравнению с большинством монстров, которые правят в ваше отсутствие. Твой народ отдал власть развращенным лидерам, а они, в свою очередь, разорвали это гребаное место на части. Я намерен его восстановить.
– Да, в огне и крови, звучит как удивительное место для жизни, – заявила я, глядя ему прямо в глаза.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне вести эту войну, Арья.
– Без меня.
– Если я принесу тебе голову ведьмы и заставлю очистить, чтобы украсить стены, держу пари, ты передумаешь. Это меняло ведьм, служивших мне в Хейвен-Фолз. Полагаю, ты бы не хотела увидеть головы сестер в этой куче?
– Ты их не найдешь, – уверенно возразила я.
– О, я найду, – Нокс раскинул руки. – Оглянись вокруг, Арья. Ты в той же библиотеке, что была в Хейвен-Фолз.
– Заметила, но даже в этом случае, ты их не найдешь.
Я скрестила руки на груди, хмуро уставившись на него.
– Я могу пытками заставить тебя выдать их местоположение.
– Приступай к делу, здоровяк, – твердо заявила я, злобно улыбаясь. – Ты думаешь, я не предвидела такой возможности, Нокс? Я заколдовала себя хранить секреты; даже в случае смерти моя душа сохранит их. Сломай меня, разорви на части, делай все, что, по твоему мнению, поможет. Вперед. Уверяю, с моего языка не сорвется ни звука. Гнев, что я видела в твоих глазах, был искренним, но неосторожные проблески боли? Они были изнуряющими. Ты хотел причинить мне боль, но в то же время не хотел, и это бесило тебя больше всего. Ты воевал со своими демонами, и в конце концов демоны победили, потому что такие демоны всегда побеждают.
Я видела это, поэтому предприняла шаги, чтобы защитить свою семью от моей глупости. Тебя впустили в мой дом из-за меня, но ты все испортил. Ты пришел слишком рано, когда я все еще подозревала, что ты враг. Дом магии показал мне все камеры, которые вы установили для слежки внутри дома и по всей территории. Видео, которое ты смотрел? С помощью простого заклинания ты увидел только то, что я хотела, чтобы ты увидел. Маячки, которые вы разместили в доме в наших вещах? Их я тоже нашла и отключила. Кусок пергамента, который ты добавил в комнату с гримуарами, когда толкнул меня к столу? Я его переписала. Я ждала предательства, Нокс, потому что в моей жизни разочарования следовали одно за другим, а ты всего лишь еще одно в длинной череде. Моя мать учила, что независимо от того, кого ты впускаешь в жизнь, они не всегда на твоей стороне, и чаще всего будут стараться тебя уничтожить. Мать сказала бы, что те, кто становятся к нам ближе всего, по какой-то причине добиваются этого. А если не по причине, то из какого-то побуждения, которому не стоит доверять. Так что, как видишь, я не доверяю никому, даже если трахаюсь с ним. Может быть, я и не так сильна, как ты, Нокс, но я не уступлю тебе в разведке.
Нокс повернулся лицом к горгульям, выстроившимся вдоль стен на верхних полках библиотеки.
– Сайан, Кер и Ларс, наблюдайте за местом, где находится Дом магии, и если вы увидите какое-либо движение в доме или на территории, сверните ведьмам гребаную шею и принесите сюда ко мне.
Я дернулась, когда горгульи кивнули, меняя форму, и исчезли со своих мест. Грустно улыбнувшись, я посмотрела на Нокса, все еще одетого в кольчугу.
– Ты можешь быть умной и способной вести логическую войну, Арья, но дело в том, что мы играем не по твоим правилам. У нас есть свои собственные, первое правило гласит, что в этой войне нет гребаных правил. Вставай и снимай это платье, сейчас же.
Я встала, протянув руки, надеясь, что он снимет с меня наручники. Покачав головой, он подошел и сорвал платье, проведя рукой по моей груди. Я застонала от боли, попыталась отвернуться, прикрывая грудь руками. Опустив взгляд, он растер лицо, глубоко вздохнул и, подойдя к комоду, вытащил из него белую ночную рубашку. Он осторожно надел ее на меня, завязал бретельки изящными бантами и опустил ткань, скрывая мою наготу.
– Мы собираемся воевать, Арья. Так или иначе, ты в этом замешана. Ты можешь быть либо на правильной стороне, либо на неправильной.
– А мои сестры? – спросила я, и он поднял взгляд, сжав губы. – На чьей они стороне?
– Я предлагаю убежище тебе. Только тебе можно выбирать сторону.
Нокс наклонился, касаясь носом моего. Коснулась и кольчуга, сквозь тонкий шелк рубашки я ощутила пробравший до костей холод.
– Не заставляй меня бороться с тобой, – прошептал он, наклоняя голову, чтобы потереться носом о мою щеку.
Я отступила назад.
– Я не буду добровольно воевать под твоими знаменами, пока мои сестры находятся по другую сторону этой войны. Не буду. Я понимаю, что этому месту нужна перезагрузка. Я понимаю, что мы упустили гребаный мяч, и я даже согласна с тобой. Я понимаю, почему ты это делаешь, Нокс. Законы гласят, что если королева или король переступают черту и совершают государственную измену, то они должны нести ответственность за свои действия. Хочешь избавиться от них – хорошо, ладно. Но это не то, чего ты хочешь. Ты хочешь уничтожить первородные семьи и положить конец их правлению в Девяти мирах. Ты хочешь посадить новых людей на наши троны, и единственный способ сделать это – убить нас всех. Ты хочешь устроить геноцид ведьм за деяния нескольких? Нет, абсолютно нет. Это все равно, что найти одно испорченное яблоко и выбросить из-за него весь ящик.
– Одно испорченное яблоко? – холодно фыркнув, Нокс покачал головой, пристально глядя на меня, и комната взорвалась сырой, неразбавленной силой, вытекающей из него. – Есть целые замки, в которых ковены используют людей как щиты на стенах. Они же посылают ничего не подозревающих людей в переполненные города, а потом, когда те заходят достаточно глубоко в город, они взрываются зельями, убивая всех внутри барьера, установленного ведьмами. Другой ковен погряз в разврате – только все, кто там находятся, остаются не по своей воле. Когда ведьмы создают жизнь с кем-либо, кроме человека, и если должен родиться ребенок мужского пола, они скармливают этого ребенка отцу в наказание, что он зачал им сына. Ведьмы уничтожают Девять королевств, и они делают это, потому что могут. Фрейя и ее сестры были эталоном, за которым следовали ведьмы Девяти миров, но где-то они сбились с курса и приняли свои собственные гребаные правила. Никто не вмешивался более пятисот лет, позволяя им бесконтрольно творить все, что заблагорассудится.
Нокс смотрел, как я часто дышу, пытаясь справиться с гневом и яростью от его слов.
– Вот так, злись. Твой дом предал тебя, а не меня, малышка. Злись до тех пор, как они заставят меня выбирать между спасением твоей жизни и тем, чтобы оторвать твою хорошенькую головку.
– Если это правда, то это работа моего рода – прибрать наш дом. Когда в твоем доме беспорядок, ты не просишь другого прийти и убрать его. Ты справишься с этим сам. Я уберу свой дом, но не стану делать это на твоих условиях.
– Моя армия насчитывает пятьдесят тысяч человек и растет с каждым днем. Я глава гребаного восстания, Арья. Если ты не хочешь мне помочь, я прикую тебя цепью к своей кровати и защищу от тех, кто жаждет оторвать твою хорошенькую головку. Я сохраню тебя до тех пор, пока сам не решу по-другому. Ты моя навсегда. Сейчас нет выхода из этой ситуации. Ни для тебя, ни для меня, ни для кого другого.
– Ты не удержишь меня, Нокс. Я Арья, блядь, Геката. Я – выжившая. Война течет в моих венах, и уверяю тебя, если ты так поступишь, я сбегу от тебя. Я буду сражаться против тебя. Я всегда буду бороться за свою семью. Моя кровь и кости служат для того, чтобы защищать их. Ты сражаешься в память о своих призраках, но я борюсь за жизни своих родных, которые все еще здесь.
– От меня некуда не деться, Арья. И я тоже был создан для войны, и я объявил войну тебе лично. Тот рокот, что ты слышишь, это мой зверь зовет твоего. И она отвечает. Мурлыканье – это огромная редкость для них – мурлыкать друг другу в наши дни и в наше время. Я могу ненавидеть тебя, и ты можешь ненавидеть меня, но те, что внутри нас, – они безмерно наслаждаются друг другом. Не говоря уже о том, что я заклеймил твою сладкую плоть и оставил на тебе свой след. Мой запах льнет к твоей плоти, предупреждая других мужчин, что ты моя, и только моя. Тебе негде спрятаться от меня, я найду тебя везде. Ты не сможешь убежать от меня, потому что я знаю твой вкус, запах твоей плоти и каждую тайну твоей прекрасной души. Если ты освободишься, никогда не прекращай бежать, потому что я буду в каждой тени и каждом углу. Я буду ждать любой возможности вернуть тебя, и я это сделаю, потому что я никогда, блядь, не проигрываю.
– Я не против того, чтобы бежать. Ты больше меня не пугаешь.
Нокс с улыбкой шевельнул пальцами. Цепи упали с моих запястий, а те, что на лодыжках – зазвенели. Я посмотрела на окровавленные руки, потом снова на Нокса. Он использовал магию. Тяжко сглотнув, я осознала, что он намеренно показал мне, что может колдовать. Наши исследования показывали, что только ведьма может использовать магию. Но Нокс ею не был. Он был чем-то иным, но магия откликалась.
– Ты планируешь держать меня в своей спальне все время? – спросила я, наблюдая, как он сунул руку в огонь и вытащил кусок раскаленного металла.
Нокс подошел, бесстрастно глядя на меня. Схватив мою руку, он прижал руну клейма к моей коже, заставив ее зашипеть. Я закричала, пытаясь вырваться. Нокс крепко меня держал, пока металл выжигал на мне узор, оставляя красный сочащийся след. Он бросил клеймо обратно в огонь и выплеснул кувшин воды мне на руку. По моим щекам покатились слезы.
– Это помешает тебе выбирать, где тебя держать. Ты моя, помнишь? Я предпочитаю, чтобы ты была в моей спальне, в моей постели, там, где, я знаю, ты надежно спрятана от всего мира. Никто не сможет отследить тебя здесь или использовать заклинание, чтобы определить местоположение. Если ты покинешь эту комнату, я буду знать об этом. Теперь ты в моем королевстве, малышка, – Нокс коснулся моих щек. – Я волк, который охотится на ягнят, а ты чертовски восхитительна, – хрипло прошептал он.
– Я не ягненок для охоты. Я женщина, которая заставляет твоего зверя рокотать. Я намерена сотрясти твое королевство, Нокс.
– Думаешь, ты сможешь напугать меня, малышка?
Я улыбнулась сквозь слезы, медленно подошла ближе. В моей груди зарокотало, и его зверь тут же громко ответил на зов. Приподнявшись на цыпочки, я мягко прикоснулась к его губам, рокот сменился мурлыканьем, он ответил на него, возвращая поцелуй.
– Давай начнем войну, придурок. Я собираюсь раскачать тебя до основания и переписать историю. Война жестока, но такова и любовь. Давай потрясем королевства, монстр, и посмотрим, кто из нас в конечном итоге сгорит в пепле пожара, который мы устроим, и кто из нас восстанет как легенда, которую эти королевства никогда, черт возьми, не забудут.
Я прикусила его губу, застонав ему в рот, и отступила, глядя на него с вызовом.
– Любовь не жестока и совсем не похожа на гребаную войну.
– Ты ошибаешься, это то же самое, что война. И не думай, что я говорю о любви к тебе, Нокс. Это очень далеко от любви, похожей на войну, поскольку и то, и другое жестоко и ставит тебя на колени. Если ты никогда не обнажал душу до костей, не чувствовал, как она содрогается, горит – значит, ты все делал неправильно. Любовь должна будоражить душу, но также должна отзываться и война. Существует очень тонкая грань между любовью и ненавистью, и между войной и миром.
– Объяснись, женщина, – Нокс скрестил руки на груди, глаза привычно сощурились.
– Если любовь не жестока, ты любишь неправильно. Любовь – это обнаженные кости, бьющиеся друг о друга под полной луной. Это сильнее, мощнее, чем любой шторм. Звук столкновения тел, ощущение, которое оно оставляет. Когда тело остывает, застывает пот, но душа продолжает медленно гореть, зажженная от связи с другой душой. Это жестокость разрывать душу на части, чтобы изучить то, что в ней есть, и принимать на веру, не желая ничего менять. Любовь – это гребаное поле битвы, и ты сражаешься, потому что хочешь этого всеми фибрами своего существа. Это точно то же самое, что война, и я уверяю тебя, Нокс, ты научишься любить войну вместе со мной. С другой стороны, ты можешь научиться ненавидеть ее. Но в любом случае, ты поймешь разницу.
– Что, черт возьми, ты можешь знать о любви, Арья?
– Что когда я найду свою идеальную пару, лучше бы, чтоб все было именно так, – прошептала я, грустно улыбаясь. – Я не хочу никакой обычной сучьей романтики, я хочу разорвать душу на части и посмотреть, как она вырастет с нуля. Я хочу построить чувство таким крепким, чтобы никто и никогда не смог к нему прикоснуться. Потому что я и мой избранник – мы сразимся со всеми Девятью королевствами, чтобы сохранить его в безопасности. Это то, чего я хочу, и я не найду этого здесь, и уж точно, черт возьми, не буду с тобой. Ты живешь призраками, и тебя питает потребность отомстить за них. Я живу в настоящем, здесь, прямо сейчас.
Нокс молча смотрел на меня, но я понимала, что слова достигли цели. Выдохнув, я опустила голову. Его грудь ходила ходуном, он хмурился, не желая опускать глаз. Я бросила ему вызов, я позвала его пойти со мной, полностью обнажившись. Только я не хотела его любви. Я хотела войну, которую он мне обещал.
– Я буду драться с тобой, Нокс. Не потому, что хочу, а потому, что чтобы быть с тобой, мне надо сделать выбор между своей семьей и мужчиной, которому я даже не нравлюсь. Ты облегчил мне выбор.
Я развернулась и пошла к постели. Забравшись не нее, я легла, устроив голову на руке.
– Я стану твоим худшим кошмаром. Так что иди, насладись праздником внизу. А я отдохну, потому что мне надо готовиться к войне.
– Что ж, надеюсь, ты готова к игре, малышка. Потому что я не проигрываю. У меня было пятьсот лет на планирование, у тебя – пять минут.
– Я женщина, Нокс. Нам нужно всего несколько минут, чтобы обрушить ад на головы людей. Я сотрясу твою гребаную душу и поставлю тебя на колени.

Глава 59

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то прижался ко мне. Руки медленно обвели контуры моего тела. Губы коснулись шеи, и я застонала, поворачиваясь, чтобы стребовать поцелуй. Тело непроизвольно выгнулось, следуя за пальцами, которые скользили в оглушающий жар между моих ног. В ответ прозвучал мрачный смешок.
Я шире развела ноги, а потом села, распахивая глаза и окончательно просыпаясь, и изо всех сил оттолкнула от себя Нокса, прежде чем он успел придавить меня всем весом. Острое желание пронзило меня до самых костей.
Закрыв глаза, Нокс наклонился, глубоко вдыхая, наслаждаясь моим ароматом, одновременно издавая низкое, хриплое рычание, которое заставило тлеющее пламя внутри меня вспыхнуть и загореться.
– Твое тело хочет меня, женщина.
– Да, но мое тело иногда принимает ужасные решения, и ты его нынешняя худшая ошибка, – пробормотала я заплетающимся со сна языком.
– Оседлай меня, ведьма.
Нокс лег на спину, обнажив твердый, готовый член. Я задрожала от желания и потребности сделать так, как он велел. Я ненавидела то, насколько сильно мое тело хочет его. Это походило на биполярное расстройство, и мне потребовались все силы, чтобы не оседлать его, как он хотел.
Из моей груди вырвалось хриплое мурлыканье, но я вскочила с кровати и отошла от нее. Дистанция была необходима: потому что если не получу я, то получит он. А он не заслуживал ничего от меня. Я встряхнула руками, вытягивая шею и медленно выпуская воздух из легких.
– Я прямо здесь, Арья, – с насмешкой протянул Нокс. – Только руку протяни и возьми то, что тебе необходимо.
– Не интересно, буквально. Я больше не принадлежу тебе, Нокс, – я снова задрожала, борясь с необходимостью вдохнуть его запах и поддаться низменной потребности, которая вела меня. – Убери его.
Я отвернулась, не желая видеть его лежащим в постели.
– О, это тяжело. Такое происходит, когда одна сексуальная маленькая нимфа трется об меня своей хорошенькой попкой всю ночь, шепча мое имя, как будто я святой, хотя она чертовски хорошо знает, что я гребаный грешник.
– Кошмар приснился, – я не поворачивалась, чтоб он не увидел, как жарко пылают мои щеки и как гневно сверкают глаза.
– Не хочешь меня трахать, что ж, будь по-твоему, Арья. На диване лежит одежда. Одевайся, у меня внизу есть для тебя подарок.
– Там тебя подожгут, и я буду жарить зефир на твоем члене? – с наигранной надеждой спросила я.
– Я огнеупорный, маленькая, – проговорил Нокс у меня за спиной, и все же я не повернулась.
Жар его тела был так близко, что, казалось, он перетекает в меня, проникая до самых костей, хотя мы не соприкасались. Дыхание Нокса согрело мое плечо, и я посмотрела на него с огнем и похотью, которые клокотали внутри меня. Я хотела разорвать его на части, но, что еще хуже, я хотела попросить его стереть ощущение Гаррета с моей плоти, стереть воспоминание, выжженное в моей памяти. Я бы не произнесла это вслух, но желание тлело в моем взгляде, и я не могла его скрыть.
– Скажи, и я все сделаю, Арья.
– Нет, – прошептала я сквозь комок в горле.
– Тогда одевайся.
Он утер рот, и плечи его напряглись. Нокс собрался отойти, но его остановили мои слова:
– Я не могу одеться с цепями на ногах, придурок.
Скрестив руки, я наблюдала за тем, как Нокс борется с собой. Тяжелый взгляд опустился на мои лодыжки, затем поднялся по телу, задержавшись на камушках затвердевших сосков, упиравшихся в шелк ночной рубашки.
Нокс наклонился, схватив меня за ногу. Я с писком опрокинулась на диван. Мужчина ухмыльнулся, скользя пальцами по моей икре. Магия расстегнула один браслет. Нокс освободил от кандалов вторую ногу, и я встала, не обращая внимания, что мое бедро потерлось о его щеку, а моя задница теперь у Нокса перед лицом. Сердито схватив платье, я хмуро уставилась на него.
– Трусиков нет? – спросила я, глядя на Нокса сверху вниз.
Он медленно и тяжело дышал, не открывая взгляда от моих синяков.
– Они тебе не понадобятся, – неровным голосом ответил Нокс, явно борясь с собой, пока я стояла так близко, одетая в тонкий шелк. – Ты не настолько долго покидаешь эту комнату, чтобы в них была нужда. Кто, блядь, к тебе прикасался?
– Какое это имеет значение? И с чего это вообще тебя волнует?
– Скажи мне, чтобы я смог с ними покончить.
– Это не твое дело, придурок. Это мой бой. Ты мне не защитник, не пара. Я разберусь с ним, когда сбегу от тебя. Значит, меня будут держать в твоей спальне голой?
– Нет, за тобой присмотрят, когда я буду отсутствовать в течение длительного времени. Ты получишь одежду, Арья. Только не сегодня, – хрипло прорычал он, резко поднимаясь.
– Раздевайся, мне нужно осмотреть раны, чтобы знать, заживают ли они.
– Разбежался, Нокс. Это тоже не твоя забота, – фыркнула я.
Но не успела я возразить, как Нокс развязал бретельки. Я покачала головой, когда он осторожно провел по налитому синяку на груди.
– Я убью его за это, – сквозь зубы выдавил он.
– Почему? То ты планируешь убить меня, то, минуту спустя, говоришь, что хочешь, чтобы я жила. Теперь ты хочешь убить существо за то, что он лапал меня. Я тебя совсем не понимаю, Нокс. Ты ненавидишь меня, но все же защищаешь. Ты спас меня, чтобы поработить. Ты целуешь меня утром, когда я просыпаюсь, и все же обещаешь уничтожить меня. Ты ненавидишь меня, потому что хочешь меня, и признаться в этом самому себе – это оскорбление памяти твоей жены. Ты не можешь перекладывать эту вину на меня – это несправедливо.
Я отвернулась, сердито натягивая платье. Нокс молчал, но я знала, что он все еще здесь. Я запрокинула голову, крепко сжав веки, а потом резко посмотрела на него. Океанические глаза были холодны и безжалостны. Я отступила, чувствуя звенящее напряжение.
– Когда мы выйдем за дверь этой комнаты, ты никому не скажешь ни слова. Все равно, заговорят они с тобой или нет, ты будешь нема, как рыба. Когда выйдем, ты встанешь рядом с Киллианом и будешь молчать. Иначе тебе очень не понравится, что произойдет, когда мы вернемся в эту комнату.
– Тогда зачем вообще брать меня? – с любопытством спросила я, продолжая отступать от него. – Почему бы просто не оставить меня запертой в твоей спальне голой? Разве не этого ты хотел? Чтобы я была изолирована от мира, пока ты разрушаешь то, кем я была, и делаешь меня заново тем, кем ты хочешь, чтобы я была.
– Потому что ты не захочешь пропустить то, что будет, – прорычал Нокс и его руки сжались в кулаки. – И я думаю, ты прекрасна такой, какая есть, но тебе надо кое-что прояснить. Ты не видела этого места или результатов того, что сотворил твой род, но рано или поздно ты увидишь.
Нокс отошел и медленно надел доспехи. Он словно показывал мне представление, и у меня на шее вставали дыбом волоски в молчаливом предупреждении. Мое сердце совершило сумасшедший кульбит, когда он, в полном облачении, повернулся и протянул мне закованную руку. Я задрожала, прочитав в его взгляде…
Победу. 
– Что ты сделал, Нокс?
– Именно то, о чем тебе говорил, Арья. Идем, пора.
– Нокс, не делай этого, – я моем голосе была отчаянная мольба, но в глазах Нокса не было ни проблеска милосердия.
Он подошел и рывком дернул к себе, прижимая к доспеху.
– Умоляю тебя, – прошептала я онемевшими губами.
– Ты не заставишь меня передумать, – выдохнул Нокс, легко целуя меня в губы. – Ты будешь меня ненавидеть, но, может быть, однажды ты увидишь все с моей точки зрения, Арья Геката. Это их вина, и они должны заплатить за все, что сделали с нами.
Он не стал дожидаться, пока я решусь последовать за ним. Схватив за руку, он потащил меня к выходу. Мне пришлось бежать, чтобы успевать за его широким быстрым шагом. Мы шли по пустым коридорами, за спинами маячили несколько охранников, до этого стоявшие у дверей. Я молчала, пытаясь запомнить планировку, пока Нокс вел меня извилистыми длинными лестницами, через пустынные залы, пока не поняла, что он намеренно путает меня и сбивает с толку.
Мы спустились по очередной лестнице, и я замерла на пороге, дернув его, в ужасе глядя на стены зала передо мной. Они были выложены черепами, каждый из которых украшала пентаграмма. Высокий соборный потолок и витражи, расцвечивающие комнату всеми оттенками радуги.
На возвышении стоял трон, построенный из черепов рода Гекаты, на что указывают пентаграммы, дарованные от рождения, а не вырезанные, как на черепах в стенах. Черепа ведьм Гекаты располагались у основания трона, а бедренные кости и черепа высших ведьм образовывали спинку. Я медленно сглотнула, давя крик. Глаза наполнились слезами и болью от осознания, сколько ведьм он убил. Я задрожала, борясь с рыданиями, а Нокс внимательно наблюдал за мной.
– Я не лгал тебе, Арья. Последние пятьсот лет я строил свою жизнь вокруг убийства ведьм. И я не остановлюсь, пока последняя из них не истечет кровью, возвращая магию в почву Девяти королевств. Идем, – мрачно приказал он, потянув за собой; разноцветный солнечный свет упал мне на лицо. – Может быть, теперь ты увидишь, что этой битвы не избежать. Ты будешь либо на моей стороне, либо против меня, так или иначе, малышка.

Глава 60

Нокс толкнул меня к Киллиану. Тот молча схватил мою руку, дернул к себе и заставил встать между ним и Лором. Я осмотрела двор, увидев знакомые с детства лица среди вереницы пленников, которых вводили через ворота. Я искала свою семью, но не находила. Уже вздохнув от облегчения, я увидела, как во двор втолкнули Димитрия и Аврору.
Мир вокруг меня погрузился в тишину. Воздух застрял в горле, а в ушах грохотал пульс. Все вокруг двигалось словно при замедленной съемке. Я зажала рот руками, изо всех сил сдерживая рвущийся крик. Страх вонзил в мое сердце ледяные когти, а обжигающие слезы хлынули из глаз. Я повернулась к Ноксу. Тот мгновение смотрел мне в глаза, а потом равнодушно отвернулся. Его плечи напряглись, на шее вздулись вены. Он не смотрел туда, где я застыла в безмолвном ужасе. Нокс каким-то образом нашел Димитрия и Аврору и ждал, что я буду молча смотреть, как их убивают?
Мое горло горело от рыданий. Димитрий заметил меня, открыл было рот, но тут Аврора тронула его за плечо. Ее взгляд коснулся меня, а затем переместился на Нокса. Аврора повернулась к статуе, которая была совсем рядом с ней, и увидела все еще лежащую в ногах голову Амары. Аврора открыла рот, но Нокс опередил ее, подстрекая толпу:
– Я даю вам глав первородных семей. Тех, кто предал Девять королевств и теперь будет обвинен в государственной измене! – крикнул он, и собравшиеся зааплодировали. – В чем мы их обвиним?
Толпа разразилась обвинительными выкриками и угрозами. Меня затошнило, когда он шагнул вперед и отсек мечом голову от тела, а потом отбросил труп. Я крепче зажала рот, оседая в шоке. Слезы мешали смотреть. Я не могла этого вынести. Не могла смотреть, как единственная мать, которую я когда-либо знала, умрет вот так, как часть этого садистского шоу. Это не было справедливостью, это была гребаная бойня. Низкое рычание вырвалось из моей груди, а тело затряслось от ярости.
– Дай мне хоть одну причину снести твою гребаную голову, ведьма! – прорычал Киллиан рядом со мной. – Одно гребаное движение, и ты умрешь здесь и сейчас, и никто меня не остановит.
– Осторожнее, Киллиан. Тебе было велено охранять ее, а не подстрекать, – предупредил Лор сквозь сжатые зубы, помогая мне встать на непослушные, отказывающиеся держать ноги. – Закрой глаза, Арья.
Я выдернула у него руку, снова зажав рот.
Закрыть глаза? 
Я продолжала смотреть то на Аврору, то на Нокса, а он продолжал убивать глав первородных семей Девяти королевств. Ее глаза умоляли меня не вмешиваться. Мое дыхание сбилось, стало прерывистым от гнева, я смотрела, как тела сбрасывают в одну кучу, а головы занимают свое место в качестве подношения мертвой жене и сыну Нокса. С каждой отрубленной головой Аврора становилась ближе к его клинку. Он отказывался смотреть на меня, отказывался видеть безмолвную мольбу в моих глазах. Я медленно пустила руки, а толпа бесновалась, подпитываемая жаждой крови.
Страх и гнев столкнулись внутри меня, и я потянулась к магии, позабыв про выжженное клеймо. Сила Девяти миров пронеслась сквозь меня, отвечая на зов, и я тихо ахнула, испытывая облегчение от того, что руны не смогли связать магию. Сквозь шум и суматоху я произнесла одними губами заветные слова, и никто не услышал, как заклинание слетело с моих губ. Мой палец прошелся по ладони, предупреждая остальных в Доме магии.
Я посмотрела на Аврору. Истекали последние секунды ее жизни, Нокс, покрытый кровью глав первородных семей, неумолимо приближался. У меня удлинились клыки, я изо всех сил пыталась сдержать рвущееся наружу рычание и мурлыканье, которые смешивались в могучую вибрацию в моей груди. Ладони зачесались. Я бросила взгляд на Нокса, который остановился, глядя на меня, пока убирали тела. Он перевел взгляд на Аврору, слезы затмили мне зрение.
Нокс повернулся, ожидая, пока уберут последнее из тел, и я без предупреждения рванулась вперед, выкрикивая заклинание. Моя сила воспламенилась и вырвалась во двор. Я врезалась в Димитрия и Аврору, забирая с собой всю группу стоящих рядом с ними первородных глав.
– Бегите! – крикнула я, и мы провалились в созданный мною портал.
Нокс бросился следом.
– Горгульи!
Я в ужасе увидела, как те, кто сумел проскочить сквозь портал, падают под безжалостными и эффективными атаками ужасных существ. Кровавый хаос разверзся вокруг меня.
– Быстрее! Аврора, Димитрий, скорей! – заорала я, вскидывая руки и отбрасывая горгулий взрывом силы.
Дом появился, и мы ввалились в тот момент, как Кинвара открыла дверь. Я вскочила на ноги. Дверь захлопнулась, и в нее ударилось что-то тяжелое с внешней стороны. Я хлопнула в ладоши, и вокруг Дома возник барьер. Я сползла по двери, все произошедшее обрушилось всей тяжестью на меня.
– Он убил Амару, – хрипло прошептала Аврора.
– Нет, это я убила Амару, – я выдержала тетин пристальный взгляд, в то время как остальные молчали в ужасе. – Она продала меня Королю минотавров. Отдала, чтобы он мог меня изнасиловать и убить. Она продала нас всех в качестве своего приданого, как будто мы были чем-то, что принадлежало ей. Он был ужасен.
Я судорожно всхлипнула, обхватила руками плечи, стараясь не зарыдать.
– У него был коридор, полный трофеев и снимков результатов его использования и жестокого обращения с женщинами, – сказала я, вытирая слезы, которые отказывались прекращать идти.
– Она бы так не поступила, – прошептала Сабина, с ужасом глядя на меня.
– Но она это сделала. Меня подвесили на всеобщем обозрении, чтобы изнасиловать и изувечить, а она объявила всем собравшимся, что я ее подарок отцу ее мужа. Амара ненавидела нас, а меня больше всех. Она считала, что я украла ее силу, пока мы были в одной утробе. Она трахалась с мужем, пока он пялился на меня. Амара позволила ему издеваться надо мной на ее глазах. А затем выбрала мне одежду, в которой меня должны были пытать, а затем обезглавить.
– Это безумие, – Аврора запустила грязные пальцы в волосы, со слезами глядя на меня. – В таком случае, она уже была потеряна для семьи. Сделать подобное с кровным родственником по тяжести равно измене. Ты сделала то, что должна была для выживания. Что, черт возьми, творится дома? – пробормотала она сквозь зубы, пытаясь стряхнуть с себя ужас того, с чем мы столкнулись.
– Арья, мы не виним тебя. А ответ на твой вопрос, Аврора – весь мир сошел с ума! – сказала Кинвара, поднимая руки и опускаясь передо мной на колени. – Мы должны уйти. Щит, который ты поставила вокруг дома, долго не продержится, а заклинание сокрытия было разрушено, когда Димитрий вошел в дом.
– Знаю, – я кое-как поднялась, дрожащими руками отряхивая юбку, оглядела каждую из сестер, убеждаясь, что они все здесь. – Мне нужна карта, которую я просила тебя достать.
Я пыталась сохранить крохи спокойствия, внутренне обмирая от ужаса, когда что-то уперлось в поставленный мной щит. Что-то тяжелое ударило в дом, и я услышала голос Нокса, выкрикивавшего мое имя. Следом дом снова содрогнулся до основания.
– И это не вежливый стук, дамы. Возьмите гримуары Гекаты, которые можно унести, и череп дедушки. Где моя одежда и вещи? – спросила я, и Кинвара передала мне сумку, кивнув на карту на столе. – Пятиминутный отсчет: берите все, что душе угодно, потому что мы не вернемся. Смотрите, чтобы все было некрупным, только то, что можете унести. Мы входим в Девять королевств так, чтобы ни одна душа не узнала, что мы там.
– Зачем? Дом выдержит. Это была великолепная идея, Арья, – Аврора воодушевленно улыбнулась. – Ты спасла сестер, чтобы они не оказались там со мной, потому что я бросилась помогать Димитрию, когда воины вторглись в город.
– Он не выдержит, потому что благословение не работает. Потому что Амара вытащила у дедушки стременную кость, самую маленькую кость в теле. Позаботилась, чтобы мы не могли спрятаться от ее мужа, – я схватилась за ногу в том месте, где воспламенилось написанное имя Нокса, когда он снова выкрикнул мое имя. – Идите, у нас не так много времени, прежде чем они пробьют щит. Тогда мы все окажемся на коленях под его клинком.
Все пришло в движение. Я осторожно подошла к окну, отодвинула занавеску и выглянула. Нокс стоял у дверей, облаченный в доспехи. За его спиной ожидала приказа целая армия. Он глянул на окно, медленно подошел, наклонил голову к стеклу, чтобы посмотреть на меня. Нокс по-прежнему был в крови, позади меня зарычал Димитрий. Я осторожно посмотрела на Нокса, пытаясь выровнять дыхание, разрывавшее грудь.
– Димитрий, отвернись, – скомандовала я, не стала дожидаться и проверять, что он выполнил мой приказ, и стянула платье через голову.
Отойдя к журнальному столику, я натянула трусики, затем брюки из искусственной кожи, плотно меня обтянувшие. Нокс зарычал, сверля Димитрия взглядом поверх моего плеча. Я снова выглянула в окно. Три ведьмы обрушивали магию на дом, другие существа добавляли к их молоту свою силу. Очевидно, Нокс не планировал убивать всех ведьм или, по крайней мере, тех, кто ему помогал – пока.
– Шевелись! – закричала я, отворачиваясь от окна и хватая топ с пентаграммой. Натянув его, я подняла руки, нащупывая застежку на шее. Димитрий оказался сзади, поправил застежку и коснулся губами моего плеча. Я ухмыльнулась, глядя на Нокса, сверлившего нас убийственным взглядом. Глаза его почернели, в них вспыхнули алые угли.
– Готово, – заявила Аврора. – Куда мы направляемся?
Я надела поверх кожаную куртку и отвернулась от Нокса.
– Ты идешь в гробницу Гекаты, чтобы забрать ее череп. После отправляешься в святилище, чтобы благословить землю и добавить в нее нашей крови. Потому что мы собираемся воевать.
– Так нельзя, Арья. Мы не можем забрать череп моей матери с места ее упокоения.
– Можем и заберем. Дом магии больше ненадежен. Нам нужно что-то сильное, чтобы защитить дом, который мы собираемся завоевать, и вернуть контроль в нашем королевстве. Геката – самая могущественная сила, к которой у нас есть доступ. Я знаю, что она твоя мать, но она бы предпочла, чтобы ты выжила. Мы не сможем противостоять Ноксу, только если не начнем играть так же грязно, как и он. Его армия насчитывает более пятидесяти тысяч человек и растет, Аврора. Он просто вошел в Хейвен-Фолз, забрал глав первородных семей и убил на наших глазах. Мы – это все, что осталось! Если мы не выживем, они победят.
– Арья, череп моего отца. Если мы заберем его отсюда, барьер, защищающий Хейвен-Фолз, исчезнет, и весь город начнет рушиться, чтобы стереть любые доказательства нашего присутствия. Это запустит цепную реакцию, и каждый дом здесь рухнет, стираясь с лица этого королевства.
– Бесследно и безотказно. Я знаю и рассчитываю на это.
Я вздрогнула, когда сила прошила мое тело. Нам надо спешить до того, как немногое оставшееся у меня исчезнет. Клеймо Нокса не перекрыло ток магии, но существенно меня ослабляло.
– Это место исчезнет, и мы не сможем сюда вернуться, – осторожно настаивала Аврора. – Потому что только Геката обладала силой его открыть.
– Я знаю, но мы тоже не можем оставаться здесь. Мы не можем прятаться всю оставшуюся жизнь. Королевство ведьм погрязло в хаосе, там убивают тысячи существ во имя рода Гекаты, а это – мы. Мы не давали им разрешения убивать существ или создавать армию для войн. Все Девять королевств ненавидят нас из-за их действий. В нашем доме беспорядок, а что делают ведьмы Гекаты, когда там беспорядок?
– Мы убираем в доме, – твердо заявила Аврора, опустив глаза. – Итак, мы идем к гробнице моей матери и забираем ее голову. Мы сделаем то, что должны, и мы сделаем это вместе.
– Я не смогу пойти с вами, – я закрыла глаза, когда они начали спорить все сразу. – Я помечена. И если я пойду с вами, Нокс мгновенно вас найдет. Я буду в другом месте, пока вы готовите все для создания более сильного Дома магии. А я пока займу Нокса. Я буду бежать, пока вы не пришлете мне весточку про новый дом в Девяти королевствах. Вы должны оставаться в тени и не привлекать внимания, как только окажетесь там. Понимаете?
– А я? – спросил Димитрий.
Я повернулась к нему. Нокс не уходил от окна. Барьер не пропускал его, но существенно слабел. Пока Нокс застрял снаружи, если только защита не падет. На данный момент моя магия все еще сопротивлялась давлению ведьм Нокса.
– Добро пожаловать в семью, Димитрий. Тебе больше некуда пойти, так что, если ты хочешь пошалить с нами, давай-ка пошалим.
Его глаза улыбались, хотя он и покачал головой.
– Они вырезали стаю. Всю альфа-стаю, как только вступили в бой.
– Прости, но если собираешься истерить, придется немного потерпеть.
Я подошла к стене, смахнула с нее картину и украшения. Глубоко надрезав ладонь, нарисовала на белой поверхности символ. Все молча наблюдали.
– Я вас люблю, скоро увидимся, – прошептала я, впечатывая ладонь в стену.
Твердая поверхность пришла в движение, превращаясь в аэродинамическую трубу, которая отправит мою семью прямиком в священную гробницу, где жили ужасные волки.
Я отступила, наблюдая, как сестры одна за другой, а следом за ними Димитрий прыгают в портал. Когда последняя ушла, я хлопнула в ладоши, запечатывая пространственную дыру. Затем прошептала заклинание, освобождая кровь, вытягивая ее обратно из стены. На моей ладони собрался кровавый шарик. Я повернулась, глядя на Нокса, который пристально наблюдал за моими действиями вместе с другими ведьмами.
– Открой гребаную дверь, – прошипел он, его грудь тяжело вздымалась. – Даже если ты убежишь, я найду тебя, Арья. А когда я тебя поймаю, а будь уверена, я это сделаю, то накажу за непослушание. Выходи сейчас – и я буду снисходителен. Если ты заставишь меня преследовать тебя, то горько пожалеешь.
– Я знаю, что в конце концов ты меня поймаешь, – я грустно улыбнулась. – Но это не значит, что тебе легко это удастся, Нокс, король Норваллы. Учитывая все обстоятельства, я не собираюсь облегчать тебе жизнь. Ты только что пытался убить единственную мать, которую я когда-либо знала. Ты пытался нейтрализовать мою магию и поработить меня. Нет, поймать меня будет не так просто, как ты думаешь.
Я прижалась лбом к холодному стеклу, положила на его гладкую поверхность ладони, и шарик крови завис в воздухе рядом со мной. На висках выступили бисеринки пота. Нокс поднял руку, приложив ее напротив моей, словно уговаривая, пытаясь удержать. Он замурлыкал, звук обнял мое тело, и я застонала, отвечая ему, видя, как его глаза вспыхивают от желания в моем отклике.
Я закрыла глаза, дом снова сотрясся. Мне нужно было выждать положенное время. Зазор между заклинаниями портала имел решающее значение для изменения местоположения. Я должна была удостовериться, что окажусь далеко от своей семьи, так как горящее напоминание на моем бедре уже наливалось болью в предостережении.
Я открыла глаза и погрузилась в черные озера, наполненные искрами алого огня. Взгляд Нокса нервировал, но не хаосом, который я видела в нем, а волнением, горящим в черной глубине. Он был смертельно спокоен, и от его взгляда я дрожала от ужаса. Он хотел меня загнать, и я не была уверена, кто жаждал этой охоты больше – зверь или человек.
Я начала отступать, но ведьмы захлопнули окно с помощью магии. Я щелкнула пальцами – все трое повалились на землю мертвыми. Нокс глянул на трупы, затем на меня, и его губы изогнулись в порочной улыбке. Я бросила взгляд на таймер. Он отсчитывал минуты до момента, когда я могла открыть еще один портал в Девять королевств, глубоко в Плетеный лес. Я хотела попасть прямиком в первый замок, который он намеревался штурмовать. Посмотреть, правда ли то, о чем Нокс говорил.
Я успела отойти от окна на три шага, прежде чем ногу пронзила ужасная боль. Я упала на пол и, запрокинув голову, взвыла от худшей агонии в моей жизни.
– Вскрыть щит, живо! – гаркнул Нокс, когда я подползла к стене и начала рисовать новый портал сквозь ослепляющую боль и слезы. – Живее, пока она, блядь, не сбежала!
Едва сумев закончить знак портала, я осела на колени. Боль вернулась с новой силой, выгрызая из меня куски. Я глянула на Нокса. Он не отводил глаз, продолжая давить силой, вызывая боль в метке, пока она стала практически нестерпимой. Пот струился градом, я с трудом ухватила собранный для меня Кинварой рюкзак. Потом взялась окровавленной рукой за молоток – и череп.
Кое-как я поднялась, хотя тело кричало и требовало свернуться в позе эмбриона, переживая пытку. Руки тряслись. Я бросила взгляд на Нокса, и он понял, что я собираюсь сделать. Он обернулся, быстро раздавая приказы своим людям. Размахнувшись, я опустила молоток на древний череп. Рухнув на пол, я закричала от ослепляющей боли, и все мое тело выгнуло. За стенами дома раздались звуки взрывов.
Я дергалась в судорогах, пытаясь взять себя в руки, прекрасно понимая, что взрывы доберутся до моего дома. Когда последнее здание в Хейвен-Фолз рухнет, стирая с лица земли следы нашего пребывания, я умру, если не уйду через портал. Этот огонь я не смогла бы пережить. Только не древнюю темную магию, сотворенную самой богиней.
Нокс колотил в окно, а я каталась по полу, не желая его впускать, чтобы он спас меня. Я спасла свою семью. Я защищала ведьм, которые могли переписать будущее без кровопролития, и я готова была за это умереть. Я делала то, что должна, давая Девяти мирам наилучший шанс. Они должны исправить ошибки.
Внезапно боль ослабла, я уставилась в потолок, пытаясь наполнить легкие. Я медленно села, увидела Нокса за стеклом. Он обернулся, глядя, как взрывается Дом альф, отправляя деревья, подобно снарядам, летать по воздуху.
– Вставай, мать твою, и немедленно уходи порталом. Живо, Арья! – Нокс пригнулся, когда рядом с его головой вонзилась доска, взрезав обшивку дома. – Вставай и проходи через портал!
Я уставилась на стену, призывая магию, и поползла на четвереньках туда, где портал медленно становился черно-фиолетовым. Пространство вращалось. Я проскользнула сквозь пространственную воронку, и Дом магии протестующе застонал за моей спиной.
Поднявшись на ноги, я посмотрела сквозь портал на пустое окно, за которым пылал Хейвен-Фолз. Нокса нигде не было, но я знала, что он выжил. Я шагнула дальше в тоннель портала, последний раз оглядываясь на мир людей и закрывая за собой проход.
Я соскользнула с дерева, глядя на твердеющий воздух, прятавший следы портала, и двинулась глубже в Плетеный лес. Нога пульсировала, я прижала к метке ладонь. Значит, Нокс уже начал выслеживать. Надо отдать ему должное, он очень настойчив.
Нокс хотел отомстить, и я соглашалась, что он имел право на месть. Но никто не давал ему право смещать глав силой. Были шаги, меры предосторожности, которые мы предприняли бы, будь король или королева развращены властью. Нокс выбрал другой путь, тот, который заканчивался убийством всех ведьм и всех правителей.
Я не позволю ему победить. Я его остановлю, даже если придется ради этого умереть. Жизнь не может быть черной и белой, между ними сотни оттенков. И в этих оттенках жили сотни людей.
Нокс начал крупномасштабное восстание, которое позволило ему взять под контроль Девять королевств. Это не означало, что он победит; это просто означало, что у него есть преимущество перед нами.
Я собиралась очистить Королевство ведьм и взять контроль над Ведьмовством, где мы правили всеми ведьмами, крепостями и дворцами. Я принесу новый рассвет в Девять миров и смою вечную ночь, которую он хотел создать.
Нокс найдет меня, но как – это решать мне. Я контролирую свою жизнь, и до тех пор, пока мне нужно бежать, он не сможет меня отыскать. Нокс не найдет меня так легко, как считает. Я сама найду его, когда буду готова, и мы начнем войну на моих условиях. Только что я нанесла первый удар и не собиралась отступать.
Выйдя из-под покрова леса, я остановилась, уставилась вниз на большой замок, сияющий на фоне ночи. Пришло время начинать, и часики тикали, потому что Нокс уже знал, где я нахожусь. Теперь я была в его королевстве, но оно было и моим тоже. Мой род возник в Девяти королевствах, и, как внучка Гекаты, я наконец-то дома. Я знала, что мое место здесь, всю свою жизнь. Пришло время бороться, чтобы исправить ошибки тех, кто нас предал.
Я сотрясу королевства и поставлю этого мужчину на колени, чего бы оно мне ни стоило. Хорошо, что мы бессмертны, и никто из нас не собирался проигрывать. Я не преклоню колени перед ним и не позволю ему победить. Не думая о том, какой будет цена, не думая о неизбежности смерти, он жаждал преподнести ее тем, кого я любила. Нет, я буду трясти миры, пока этот мужчина не содрогнется, а потом заставлю его склониться передо мной. Война только начиналась, и я рождена, чтобы вести ее против него.

Нокс

Что ж, началось. Я ее поймаю, и тогда она пожалеет, что меня встретила.

Цикл «Девять миров»

Главные герои цикла

Нокс Карнавиус  – король Хейвен-Фолз
Брандер  – брат Нокса, полнокровный
Лор  – брат Нокса
Фейд  – брат Нокса, полнокровный
Киллиан  – брат Лилианы и лучший друг Нокса
Грир  – друг и дворецкий Нокса, вампир

Известные персонажи из рода

Гекаты: 
Фрейя  – дочь Гекаты
Аврора  – дочь Гекаты, сестра Фрейи, воспитавшая близнецов
Истерия  – дочь Гекаты
Камара  – дочь Гекаты

Близнецы рода Гекаты: 
Арья Примроуз Геката / Амара  – неизвестно
Кинвара / Валерия  – суккубы
Айне / Луна  – альфа-оборотни
Сабина / Каллиста  – нимфы
Рейн / Рагана  – неизвестно
Тиган / Тамрин  – ведьмы, рожденные от человеческих отцов

Альфа-стая: 
Димитрий  – чистокровный альфа-оборотень.
Джаспер  – чистокровный оборотень, сын Фэллона и принц Альфа-волков.
Фэллон  – чистокровный альфа-волк, король Альфа-стаи.

Минотавры: 
Джеральд  – король Королевства нежеланных зверей.
Гаррет  – сын короля Королевства нежеланных зверей.

Другое

Гримуар  – книга древних заклинаний.
Гадание кристаллом  – поиск по карте с помощью магии.
Белые дубы  – растут только в Норвалле в Аркадском лесу знаний.
Ледяной огонь  – Лед с Темных Гор, выглядит как обычный лед, но поглощает все, к кому или чему прикасается. Его невозможно разрушить ничем, кроме ведьминого огня, заклинания, которое могут использовать только некоторые ведьмы. Он использовался для защиты Норваллы от Королевства нежеланных зверей.
Полночные цветущие черные розы , выращенные на самых темных перевалах в Темных горах – редкий сорт розы, который цветет в ледяных снежных шапках гор, храня уникальную эссенцию, которая ценится ведьмами.
Горгульи  – Защитники Библиотеки знаний.

Известные земли Девяти миров

Норвалла  – самое Темное королевство и родина Нокса.
Королевство нежеланных зверей  – место обитания существ из разных миров, специально сосланных туда отовсюду.
Темные горы  – горный хребет, граничащий с Королевством нежеланных зверей, и высокие перевалы Норваллы.
Библиотека знаний  – постоянно меняющаяся комната, которая раскрывает свои сокровища только тем, кого считает достойными знаний, которыми она обладает.

Об авторе

Амелия живет со своей семьей на большом Тихоокеанском северо-западе. Если она не пишет, ее можно найти на авторской странице, где она общается с поклонниками или придумывает новые запутанные сюжеты. Амелия – заядлая читательница всего, что связано с паранормальными явлениями.